"Зонтик для чёрного Кота".

"Ух...как он...а я...я даже ответить не могла..ужааас...невыносимо..ууу...Ох уж этот Кооот!" - приготовив себе салат, Маринетт его быстренько погрызла и успокоилась. Вернувшись в комнату, девушка обнаружила Кота, спящим на её кровати поверх покрывала. Круассанов в тарелке не было, как и печенья и чай он выпил весь. Герой Парижа спал на боку и было видно, что ему холодно. Сжалившись, Маринетт взяла из шкафа тёплое покрывало и укрыла его. Он улыбнулся сквозь сон, уткнувшись носом в пушистое покрывало и стал заметно меньше дрожать. "И всё-таки он милый, когда не ведёт себя как...как...наглая кошачья морда" Подойдя к столу, девушка собрала чашки, тарелку и, прихватив сумочку, снова спустилась на кухню, выпуская Тикки из сумочки. - Как думаешь, зря я его оставила? Или..? Только бы он не простудился...мне его так жаль...Это ведь я во всём виновата. Не была внимательной и... - Не волнуйся, Маринетт. Вы напарники. Он знал на что идёт, поэтому не вини себя. Кот быстро исцелится. Его квами ему поможет. Пока он в этой форме, волноваться не о чем. - Ну, раз ты так говоришь...я тебя оставлю в сумочке на всю ночь, держи печенье. Нельзя, чтобы он тебя увидел даже мельком. - Не увидит. Я буду осторожна. -Тикки обняла Мари за щеку и юркнула в сумочку. Девушка вымыла посуду, убрала на кухне и вернулась в комнату. Кот продолжал спать, поэтому она оставила сумочку с Тикки на спинке стула и пошла в душ. Торопиться ей было некуда... Выйдя из ванной в пижаме из бриджей и туники, с полотенцем на плечах, девушка села за столик с зеркалом. Её волосы после сушки феном всегда ужасно спутывались и чуть вились. Мари прикрыла глаза пытаясь распутать колтуны. Неожиданно она ощутила лёгкое прикосновение к рукам и вздрогнула так, что полотенце упало на пол. - Кот! Не пугай меня так. У тебя колокольчик на шее для того, чтобы им звенеть. - Разве? А я думал для красоты,- хмыкнул Кот и наклонился к её шее. -Милое платьице...- он поддел бретельку с рюшиком пальцем, и когда отпустил, та сползла с плеча. - Это не платьице, а пижама. И, может уже хватит ко мне приставать?- она возмущённо вернула бретельку на место и продолжила водить расчёской по волосам, чуть шипя. - А тебе разве это не нравится? Тебе ведь уже 17? Разве не пора мечтать о чём-то необычном и жарком перед сном? -он коснулся губами её плечика. - Иди домой, Кот,- щёки Мари отчаянно краснели, и она не могла с собой ничего поделать, а Нуар был в восторге от этого. Ему чертовски нравилось дразнить эту девушку. А ещё, ему нравилось то, что она не заикается, как делает в школе и не смущается на каждом слове, лишь только тогда, когда он сам её дразнит и провоцирует. Да и неуклюжесть куда-то запропастилась и все движения Маринетт были плавными и более спокойными. - Ты правда этого хочешь?- Мурлыкнул он и она зарычала, промолчав, продолжая бороться со спутанными волосами. Заметив её мучения, Нуар мягко перехватил расчёску из рук девушки и начал её причёсывать, осторожно распутывая маленькие колтуны, сожалея о том, что не может ощутить мягкость её волос из-за перчаток костюма. На вид они казались такими шелковыми, переливаясь синевой. - Зачем ты это делаешь?- тихо спросила Мари, всё ещё чувствуя как щёки горят огнём. - Просто решил помочь, пока ты себе волосы не по вырывала. Они у тебя такие красивые... - Да нет же...- она смутилась сильней и закусила губу, глядя на него через зеркало. Глаза Нуара светились зелёным в полумраке комнаты. Набравшись смелости, девушка продолжила: -Я о том, зачем ты меня дразнишь? Я ведь знаю, ты не пересечёшь черту и всё такое...- Кот на миг замер, глядя на неё через зеркало, а затем отложил расчёску и убрал волосы с шеи наклонившись целуя её за ушком. - "Всё такое"...ммм...весьма заманчиво звучит...- Маринетт сглотнула и прикрыла глаза ощущая как по телу поползли мурашки. - Ну хватит уже...- почти жалобно пробормотала Мари, комкая подол туники. Он остановился и выдохнул, опустив голову, опаляя своим дыханием её плечо: - Не могу. Ты очень милая и нежная, Малышка. А я - жуткий эгоист. Ты забрала меня с улицы, дала мне кров, накормила и согрела, а я...Я не могу ничего с собой поделать. Ты так очаровательно краснеешь, а как трепещет жилка на твоей шее, вот здесь...- он легонько провёл пальцами вдоль её пульса, стараясь не поцарапать и снова вздохнул.- Разве можно устоять и не прикасаться? Не дразнить, если реакция такая, искренняя и настоящая, такая какой я в жизни ни у одной девушки не видел? - он снова тяжело вздохнул и легонько коснувшись губами её плеча, выпрямился. - Дождь закончился и мне пора идти.- Кот развернулся и направился к люку ведущему на крышу. Мари ничего не могла поделать с собой. Она сама не понимала, что это с ней. Сердце бьётся как сумасшедшее, щёки краснеют и горят, даже пылают, а внизу живота странная тяжесть и дрожь по телу. Это было мучительно сладко и ужасно дико, непривычно. Разве она могла его отпустить после того, что он заставил её испытать? Разве могла ему позволить уйти, виновато опустив голову, ощущая себя неблагодарным эгоистом? Кот не такой. Она с ним сражалась плечом к плечу, не раз и не один десяток, больше, куда больше. Она доверяла ему жизнь снова и снова и ещё ни раз доверит в будущем. Вскочив с места, девушка побежала за ним следом и поймала за руку, пытаясь остановить. - Не уходи...не так...ты не такой,- он замер, даже чуть вздрогнул, услышав её слова, а затем медленно обернулся, держа её руку, и заглянул в глаза, делая шаг навстречу. - Ты правда так думаешь? -Маринетт сглотнула и кивнула. Он улыбнулся как-то горько и печально, а после притянул её пальчики к своим губам покрывая лёгкими поцелуями. - Ты уверенна, что хочешь, чтобы я остался? Чёрный кот, приносящий неудачу, эгоист, не достойный любви? - её щёки снова покраснели и по телу прошла приятная волна тепла, от его прикосновений. Кот продолжил целовать её, скользя по коже горячим языком и губами, переместившись к запястью на пульс, пока с её губ не слетел вздох. - Нет. Это не так...- прошептала Маринетт и смело заглянула ему в глаза, а когда он в очередной раз замер, глядя на неё, как на восьмое чудо света, обхватила лицо парня ладонями. -Ты хороший, чуткий, смелый. Ты бросаешься на помощь сломя голову и без раздумий, и ты достоин любви больше, чем кто-либо,- он накрыл её руки своими и чуть улыбнулся уткнувшись лбом о её лоб, тихо сказав: - Ты словно в душу мне смотришь...- неожиданно кольцо пропищало, давая понять, что трансформация и так слишком долго держалась и время на исходе. Чуть отстранившись, Кот легонько поцеловал её в ладони обеих рук и добавил: - Мне пора, но я вернусь. Когда снова будет дождь...а может и раньше...Дождись меня, Малышка,- он коснулся пальцами её подбородка и медленно наклонился к её лицу. -Я хочу чтобы такое сокровище было только моим. Да, пусть эгоистично, пусть неправильно, но я хочу тебя, Маринетт Дюпэн-Чэн...- его жаркое дыхание коснулось её губ за миг до того, как он её поцеловал. Нежно, протяжно, жарко овладевая губами. Руки обвили её талию, притягивая вплотную к мужскому телу, обтянутому чёрной плотной кожей. Когтистая ладонь скользнула по спине вверх зарывшись в шелк волос. Маринетт тихо застонала, тая и млея в его руках. В данный момент она совсем забыла об Адриане, и Кот стал центром её вселенной, его губы и руки, его тепло и жар вскружили ей голову... - Я вернусь...- прошептал Кот, и тень метнулась к люку, растворяясь в ночи. Холодный ветерок холодил горящую, словно в лихорадке, кожу. Маринетт немного трусило странной дрожью. Она понимала, что это не конец. Эта ночь станет началом чего-то большего. Было немного страшно от мыслей, что она это допустила и она сомневалась, стоило ли, но всё же лёжа в постели, вспоминая его жаркие губы, чувствуя как трепещет сердце, Мари вдруг осознала, что это куда сильнее, чем чувства к Адриану, и к сердцу всё же стоит прислушаться. Она не стала отрицать, что мечтает испытать это снова, ещё хоть раз... День сменялся днём. Незаметно для себя самой, она стала спокойней смотреть на Адриана, и даже разговаривать с ним, совершенно не замечая, как зелёные глаза смотрят на неё украдкой, пока она склоняется над учебником или тетрадью или же смеется, что-то обсуждая с Альей за обедом... К тому моменту как в одну из дождливых ночей с тихим звуком открывшегося люка и нежным вкусом дождя на губах, она отдала себя герою Парижа, больше сомнений не осталось. Её сердце принадлежало лишь Черному Коту...