Nazi Alert

Фастов, Киевская область, УССР, ноябрь 1946 года. - Что-то светло стало, не замечаете? - спрашивал товарищей красноармеец Антон Каминский, глядя на полуденное небо. - Я вижу в этом добрый знак. - Добрый, не добрый... По-настоящему добрым он станет, когда Красная Армия войдёт в Берлин, - равнодушно говорил второй красноармеец Борис Шапкин. - А пока... Мы не сегодня завтра отдадим немчуре Киев. Товарищ, твой "добрый знак" – сущая мелочь. - И всё-таки я верю, товарищи! Мать родная воспитала... - Верь, как считаешь нужным. Только берегись комиссара, - сказал бронебойщик Райлян, протирая ствол ПТРД. Внезапно в окоп №2 затесался кто-то четвёртый. Комиссар фастовского гарнизона Демьян Онищенко залез в узкую рытвину и хлопнул Каминского по плечу. - Товарищ Каминский, кончайте с суевериями! - сказал он. - Виноват... - промямлил испуганный Антон. - Товарищи, смотрите на запад и только туда! Фашисты скоро покусятся на секретные документы, - заключил комиссар и отошёл от окопа на пять шагов. Вскоре к линии обороны подкатили "Скороходы". В самом центре занял позицию танк "Молот". Позади окопов на холмистой поверхности залегли двадцать солдат. Двое комиссаров совершили обход позиций. "Всё отлично" – решили они; все на месте и готовы защищать Родину. Работа кипела в научно-исследовательском комплексе западнее Фастова. У восточных ворот комплекса остановилась транспортная колонна из 15 грузовиков ЗИС-5В. Вооружённые люди таскали из зданий все документы и оборудование и загружали всё это в кузова ЗИСов. Те вещи, которые нельзя было положить в кузов, не разобрав их, отправлялись в товарный поезд на близлежащей ж/д станции. Под Фастовом с начала войны проводились некоторые секретные эксперименты; по некоторым данным, здесь тестировался новейший сейсмо-танк "Шатун". Однако немцы фактически застали врасплох изобретателей, приступивших к запоздалой эвакуации. Силы вермахта сделали последнюю остановку в 23 км от Фастова, когда русские только начинали спасать драгоценное имущество. Неизвестный широкой общественности офицер по имени **** *********, тремя месяцами ранее дебютировавший в Гродненской области, был назначен командовать операцией.

***

...Небо вновь подёрнулось серыми тучами. "Добрый знак", которому радовался красноармеец Каминский, погас. Символизма природному явлению придало первое появление гитлеровцев в зоне боевых действий. - Вас слишком мало... - прошептал стрелок Шапкин, глядя на взвод бегущих вперёд немцев. Первый враг уже маячил на мушке его трёхлинейки. Всего наступало двадцать человек при поддержке шести единиц техники. "Рыси" мчались впереди всех и грозились выжечь окопы огнемётами. Командир "Молота" Арсений Ивашин отдал приказ: - Бронебойными – огонь! "Молот" выехал вперёд и выстрелил по БТРу. "Скороходы" зарядили по "Рысям" из пулемётов, отвлекши их на себя. Осталась нетронутой только одна "Пантера"; с ней пришлось иметь дело бронебойщикам. Рядовой Пётр Райлян серьёзно повредил "Пантеру" попаданием в гусеницу, но разорвавшийся рядом химический снаряд разбрызгал отраву на его форму. Однако Райлян и не думал звать медика. "И так сойдёт!" - решил он. Завязался бой с немецким пехотным взводом. Пока летели в разные стороны автоматные очереди, залегшие за окопами вооружённые трёхлинейками стрелки встали и помчались с примкнутыми штыками на врага. Комиссар Кирилл Артемьев повёл солдат в атаку с оглушительным кличем на устах. Трое фрицев пытались быстро самоокопаться; один из них успел уйти по плечи в землю, но его достал рядовой Каминский. В то же время враг попытался обойти базу с фланга. С южной стороны на периметр вошли трое шпионов под видом советских инженеров. Несмотря на то, что участок охранялся собаками, командование всё же рискнуло. Когда лайки распознали лазутчиков и кинулись навстречу им, один из них достал кусок мяса и бросил его на землю. Усыпив бдительность скаутов, шпионы пробрались на периметр и там разошлись по конечным точкам. Вскоре поступили тревожные сигналы с электростанций и военного завода. Командующий крепко выругал себя за незащищённый южный сектор базы. Он приказал персоналам устранить неполадки и распорядился подготовить в казарме группу стрелков для охраны.

***

Смеркалось. Командир выиграл первую стычку с немцами. Он размышлял в перерыве над текущим состоянием дел: "Пять грузовиков покинули зону операции, осталось ещё десять. Но спасти всё имущество не так просто на самом деле, чёрт возьми! Надо вырыть окоп на южной стороне. Если поместить туда собачку, то она вынюхает шпиона, если таковой проникнет сюда, а красноармейцы расстреляют его". Так наш инкогнито и поступил. По его приказу инженер Прохоров вырыл окоп, где спустя минуту заняли места лайка и двое автоматчиков. На севере базы коллеги Прохорова вырыли по траншее, где также уселись для будущей стрельбы солдаты. Данная контрмера вскоре оправдала себя: одинокий немецкий шпион попытался пробраться через север, но был вычислен. Винтовочные выстрелы полетели в удирающего неудачника; ефрейтор Василий Кадошников сразил его в голову из ППШ. На передовой немцы подготовили в полтора раза большую волну. На арену впервые вышел "Вирбельвинд". Когда авангард неприятеля приблизился к русским на 200 метров, экипаж зенитки продемонстрировал "железный ветер" – выпалил одномоментно 20 снарядов по передовому окопу. Стрелки Шапкин и Дурнев и комиссар Онищенко погибли на месте; Каминский и бронебойщик Тимохин получили ранения средней тяжести. Тимохин и Райлян уничтожили "Вирбельвинд", пока тот находился в отключенном состоянии. Затем на поле впервые показались реактивные огнемётчики. На расстоянии ружейного выстрела они на глазах у русских взмыли вверх и перелетели через линию обороны. Однако противотанковые стрелки поставили свои ружья на 60 градусов и открыли огонь по немцам. Последние поспешили перелететь в другой конец базы, откуда отчаливал в далёкий путь последний грузовик из второй пятёрки. - "Скороходы", вперёд! - раздался громовой голос нашего командира. Броневики оставили позиции и выехали на периметр. Огнемётчики принялись жарить мирно стоявшие возле здания боевой лаборатории ЗИСы. На них сбоку посыпался дождь из пуль. - По ранцам стреляйте! - посоветовал экипажам командующий. Резервуары со смесью были слабым местом каждого огнемётчика. Русские легко расправились с наваждением и вернулись на исходные позиции.

***

Ночью состоялась последняя атака на научную базу. Фашисты напали на неё с трёх сторон. С каждого направления двигалось по взводу пехотинцев при поддержке "Пантер" и "Рысей". Командующий рассчитал: если на главном – западном – направлении гарнизон ещё может выдержать, то на флангах солдатам придётся полагаться на собственный энтузиазм, нежели на огневую мощь и скорость. "Мне ещё предстоит многому научиться, - подумал он. - Да, будет много похоронок и слёз у родных будущих жертв, но... Хуже уже не будет". Последняя, третья пятёрка ЗИСов отправлялась в дорогу. Параллельно готовился к эвакуации ни разу не тронутый фрицами товарный поезд. Но во время третьего захода неприятеля и ему досталось: экипаж "Пантеры" заметил движение состава и зарядил по хвостовому вагону. На юге "Рысь", минуя воинские заслоны, добралась до последнего уходящего грузовика и высадила троих гренадёров. В результате у ЗИСа были оторваны задние колёса и пробит кузов на правой стороне. После того, как лайки разорвали фрицев, командующий приказал троим инженерам перетащить весь груз с повреждённого ЗИСа в вагон поезда. Пока шла битва, приказ был выполнен в точности.

***

В два часа ночи командир отчитался Ставке об успешно проведённой эвакуации груза. Приняв поздравления от Сталина, он вышел из штаба на улицу и присел у одного из окопов. - Кто у вас там верующий? - поинтересовался он у сидевших в окопе солдат. - Я верующий, товарищ командир, - ответил Антон Каминский. - Значит, это вы что-то говорили про добрый знак в небе? - Так точно, я говорил про добрый знак. Товарищ старший политрук сделал мне замечание. - Я знал, что товарищ Онищенко был атеистом до мозга костей. А комиссары Красной Армии все такие! Но он перегнул палку и обозвал ваши взгляды суевериями? - Так точно. - Вера не возбраняется, товарищ Каминский! Не зря ведь говорится – на Бога надейся, да сам не плошай. Поэтому, - командир хлопнул по плечу Антона, - верьте, как хотите, но на себя больше надейтесь! - Рад стараться, товарищ командир. Инкогнито встал и пошёл обратно в штаб. Там он завалился на скамейку и лёг спать до следующего утра...