derive.

В доме Галлагеров, как и всегда, царила суета. Фиона, загорелая, отдохнувшая, гремела тарелками и уговаривала Карла сходить в магазин за стейками, Вероника шумно рассказывала последние сплетни, а Кевин неуспешно пытался за что-то отчитать Светлану. Дебби со смехом догоняла своего ребёнка, который только что разбил сахарницу, а Лиам шумно возмущался, что ему не разрешают взять у Липа косяк. И тут все умолкли в одну секунду. В квартиру статно вошли Йен и Калеб; Йен - в тёмном костюме, с небрежно развязанной бабочкой, подтянутый, как и всегда, скромно улыбающийся; и Калеб - в белом костюме, гордо выпятив грудь и держа руку Йена с документом о расписке. Настоящую свадьбу Галлагеры уговорили не устраивать - у этой семьи с церемониями никогда не складывалось. Фиона радостно взвизгнула, а Карл с хлопком открыл шампанское, и все обнимались, и пили, и танцевали, раскидав обувь и пиджаки по полу, и говорили тосты - бестолковые, спонтанные и искренние. В это время на пустом платном мосту остановилась маленькая жёлтая машина, из неё вышел мужчина в шрамах и с отвращением отметил цвет своего средства перемещения. Медленно пролистал все фото на своём телефоне: Мэнди с её непослушной прямой чёлкой, Света с ребёнком на руках и напряжённой тонкой линией губ, Лип, о чём-то беседующий по телефону, непонятные обрывки пьянок и... Сонный Йен. С закрытыми глазами, с полуизгибом улыбки от хорошего сна, с фарфорового цвета плечами. Последнее фото, которое Микки снял перед тюрьмой. Он усмехнулся. - Блять, может быть, ещё послушать Knocking on Heaven's Door? Сентиментальное ты мудло, Милкович. В списке контактов была Света, Йен и Лип. Микки долистал до Йена... Но пропустил его и набрал Липа. Тот поднял трубку почти мгновенно. - Лип, друже, не говори, блять, вообще ничего. Я знаю, что это грех, но мне, да искупать грехи? Это смешно. Короче, Лип, приглядывай за Йеном, и если этот ниггер сделает ему что-то, то Мэнди знает, где я прячу мачете и дробовик. И это. Скажи ему, что я просто нашёл себе работу, а его обматерил и вообще ненавижу. Хорошо? - Совсем не хорошо. Совсем, совсем. Микки, чувак, что бы ни произошло сейчас - удачи. Микки глухо рассмеялся. - Так значит, ты обещаешь? - Да. -До свидания, Лип Галлагер. "Там" обязательно встретимся! Лип хотел сказать ещё что-то, но не успел. Там, на мосту, Микки просто сломал свою допотопную "раскладушку" пополам. Лип подошёл к столу, налил в чей-то стакан водку так, что она чуть ли не перелилась через края, и выпил. Йен заметил это и почти набросился на брата: - Ты что творишь, придурок? Ты, блять, завязал! Мы не переживём ещё одного Френка в доме, помнишь? Лип посмотрел сквозь брата заметно помутневшим взором: - Да ты чего, братишка, я же за любовь должен выпить. - Нам с Калебом лестно, конечно, но... - Да не за твою, идиот, - буквально рявкнул Лип и вышел на улицу, хлопнув дверью. Впрочем, это не отразилось на ходе вечеринки. Йен лишь пожал плечами, мысленно осуждая брата-алкоголика, и вскоре был вновь вовлечён во всеобщее буйство. Воду едва заметно подёргивала рябь, по мелкой гальке важно вышагивали птицы, свет заходящего солнца мягко выделял шрамы на лице, плечах и пальцах рук молодого и почему-то счастливо выглядящего мужчины. Он сидел на капоте машины, запарковавшись на обочине моста и неспешно курил. Потом хитро прищурился, развернув голову к небу. - Да, это самый прекрасный вечер, чтобы больше не возвращаться и не делать выводов, - с насмешкой над жизнью прошептал Микки. Чайки покружились над водой секунд десять, перепуганные тяжёлым телом, упавшим в воду с громким ударом о гладь залива, и успокоились, уже стерев этот эпизод из своей короткой птичьей памяти.