Избранные. Книга 2: Шиноби скрытого Хогвартса

       23 августа, 1994 г. Англия, Лондон, Блэк-хаус В библиотеке было тихо. Я обдумывал ситуацию и приходил к неутешительному выводу, что каких-то доказательств вины Хигэканэ совершенно нет. Да и то, что рассказал Крауч — всё косвенное и уже додумано им. По сути, из его воспоминаний совсем не очевидно, что Джеймс Поттер всё же свёл Рэга с директором. Может, не свёл, может, послал куда подальше. А может, Регулус и до Поттера не дошёл, а по дороге где-нибудь споткнулся и в какую-нибудь блуждающую Арку Смерти свалился? Думаю, Барти и сам до последнего не мог поверить в махинации «самого светлого мага столетия» и, скорее всего, считал, что Регулус попался на своём шпионаже и как-то прокололся перед Волдемортом. Ну а что, парню сколько было-то? Семнадцать? «Тепличный» мальчик-аристократ, любимец и баловень родителей, это тебе не тёртый и битый жизнью Северус Снейп, который во всём подозревает подвох. И то сенсей тоже доверял Хигэканэ… Наверное, у Барти всё сошлось только после того, как Тёмного Лорда не стало, а проблемы и странности продолжились. Слишком хитёр и осторожен директор. Да и наш «свидетель», получается, опорочен. Хороший ход, кстати. После таких обвинений, Азкабана и «побега», что бы ни сказали Краучи — младший и старший, всё будет ставиться под огромное сомнение. Замазаны-то они по самые уши. Где Барти — беглый преступник, который прятался десяток лет, и где величайший светлый волшебник, победитель Гриндевальда, директор Хогвартса, председатель конфедерации магов, главный судья Визенгамота, которого знает любой ребёнок-волшебник, потому что он даже в «шоколадных лягушках» встречается в трёх вкладышах из десятка. Вот только прослеживалась интересная тенденция в том, что все причастные благополучно скончались. Взять того же Джеймса Поттера, отца Гарри, который, скорее всего, на самом деле свёл брата лучшего друга с Хигэканэ. А потом так вышло, что его ребёнок попал под Пророчество, которое услышал Снейп-сенсей буквально через месяц после пропажи Регулуса. Конечно, не факт, что Лили Поттер бы забеременела… Хотя... молодая семья, есть всякие зелья в помощь… «Крестраж» — слово знакомое, его при мне упоминала Алиса, когда рассказывала о том, что её «подселенец» не единственный осколок души Волдеморта. Один ещё у меня в Чёрных пещерах запечатан. Вот, как выясняется, ещё есть медальон в каком-то гроте. Про который знал Хигэканэ. Может, он считал, что теперь политический оппонент в его руках, но хотел красиво всё завернуть, упаковать и подать?.. Впрочем, для конспирации я спросил у Барти, что такое крестраж, и получил исчерпывающий ответ. Мерзкое колдовство, замешанное даже не на тёмной, а на грязной магии с человеческими жертвами и всеми вытекающими. Впрочем, смысл всё тот же: кусок души и отпечаток личности, запечатанный в предмет или живой носитель. Хитрый биджуу, который из каждого оторванного хвоста может вырастить себя же. — Барти, — отвлёк меня от мыслей Снейп-сенсей, который обратился к своему другу. — А почему ты считаешь, что Каркаров дал ложные показания, а не под воздействием ментальной магии? — Всё просто, Северус, — чуть улыбнулся Крауч. — Ментальная магия с подменой воспоминаний требует палочки, а в камеру не пускают ни с одним артефактом, да и там чары настроены определённым образом, чтобы нельзя было никак ни передать, ни пронести палочку… Кстати, мой отец это придумал, когда совершенствовал судебную систему. То есть оставался банальный подкуп, обещание свободы. Думаю, что Каркаров остался жив вообще только потому, что через минуту после освобождения покинул Британию. У него был какой-то артефакт перемещения, который ему вернули после суда. А что касается Лестрейнджей, то в первоначальных протоколах аврората было зафиксировано, что Хигэканэ прибыл в Лонгботтом-тауэр, на место преступления. — Первоначальных? — переспросил я. — У отца эйдетическая память, то есть это значит, что он запоминает документы, тексты. Всё, что было написано, всё, что видел, — ответил Барти. — Но перед судом этот отчёт был утерян и аврор записал снова то, что помнил, но в новых записях не было отображено появление каких-то других лиц кроме представителей Аврората. — Ясно, — хмыкнул сенсей, переглянувшись со мной. — Расскажешь, как тебе удалось сбежать из Азкабана? — Моя мать поменялась со мной местами, — тихо ответил Барти помертвевшим голосом. — После суда она заболела. Ей не было и сорока. Она умирала, магия выжигала её изнутри. Я так и не знаю, что это за болезнь или проклятие, а со слов отца, целители Мунго разводили руками. Говорили, что она умирает от горя. Истаяла, словно свечка, не желая жить, — он сморгнул. — У неё была последняя просьба к отцу, который верил в мою виновность. Попрощаться со мной. А потом в камере она сказала о своём плане. Ей постоянно требовались лекарства, так что в своих фиалах для укрепляющего зелья она пронесла в Азкабан основу для оборотного. С желанием поменяться со мной местами, чтобы я жил. Я не хотел этого, не такой ценой. Я тоже умирал и почти сдался. Жизнью матери перед магией я поклялся, что не делал того, в чём меня обвинили. Если бы… — Миссис Крауч бы умерла, и оборотное было бы бесполезно, — пояснил для меня Снейп-сенсей. — Да, — подтвердил Барти кивком головы. — Мама умоляла меня принять её последний дар. Я согласился. А она осталась. Это был январь восемьдесят третьего года. Он замолчал, снова переживая те далеко не светлые моменты своей жизни. — Меня поместили на один этаж со всеми самыми опасными Пожирателями. Видимо, чтобы быстрее всё закончилось, — продолжил Барти. — После того, как отец меня вытащил, около шести лет он восстанавливал моё тело и магию. Требовалась осторожность. Запасы ингредиентов в нашей лаборатории были не бесконечны. Специалистов из Мунго приглашать было нельзя. Поэтому он заодно по книгам учился на целителя. В конце восемьдесят девятого года я стал более-менее чувствовать свою магию. Встал вопрос о том, чтобы дать мне свободу. В девяностом году отец подал прошение о переводе его в отдел Международного Магического Сотрудничества. Потихоньку, не привлекая к себе внимания, он готовил мне документы, жильё за рубежом, в Нидерландах. Он часто там бывал по работе. Сам он не хотел уезжать. Но я, запертый в четырёх стенах, тосковал. Возможно, вы не знаете, но наши острова серьёзно защищены. Внутренние перемещения не фиксируются, но любой маг, покинувший пределы Британии или появившийся извне, регистрируется и определяется «Аргусом». — Аргусом? — переспросил я, вспомнив о мистере Филче. — Да, «Аргус» в греческой мифологии это всевидящий многоглазый великан, — пояснил Крауч. — Думаю, дань именно греческой мифологии была отдана ещё и потому, что эта магическая система была придумана и запущена Гефестусом Гором. Не одним им, конечно, но он был Министром Магии. Седьмым Министром Магии, если быть точным. Гор весьма ратовал за безопасность Британии, а до того, как он стал министром, он был начальником Аврората. В то время у магглов шла очередная война с французами, кажется, семилетняя, поэтому обострившиеся национальные конфликты никому были не нужны, — он осёкся и чуть смутился. Был бы женщиной, я бы подумал «как выросла Гермиона». С ней бы он точно нашёл общий язык. — В общем, я должен был покинуть Британию в конце прошлого года, мы придумали план с одновременным использованием портала в Нидерланды. У нас с отцом одинаковые имена и на подобную мелочь могли не обратить внимания. Если использовать эту уловку один раз и подгадать, пока будет дежурить какой-нибудь стажёр… Я согласно кивнул, в принципе, могло сработать. — Подходящее время наступило в тот момент, когда отец узнал о Турнире между школами, и о Каркарове, — продолжил Барти. — Это был шанс. И мы всё же решили попытаться. Я люблю Британию. Тут похоронена моя мать, живёт мой отец. Я хотел бы очистить своё имя и имя отца. Мне не хотелось всю жизнь убегать. Тем более я был бы тоже заперт, но в пределах чужой страны, а случись что с отцом, не смог бы повидать его сам. Не знаю, как это объяснить… — Всё понятно, Барти, — успокоил его Снейп-сенсей. Я посмотрел на часы, за всеми разговорами и объяснениями уже наступило время обеда. К тому же, как оказалось, просмотр воспоминаний занимает чуть ли не в полтора-два раза дольше времени, чем объективно в них проходит, хотя в гендзюцу всё было наоборот: можно было прожить три дня за пару секунд. Но, наверное, это такая своеобразная магическая плата. Зато омутом может воспользоваться почти любой. Но вот воспоминания отдать… Интересно, мастер-менталист может смешать свои воспоминания типа как фильм? Почему-то мне кажется, что может… Так, покажут тебе «нарезку», и не поймёшь, что и в каком порядке было, это сложно определить в воспоминании, если нигде никаких дат или календарей нет. А ещё мне не понравилось, что ты полностью «отрезан» от своего тела и вернуться до того, как воспоминание закончится, не можешь. Впрочем, может, и есть какой-то секрет насчёт возвращения? А то макнут в таз, и будешь смотреть чужую жизнь без остановки… Надо будет уточнить у сенсея. — Думаю, что уже пора пообедать, — предложил я. — А после перекуса можно будет попытаться что-то узнать у Кричера. — Если эльфу не подправили память, — уточнил сенсей. — Кричер — эльф старого благородного рода, сэр, — пискнула Винки, которая вжалась в одно из кресел с обивкой из серого бархата и стала почти незаметной. — Кричеру нельзя менять память. Память вернётся к Кричеру. Магия рода защищает Кричера, сэр. Винки знает. Но Винки теперь без защиты. Её память можно менять, сэр. Можно не бояться Винки. — Знал ли об этом Хигэканэ? — переглянулся я с сенсеем. — Не имею ни малейшего понятия, — откликнулся он. — Но директор известный филантроп, который радеет за равенство всех магических рас. Возможно, что он имел возможность больше узнать про домовых эльфов и особенности их магии. Ясно, сенсей намекнул, что глупо рассчитывать на промашку гроссмейстера такого уровня. Но вдруг?..

* * *

После обеда я позвал Кричера. Эльф выглядел подавленно и прижимал уши к голове, явно догадываясь, о чём я буду спрашивать. — Кричер, ты помнишь, как однажды ты помогал прятать золотой медальон в гроте с чудовищами? Ты рассказал об этом хозяину Регулусу. — Кричер помнит, — сильней прижал уши домовик. — Хозяин Регулус предложил Тёмному Лорду Кричера. «Это высокая честь, — сказал хозяин Регулус. — Честь для меня и для Кричера». Он велел мне сделать всё, что велит Тёмный Лорд, а потом вернуться домой. Тёмный Лорд не сказал, что будет делать, он взял Кричера с собой в пещеру у моря. За той пещерой была другая, а в той пещере было большое чёрное озеро. И там была лодка, — осипшим голосом сказал эльф. — А в центре озера был остров и чаша, полная зелья. Тёмный лорд велел пить его… Кричер всхлипнул. — Кричер пил, он видел страшное. Горел изнутри. Кричал и умолял хозяина Регулуса спасти его. А Тёмный Лорд только смеялся. Он заставил Кричера выпить всё зелье и бросил в чашу тот медальон. — Спроси его про Регулуса, — посоветовал Барти, руки у него подрагивали. — Регулус возвращался в ту пещеру с тобой? — спросил я, и эльф вздрогнул и заплакал. — Хозяин очень встревожился. Очень, — всхлипывая, говорил Кричер. — Он велел Кричеру не показываться и прятаться в чулане. А потом… немного позже пришёл к нему в чулан сам. И Хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кричер… И Хозяин попросил отвести его в ту пещеру, в которой Кричер был с Тёмным Лордом. — Погоди! — одновременно воскликнули Барти и сенсей. — Что значит «в расстройстве ума»? — первым спросил Крауч. — Скажи, что ты имел в виду? — мягко попросил я эльфа. Меня тоже эта фраза насторожила. — Кричер не может объяснить, — горестно всхлипнул он. — Хозяин был не в себе. Не такой, как обычно. — Империус? — приподнял бровь сенсей. — Что было дальше? — спросил я эльфа, который не знал, что ответить. — Кричер привёл хозяина к пещере. Мы вошли внутрь, дошли до озера, там была лодка, Кричер поднял её из воды. — Подожди, а вход? — снова остановил его Барти. — Как же защитные чары на входе? — Хо-хозяин Регулус открыл вход с помощью палочки, — вжал голову в плечи Кричер. — Кричер не знает. Кричер показал место, потом мы вошли. — И никого с вами не было? — уточнил сенсей. Эльф помотал головой. — Но он не мог знать, какие там будут чары заранее… — удивлённо протянул Барти. — И как же Рэг смог взломать защиту Лорда? — Может быть, эльф был оглушён? — предположил я. — Кричер, было темно? Ты чувствуешь время? — Было темно, — согласился эльф. — Кричер не знает, Кричер боялся снова идти в пещеру. — Что было потом? — кивнул ему я. — Кричер и хозяин Регулус сели в лодку и доплыли до острова, — сдерживая рыдания, продолжил повествование эльф. — Хо-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, он велел Кричеру взять его и поменять местами, когда чаша опустеет. Эльф глухо зарыдал, по его морщинистому лицу потекли слёзы, но продолжал говорить: — Хозяин приказал Кричеру уйти без него. И он велел Кричеру идти домой и никогда не говорить хозяевам Блэк, что он сделал… Но уничтожить первый медальон. И Хозяин Регулус выпил всё зелье… И Кричер поменял местами медальоны. И смотрел, как Хозяина Регулуса утаскивают под воду… и… вернулся… — То есть ты не мог рассказать об этом никому с фамилией Блэк? — уточнил я. — Кричер не мог, — утёр слёзы эльф. — Кричер хотел, но не мог ослушаться приказа Хозяина. — Регулус заключил с ним дополнительное соглашение, — пояснил Барти, — поэтому его приказы были превыше всех приказов остальных Блэков. Даже меня Винки называла всего лишь «Мастером Барти», «Хозяин» для неё мой отец. Хозяином Кричера был Регулус. — Кричер, попытайся успокоиться и сосредоточиться на своих воспоминаниях, — попросил я, обдумывая всё, что сказал эльф. — Кричер постарается. — Кто утащил Регулуса под воду? — спросил я. — В озере… Там… Когда Кричер выпил то зелье из чаши, он очень хотел пить. Кричер подполз к воде и пил чёрную воду, и руки, мёртвые руки высунулись из воды и утащили Кричера в воду. Но Хозяин Регулус призвал Кричера к себе. Эти же чудовища утащили хозяина Регулуса. — Скорее всего, это инферналы, — уточнил Снейп-сенсей. — Псевдоживые трупы… Жуткие твари. — Понятно… А что стало с лодкой? — спросил я. — Ты видел, что стало с лодкой, на которой вы приплыли? Она осталась у острова или вернулась на противоположный берег? — Нет, Кричер не видел, — помотал головой домовик. — Ты смог бы перенести Регулуса в Блэк-хаус, если бы он приказал тебе это сделать? — задал я животрепещущий вопрос. Вместо ответа Кричер снова расплакался и быстро закивал. — Но почему тогда?.. — у Барти дрожали руки, и было видно, что он сам еле сдерживает слёзы. — Сенсей, — обратился я, — помните ту записку на моём рождественском подарке от неизвестного? Мантия-невидимка, которую Джеймс Поттер одолжил. Должна была быть серьёзная причина для подобного «одалживания», всё же была война… А я хочу верить, что совсем дураком… мой отец не был. Если допустить, что Регулус, как и планировал, пришёл к нему, а потом они вместе пошли к Хигэканэ… Директор мог быть там. Но под мантией. Необнаружим ни для эльфа, ни для волшебника. Можно всегда сказать, что они опасались ловушки или чего-то в таком духе. Джеймс даже мог сам это предложить. Я имею в виду свою мантию. Всё же такое «самоубийство» семнадцатилетнего парня, чтобы никто ничего не узнал… Это очень странно. Я промолчал, что и воспоминания, и свидетельство Кричера к этому делу тоже не пришьёшь. Хигэканэ нигде не засветился. И даже всё продумал… Эльф уничтожает крестраж. Ну, или не уничтожает, но он хранится в известном месте. Может быть, именно поэтому были закручены эти странные интриги вокруг Сириуса? Нужен был доступ к Блэк-хаусу. Чтобы удостовериться, что крестраж уничтожен или что наоборот, не уничтожен, и тогда действовать по одному из многочисленных планов? — А Кричер смог уничтожить тот медальон? — поинтересовался Снейп-сенсей. — Что ни делал Кричер, он не смог оставить на медальоне даже царапины, — всхлипнул эльф. — Кричер уверен, чтобы уничтожить медальон, надо его открыть, но он не открывается, что бы ни делал Кричер. Он пытался много, много раз. Кричер не смог выполнить приказ Хозяина и уничтожить медальон. Хозяйка Блэк горевала, а Кричер не мог попросить её уничтожить эту вещь, потому что не мог рассказать ей, что случилось, потому что Хозяин Регулус велел никому в семье не говорить о том, что было в пещере.