Еще один шанс

У потерянного ножа - золотая ручка...       Простить или возненавидеть? Голубоглазый юноша вцепившись до боли в сведенных судорогой пальцах в полотенце и невидяще уставился в одну точку. Опять... одно и то же. Нет. Еще хуже. Тогда он сам принял решение и нашел причину жить дальше, но теперь... его ударили так сильно, что ничего не спасет и ничто не поможет. Одиночество и пустота. От боли перехватывает дыхание и сжимается сердце, которое и так работает с перебоями. Мимо проходили люди, не обращая на него внимания, а он медленно скатывался в темноту. Темноту и холод. Голубоволосый парнишка вдруг оказался виден окружающим, бессознательно падая на пол без чувств, крепко сжимая майку рядом с сердцем.

***

      Яркий улыбчивый блондин помахал рукой своим товарищам по команде в след, оставаясь один в раздевалке. Несколько минут прострации и в миг - апатия и бездушный взгляд. Вдох и выдох. Казалось из него вытягивают душу. Удержаться на грани. Падает на скамейку, запрокинув голову вверх, чтобы предательские слезы не текли из глаз. Они были другими... они были семьей... И крик... рев раненного зверя, закрывая глаза руками и, крича, надрывая горло от боли и пустоты, умирать в этом вакууме. И ничто... ничто не заполнит его. С каждой игрой, с каждой тренировкой из него словно вынимают крупицы души. Сколько их осталось - этих частиц? Еще немного...

***

      Снова отобрали пакет со сладостями. Хм... у него еще есть. Все бесцветно. Все безразлично... серо. Раньше... он не может думать о том, что было раньше. Он не может плакать. Все кругом чужое... не его. А сладости? С каждым турниром он ест все больше. Хочется? Нет... так он заполняет пустоту, что с каждым днем растет все больше, обещая поглотить его полностью. А сладости? Они давно безвкусные.

***

      Бросок... точно в цель. Как всегда. И счастливый блеск в глазах! Вот он поворачивает голову немного в сторону, чтобы краем глаза увидеть их улыбки одобрения и радости. Вот они... непроизвольно губы тянутся в улыбке... моргнул... это не они. Эти не улыбаются... им все очевидно. Стремительный бег через площадку... получил мяч, бросок... прямое попадание и голова дергается в сторону, но в последний миг сам же прерывает движение. Их там нет. Не нужно выискивать их глазами... от этого еще больнее...

***

      Побросать в кольцо... это весело. Было весело. Сейчас даже зона не досягаемая мечта. Мяч обводка... финт... бросок... перехват и данк!       - Видел... - И с отчаянием понимать, что никто не ответит. Точнее не ответит тот кому предназначались эти слова.       - Круто! Аомине ты как всегда на высоте! - Дураки. Не видят что он сейчас в самой яме... на самом дне, а тело? Тело его не слушается. Рыкнув развернуться и как зверю найти логово. Безопасность, где можно зализать раны. Ему нужна безопасность... и тишина... там можно замереть, никем не замеченным, там в темноте можно оплакать потерю самого себя.

***

      Скоро соревнования. В голове всплывают образы других тренировок... Он был слишком требователен? Нет. Но он был слишком жесток. Нужно было... Не думать! Что было, то не вернешь! Нужно забыть и жить дальше. Их фото где один за другим гаснут друзья, что покидают его... по его же вине. Да! Теперь он знает, что они друзья. Семья. Кто угодно близкие. Дурацкое сердце - успокойся. Что ты колотишься, как сумасшедшее? Успокойся и забудь уже! С силой швырнул мяч, чуть не задев тренера. Глупое тело... откуда дрожь? Сосредоточься! Нельзя проиграть. Нельзя... Нельзя останавливаться... Иначе его поглотит волна мыслей... Нельзя думать о постороннем... нельзя дышать так надсадно от перехватывающих горло слез... нельзя... Нельзя! По мокрому от пота лицу скользнула незаметная слезинка. Горло сдавило с силой вызывая какой-то отрешенный интерес. Дышать нечем... так бывает? Да?

***

      В больницу Токагавы поступили два человека. Два юноши одного возраста, обоих забрали с баскетбольных площадок, оба в спортивных формах баскетбольных клубов. Оба... поступили в отделение срочной терапии. Один с асфиксией, второй с аритмией. Причина болезни и у того и другого - острое нервное перенапряжение. Их положили в одну палату... они спали вторые сутки не приходя в себя. А через день поступили еще трое. Те же синдромы, нервное. Все в спортивных формах разных клубов. Блондин упал в обморок, когда выходил из спорт-зала. На лицо хроническая усталость и нервный срыв. Мощный парень с темно-синими волосами - сильнейший стресс и накопленная усталость. Парень с зеленой шевелюрой - психоз и судороги в руках. Врачи недоумевали. Возможна ли эпидемия? И финальный штрих. Шестой парень. Очень большой и очень высокий, пришлось менять кровать в палате. Сильнейшее пищевое отравление и предсказуемый стресс. Две палаты друг на против друга. Полная тишина. За глаза обозвали "баскетбольной сборной", что было не далеко от истины. Красивая голубоглазая женщина тихо сидела в палате рядом с сыном. Она появлялась нечасто, но стабильно. Персонал бы даже не сказал в какой миг она есть, а в какой уже нет. Мать блондина приходила... в форме и потекшей тушью. Она погладила сына по голове и ушла. По несколько раз на день вызванивая врачам. Появился отец красноволосого. Он требовал перевести сына в другую какую-то клинику, но войдя в палату замер. Он долго смотрел на соседей сына по палате, затем зашел в соседнюю. покачал головой и договорился чтобы все шестеро ребят были в одной палате с ВИП обслуживанием.       - Но шесть человек... это много... - пикнула врач.       - Это... одна команда. Они почти семья. Вместе им будет лучше. - Больше пояснений от Акаши-сана никто не услышал. Пусть он и жесткий со своими и подчиненными, но сына он любил. Родители Мидоримы, Аомине и Мурасакибары тоже увидев соседей по палате качали головами. Но вот наступил день... спустя неделю сна они проснулись. сестра делала обход, проверяя капельницы кода все приборы разом запищали. Все пациенты открыли глаза. Бедняжка напугалась, вызывая лечащего врача.       - Очнулись? Ну наконец-то! - Такагава-сан быстро сверился с показателями удивленно вскидывая брови. - Чудо какое-то. Показатели отличные, хоть в космос. Эй... слышите меня? - Медленно слушатели кивнули. - Мдя... Ну апатия - это нормально. Пока отдыхайте. Не вижу причин что-то срочно назначать. Сон будет теперь здоровым так что сестра... Капельницы убрать. Пульсометры оставить. Куроко не трогайте. Его сердце подверглось наибольшему стрессу.       - Хай! - Наконец двери захлопнулись, отрезая этих шестерых от всего мира. Кто потянулся первым? Не важно. Просто пятеро ярких, но сейчас поникших и осунувшихся после болезни парней, оказались рядом с шестой койкой, с которой не мог подняться самый хрупкий из них... Акаши. Тот, кто никогда не просил прощения и не преклонял головы, глядя в глаза Призрака, медленно встал на колени. Следом за ним остальные. Молча... потому что любой звук разрушит этот мир. Парни не плачут? Ложь. Все пятеро безмолвно просили прощения. Пульсы зашкаливали, слезы не давали вздохнуть. Почему же нет врачей? За дверями палаты, прижавшись к стенам, стояли родители и лечащий врач. Сдерживая всхлипы и слезы они закусывали губы и пальцы, боясь помешать тем, кто дороже всего и навсегда. Своим детям. Супруги Куроко, обнявшись молились, чтобы снова услышать, как их сын смеется. Смеется, а не беззвучно улыбается потерянной улыбкой. Мать Кисе клялась, что ни слова не скажет, если ее мальчик будет вечерами задерживаться на площадке со своими настоящими друзьями. Мурасакибару улыбалась сквозь слезы. Ее ребенок перестанет набивать желудок чем угодно, лишь бы не чувствовать отчаянного одиночества. Мидорима мама и сестра обнявшись тихо плакали, надеясь, что Шинтаро однажды вернется домой бормоча под нос недовольные речи, иногда замирая, чтобы улыбнуться или потрепать сестренку по волосам. По настоящему, а не запираться в комнате, забывая даже поесть, не то что вспомнить о семье. Аомине будет ходить в школу и сумасшедше веселиться, иногда сбегая через окно, захватив с собой сэндвичи на перекус. Акаши... Его отец вспоминал время, когда его сын мог простоять два часа на церемонии и, понимая что опаздывает, довести одними взглядами гостей до заикания, чтобы его отпустили пораньше или сидеть допоздна под лампой, чтобы написать план тренировок... и удаляясь к машине плавной походкой, вдруг словить краем глаза силуэт отца и думая, что тот не замечает, немного робко-тонко улыбнуться, а вечером, отправлял горничную с подносом к нему, чтобы отец за работой немного подкрепился. А врач? Врач не знал всей ситуации, только понимая, что эти пятеро несоизмеримо виноваты перед шестым и что это стало причиной болезней у всех них, поэтому он просто украдкой смахивал влагу с ресниц и отслеживал показатели. Они справятся. Вместе - справятся.