Laugh Me Harder.

******* - Нет, - категорично говорит Ёнгук и откладывает скомканные бумажки в сторону. – Миниатюры про говорящие презервативы мы ставить не будем. - Но почему? – возмущается Джело и толкает Чонопа в бок. - Там есть море отличных шуток, особенно та, про запах клубники и жопу! - У нас уже был номер про поющие гондоны, - подает голос Химчан и со вкусом зевает. – Вам не кажется, что мы просто пошлые говнюки, которые шутят исключительно о сексе? - Я недавно читал монолог о японских проститутках, - отмирает Чоноп. Ёнгук громко вздыхает и качает головой, а Химчан берет в руки большую чашку кофе и залпом вливает в себя почти половину. Ёнджэ всегда поражался тому факту, что хён, употребляя бодрящие напитки в таких количествах, ухитряется постоянно просыпать и проводить в кровати большую часть свободного времени, не занятого съемками шоу. Наверное, у него уже просто кровь на пятьдесят процентов состоит из айс-американо, и Ким Химчана как закоренелого кофеголика со стажем уже просто-напросто ничего не берет. - У меня есть очень классная идея! – раздается сбоку знакомый голос. Ёнджэ раздраженно вздыхает и поворачивается к говорящему. Чон Дэхён, нахальная пусанская задница, достает из спортивной сумки стопку исписанных листов и торжественно объявляет: - Семья бобров! Ёнгук контуженно крякает и отбирает у Химчана остатки кофе, одним махом вливая их в себя. Чоноп плюхается на стул и индифферентно вздыхает, задумчиво глядя на висящую на стене картину. Шедевр живописного искусства, изображающий тучную женщину, сидящую верхом на гигантской картофелине и держащей в руках большую розовую жабу, подарил Ёнгуку на день рождения директор канала, на котором транслировалось их комедийное шоу, поэтому Бан мужественно изобразил крайнюю степень восторга и повесил эпическое полотно в дальний угол их переговорной. Женщина на картине слегка косоглазая и смотрит куда-то в светлое будущее, и Ёнджэ нервно сглатывает, ощущая, что почему-то не в силах оторваться от ее выдающихся рисованных прелестей. Он переводит взгляд на Дэхёна и ядовито хмыкает, скрещивая руки на груди: - Если у тебя член размером с сучок, это не повод сублимировать свои комплексы в творчество, Дэхён. - Я, вообще-то, твой хён. - Чон щурит красиво очерченные глаза и поджимает пухлые, совершенно несправедливо красивые губы. Такие губы должны быть у какой-нибудь сногсшибательной красотки, и к ним должна прилагаться грудь не меньше чем третьего размера и пышные длинные вьющиеся локоны, а не каштановые короткие патлы, как у наглого засранца Дэхёна, и не здоровый член, которым он, не стесняясь, светит в общей душевой. Не то чтобы Ёнджэ специально приглядывался, просто Дэхён так и норовит продемонстрировать во всей красе все то, чем одарила его природа. - Если тебе дают только пеньки в лесу, это не повод завидовать личной жизни бобров, Ёнджэ, - отбивает подачу Дэхён. Джело тихо хихикает, а Чоноп выходит из состояния анабиоза и задумчиво тянет: - Дают… Химчан закатывает глаза и усаживается рядом с Баном, держа в руках чашку, а Ёнгук, просматривающий криво исписанные листы, внезапно издает громкий смешок и заявляет: - А мне нравится! Особенно шутка про шишку. «Зачем тебе вибратор, дорогая, вот, возьми шишку, тебе какую, кедровую или сосновую, для БДСМа?» Мне кажется, зрители оценят! - А я знал, хён, что тебе понравится, - обрадованно говорит Дэхён и широко улыбается. – Вы с Химчан-хёном как раз сможете сыграть в этой миниатюре главные роли! Ты будешь играть бобра, а Химчан-хён – твою стервозную истеричную и наглую жену, которая постоянно дает тебе дурацкие советы и устраивает скандалы по любому поводу. Воцаряется молчание. Ёнджэ ощущает, как изнутри поднимается сладостное чувство злорадства, и переводит взгляд на Кима, который, отставив в сторону чашку, поворачивается к Дэхёну и, прищурившись, тихо тянет: - Я не понял, безъяйцевая девочка, тебе что, срочно захотелось жить исключительно стоя? - Хён, почему ты… - заводит было Дэхён, но Химчан его прерывает, медленно поднимаясь с дивана и делая шаг в сторону Чона: - Потому что я тебе сейчас яйца оторву и в жопу засуну, так что ты вообще двигаться не сможешь, ты меня понял? Так значит, ты считаешь меня «стервозным» и «истеричным»? Ты, маленькая губастая шмакодявка?! Джело втягивает голову в плечи и изо всех сил старается быть как можно более незаметным, что, учитывая его практически двухметровый рост, выглядит весьма комично. Чоноп просыпается и с интересом смотрит на медленно надвигающегося на Чона Кима, а Ёнджэ не сдерживает торжествующей улыбки: наконец-то этот мудак нарвался и получит по заслугам. Популярное юмористическое шоу «Воины стеба», снимающееся в одном из моднейших клубов Сеула, идет уже четыре года, и за это время состав участников ни разу не менялся. Ведущие Слипи-хён и Диэкшн-хён, которые «разогревают» публику перед выступлением других артистов, Ёнгук-хён и Химчан-хён, которые дуэтом показывают разные смешные скетчи и миниатюры. Особенно натурально у них получается номер про глуповатую каннамскую девушку за рулем и уставшего пожилого постового ДПС, и Ёнджэ думает, что это явно не случайно, но никогда в жизни им этого не скажет. Еще один дуэт, состоящий из Чонопа и Ёнджэ, показывает музыкальные номера и странные скетчи, сценарии к которым придумывает Чоноп, вроде диалога пары порванных носков или приключений тюбиков зубной пасты в космосе, которые пользуются у публики бешеной популярностью. Сам Ёнджэ участвует в миниатюрах лишь в качестве приглашенного гостя, например, когда в скетчах о порванных носках нужен сексуальный рваный чулочек или в машине каннамской цыпочки сидит ее не менее сообразительная подружка. Но обычно Ю выступает в качестве стенд-ап комика, и, как ему кажется, у него получается отлично, по крайней мере, последний его номер о зимней резине для «Хёндая» стал настоящим хитом на Ютубе и попал в тренды на Дауме. Дэхён тоже выступает в качестве стенд-апера, и Ёнджэ кажется, что он наверняка делает это специально. Специально, сука, импровизирует на сцене, выдавая на-гора все новые и новые шуточки на радость ржущим зрителям, потому что знает, как Ю это бесит. Ёнджэ вообще бесит все, что связано с Чон Дэхёном, до алых пятен перед глазами. Все началось еще с кастинга на шоу, когда Слипи и Ёнгук набирали новых участников. Ёнджэ надел свободные штаны, и Чон, нагловатый пусанский засранец в дурацком свитере с оленями и в вельветовых брюках отвратительного кирпичного оттенка, во время импровизации отвесил шуточку про памперсы и «могучую кучку». Ю не остался в долгу и, ткнув пальцем в убогий старомодный пуловер, поинтересовался, настолько ли у «головастика» завышенная самооценка, раз он надевает свитер с собственным портретом. Чон отбил подачу, проехавшись по его пухлым щекам, Ю не остался в долгу, сравнив Дэхёна с ветеранами порностудии и поинтересовавшись, добился ли он подобного объема губ, оказывая определенные услуги или же посетив популярную клинику в Каннаме. Кажется, они, самозабвенно дергая друг друга за всклокоченные волосы, едва не подрались прямо перед неловко хлопающим глазами Слипи-хёном и что-то растерянно выкрикивающим Ёнгук-хёном. Ёнджэ, пиная Чона в аппетитную ляжку, с тоской подумал, что после этого его точно не возьмут в качестве члена каста, и мстительно укусил Чона за плечо. Но тут Химчан-хён, который все это время сидел, истерически хихикая и вытирая выступившие слезы с хитрых лисьих глаз, ткнул Ёнгук-хёна локтем в бок и заявил: - Давай возьмем их к нам, они такие смешные, хочу узнать, они покалечат друг друга или когда-нибудь займутся страстным сексом в гримерке! Ёнгук неуверенно прищурился, но покорно кивнул, и в этот момент Ю стало ясно, кто на самом деле правит здесь бал и решает все основные вопросы. А еще они точно трахаются, подумал Ёнджэ, наблюдая за тем, как Химчан ласково поглаживает Бана по острому плечу и что-то шепчет ему на ухо, показывая взглядом на Чона. И что все это время он, Ёнджэ, стоял, вцепившись зубами в свитер Чона, приятно пахнущий хвойным одеколоном и стиральным порошком. С тех пор прошло три года, а Дэхён по-прежнему бесит. Слишком шумный, слишком наглый и самоуверенный, поедающий пищу в каких-то невероятных объемах и, что самое противное, совсем не толстеющий. Чон не остается в долгу и регулярно говорит ему, что Ёнджэ – настоящая заноза в заднице, мерзкая и вредная, которая шутит несмешно и плоско, так что зрители в зале хлопают лишь по инерции, после его, Чон Дэхёна, номеров. Первое Ю воспринимает как щедрый комплимент, а на второе почему-то обижается. Хоть никогда и не признается в этом, дабы не доставить чертовому придурку Дэхёну ожидаемого удовольствия. Химчан-хён говорит, что им надо потрахаться и успокоиться. Ёнджэ хочет послать его куда подальше, но благоразумно воздерживается. Ибо спорить с Ким Химчаном может либо супергерой, либо Бан Ёнгук. Причем у второго больше шансов остаться живым и невредимым. - А зачем мы будем ставить эту миниатюру именно с ними? – спрашивает Ёнгук-хён, задумчиво щурясь. Химчан поворачивается к нему и вопросительно выгибает бровь, а Чон, спасенный от экзекуции, издает облегченный вздох. Бан барабанит кончиками пальцев по подлокотнику кресла и внезапно переводит взгляд на Ёнджэ. Хён смотрит внимательно и как-то изучающе, и Ю думает, что это все определенно неспроста. Неожиданно Бан расплывается в широкой улыбке, и Ю с легким трепетом думает, что теперь-то уж точно не стоит ждать ничего хорошего. - В номере будете участвовать вы с Дэхёном, - заявляет Бан и скрещивает руки на груди. Ёнджэ холодеет и ощущает, как в душе нарастает паника: если Ёнгук-хён принимает такую позу, то это однозначно не сулит ничего хорошего. Химчан злорадно ухмыляется и энергично кивает. - Правильно, - серьезно говорит он и кивает в сторону Ю. – А то, если честно, они уже просто заебали. Ругаются и ругаются, портят нам ауру и ментальное поле своим сексуальным напряжением. - А почему «сексуальным»? – тоненьким голосом вопрошает со своего места Джело, который все это время с трепетом наблюдал за разворачивающейся вокруг драматичной эпопеей. Химчан кидает быстрый взгляд на донсэна и заявляет: - Ты еще маленький и незрелый, поэтому я тебе ничего не скажу. Но если бы ты был постарше, то я бы тебе объяснил, что эти двое просто хотят потрахаться, но стесняются открыто об этом сказать, вот и ведут себя как воюющие детсадовцы. - Я не хочу с ним трахаться! – во всю мощь легких орет оправившийся от шока Дэхён и вскакивает с места, возмущенно потрясая кулаками. – И я не детсадовец, я ему хён, между прочим! - Я не буду ставить с ним никакую миниатюру! – вторит Ёнджэ, ощущая, как от нарастающего возмущения к лицу приливает краска. – Почему именно я должен играть какого-то тупого депрессивного бобра-подкаблучника! - Не переживай, ты не будешь его играть, - «успокаивает» его Ёнгук. – Тебе достанется роль его истеричной жены-бобрихи. Ёнджэ открывает было рот, дабы высказать Бану все, что он о нем думает, но застывает, как выброшенная на берег рыба, потому что из-за обуревающего его негодования слова просто не идут с языка. Дэхён переводит взгляд на довольно улыбающегося Химчана и весьма невежливо тыкает в него пальцем: - Вот, почему бы мне с ним не поставить номер? Хён – такой талантливый актер! - Даже не думай, - спокойно отвечает Ёнгук, и у Ю невольно бегут крупные мурашки по коже от мягкой, но почему-то безумно пугающей интонации его голоса. Чон смотрит на Чонопа, и тот категорично заявляет: - Нет. И Чунхон тоже нет. - Но я еще ничего не сказал! – кричит Чон, обиженно поджимая пухлые губы. Мун поднимает вверх указательный палец и наставительно говорит: - Но ты подумал. На это у Чона не находится аргументов, и он застывает, широко распахнув глаза. Химчан толкает Бана в бок, и Ёнгук кивает Ёнджэ, прищуриваясь: - Первый номер покажете на этой неделе. И я от всей души надеюсь, что он будет смешным. - И что вы не прибьете друг друга до его показа, - поддакивает Ким, и по его чересчур довольному виду Ёнджэ понимает, что Химчан откровенно наслаждается ситуацией. Он кидает быстрый взгляд в сторону хранящего трагическое молчание Чона и предпринимает последнюю попытку хоть как-то отмазаться от «любимого» напарника: - Но я всегда работал один! И потом, ты же знаешь, какие у нас отношения! Мы просто не сможем сработаться. - Вам придется, - отвечает Бан, и по его серьезному выражению лица становится ясно, что ныть и пытаться переспорить хёна совершенно бесполезно. Потому что если Ёнгук что-то решает, то переубедить его не может абсолютно никто, даже Химчан, находящийся в самом что ни на есть боевом настроении. - Тебе и Дэхёну надо учиться работать в команде, - говорит Бан и качает головой. – Право дело, сколько можно ругаться? У вас так много общего, вы могли бы стать отличными друзьями, но вместо этого вы цапаетесь как кошка с собакой. - Пусть они обнимутся и закрепят свой союз, - безмятежно бормочет Чоноп и кладет голову на плечо Джело, сонно прикрывая глаза. Ёнджэ всматривается в его расслабленное лицо и гадает, издевается ли над ними донсэн или на самом деле жаждет увидеть их дружеские объятия. Лицо Муна совершенно непроницаемо, и он мирно дремлет, удобно устроившись в своем кресле, и Ю мысленно обещает отомстить ему самым жутким образом. Например, спрятать его любимый «Несквик» в самый дальний шкафчик в гримерной. - Ну же, мы ждем, - подает голос Ёнгук. Ёнджэ переводит взгляд на Чона, который топчется напротив, буравя его тяжелым взглядом, и делает шаг вперед, протягивая к нему руки. Это больше смахивает на прием борьбы, нежели на дружеские объятия, и Ю шепчет, незаметно толкая Дэхёна локтем в бок: - Только попробуй засрать мне номер, тупорылая губошлепка. - Если облажаешься, я тебе твой айфон в жопу запихну, - не остается в долгу Чон. От него пахнет хвоей и чем-то сдобным, и Ю ловит себя на том, что хочется прижаться к Дэхёну ближе, чтобы сильнее вдохнуть этот манящий запах. От этой мысли по всему телу волосы встают дыбом, и Ёнджэ с силой щипает Чона за руку, слыша его громкое ойканье, и вздрагивает, получив ответный щипок. - Я тебе говорю, что они точно трахнутся, - слышит он позади довольное бормотание Химчана. – Если не к пятнице, то к воскресенью точно. Ёнджэ хочет швырнуть в него чем-то увесистым, но понимает, что это чревато, и потому ограничивается тем, что одними губами бормочет себе под нос «пошел ты в жопу». И невольно ухмыляется, когда слышит ответный шепот Чона, который еле слышно шипит что-то вроде «в самую глубокую и вонючую». А еще Ю совершенно не похож на бобриху. Ну что за чудовищная несправедливость! ******* - «И тогда у нас все пройдет без сучка и задоринки»! – жизнерадостно декламирует Дэхён и переводит взгляд на Ёнджэ. – Ну что, как тебе? - Если бы я мог вытащить перекати-поле и включить тот смешной звук, который обычно врубают в американских фильмах во время неловких шуток, то я бы включил его прямо сейчас, настолько твой юмор убог, - отвечает Ёнджэ и демонстративно зевает. – Серьезно, как ты вообще придумывал эту шутку? С помощью генератора случайных слов? - Это все же лучше, чем твое предложение про стринги из березовой коры, - парирует Чон, и Ю поджимает губы, потому что крыть действительно нечем. Он откидывает голову на спинку на редкость неудобного стула и тяжело вздыхает. Дэхён ерошит встрепанные волосы и громко стонет, в сердцах бросая мятые листки на пол: - Черт возьми, мы сидим здесь уже четыре часа, но так и не продвинулись дальше выбора темы скетча! Давай повторим: бобер приходит уставший с работы, его жена достает его дурацкими расспросами, тот при помощи всяких намеков жалуется ей на то, что у них в последнее время все плохо с сексом, но та ни черта не понимает, потому что слишком глупая… - Это не моя бобриха глупая, это твой бобер импотент. - Спор абсолютно глупый и бессмысленный, но почему-то Ю становится обидно за свою зубастую героиню. – Почему именно мой персонаж должен быть тупым и тормознутым? - Каков актер, таков и персонаж! – отбивает подачу Чон и сердито смотрит на него из-под нахмуренных бровей. - А почему мой герой должен быть импотентом, скажи на милость? - Как ты сам только что озвучил, каков исполнитель, таков и образ, - с удовольствием отзывается Ю и довольно ухмыляется, когда видит досаду на лице Дэхёна. – Скажи честно, ты приехал в Сеул из Пусана, потому что облажался со всеми местными девчонками? Какое у тебя было прозвище? Губошлеп-Скорострел? - Я переехал в столицу, потому что мечтал стать звездой, - с внезапной обидой бормочет себе под нос Чон. Ю ощущает, как в душе просыпается нечто, похожее на легкое чувство стыда, но в этот момент Чон противно фыркает и тянет: - И по себе людей не судят, маленькая фея целибата! Стыд сменяется невероятным желанием врезать Чону по смазливой губастой физиономии, и Ёнджэ, размахнувшись, бросает в него листком скомканной бумаги. Дэхён багровеет и, не оставшись в долгу, швыряет в него крышечкой из-под выпитой бутылки минералки. Та попадает Ю прямо в лоб, на что Чон разражается припадком хохота, но тут же замолкает, когда Ю стаскивает с себя ботинки и начинает наступать на него, угрожающе выставив вперед продукцию компании «Найк». - Ты не посмеешь, - предостерегающе говорит Чон, пятясь назад. Ёнджэ ощущает, как желание наподдавать заклятому другу становится просто невыносимым, и ласково отвечает: - Я тебе сейчас покажу маленькую фею целибата, пусанский засранец! Они сидят в тесной студии уже порядка трех часов, и за это время успели поругаться по меньшей мере раз десять, начиная с того момента, как Дэхён, опоздав примерно на пятнадцать минут, наконец-то соблаговолил появиться на репетиции и кончая той самой секундой, когда Ю прямо начал гоняться за ним с кроссовкой в руке, вопреки всему ощущая, что злость уходит, уступая место какому-то детскому веселью. Ругаться с Чон Дэхёном занятно, пусть Ёнджэ и не признается в этом никому, ни одной живой душе на свете. И за все эти чертовы три часа они так и не сумели придумать ничего путного, кроме жалоб бобрихи-жены на подорожавшие зубочистки и не слишком удачной идеи Чона про презервативы из желудей. Пару раз заходил Химчан-хён и спрашивал, не возникло ли у них еще желание потрахаться. Ёнджэ швырнул в него скомканной бумажкой, Ким обиделся и обещал отомстить, однако в студии больше не появлялся. - Да с тобой ни одна приличная девушка трахаться не будет! – орет Дэхён, нарезая, по меньшей мере, сороковой круг по тесному помещению. – А знаешь, почему? Потому что ты в постели бревно! Проще потрахаться с дуплом, чем с тобой, понимаешь? - Зато у тебя член размером с деревянную зубочистку! – не остается в долгу Ёнджэ. – Скажи честно, к тебе в лесу дятлы никогда не пробовали приставать? - Ты опять на меня примеряешь свои грязные зоофильские замашки? – громко пыхтит Чон и, резко развернувшись, внезапно ловко выхватывает кроссовок из рук Ю. Тот от неожиданности пятится назад и едва не падает. Дэхён швыряет обувь в дальний угол, практически попав в столик с кофеваркой, а Ёнджэ провожает кроссовок взглядом и азартно выпаливает: - Да потому что путают тебя с трухлявым пеньком, вот почему! Воцаряется напряженное молчание, прерываемое лишь их тяжелым сбившимся дыханием. Ю молча смахивает со лба пот и замирает, огорошенный внезапной догадкой. Он переводит взгляд на Чона, который тоже смотрит на него в упор, не мигая. - Слушай, - озадаченно говорит Дэхён. – Это, конечно, охуеть как странно, но мы с тобой только что наоскорбляли друг друга на целый отличный номер. А может, даже на парочку. - В этом и есть секрет нашего успеха. - Соглашаться с Чоном не хочется, но Ю кивает и невольно смеется. – Никогда не думал, что твоя наглая губастая рожа вдохновит меня на такое количество метафор про дерево. - Все потому, что я могуч, как дуб! - Чон горделиво выпячивает грудь, туго обтянутую футболкой. - Все потому, что ты туп, как бревно, - вздыхает Ёнджэ и ловко уворачивается от чужого подзатыльника. – Эй, это правда, у тебя мозг размером с желудь! - Я это запишу, - Дэхён берет в руки карандаш и начинает усердно черкать по бумаге. Немного помолчав, он добавляет: - А ты все равно дупло. - Знаешь сколько мужиков, притворяющихся бобрами, нужно, чтобы вкрутить одну лампочку? Ответ: два, и ты в их число не входишь, потому что ты маленькая пмснутая девочка! Когда в комнату спустя пару часов заходят Ёнгук-хён, Химчан-хён, Чоноп и Джело, они самозабвенно дерутся пустыми стаканчиками из-под кофе, перемазанные кремом от кексов, то тут, то там валяющихся на полу. Чоноп смотрит на ковер с нескрываемым изумлением, Чунхон растерянно моргает, глядя на стоящие дыбом волосы Дэхёна и густо измазанное крошками и глазурью лицо Ёнджэ, Ёнгук читает их записи и смеется в голос, демонстрируя розовые крепкие десны и белоснежные зубы, а Химчан складывает руки на груди и довольно резюмирует: - Я же сказал, что они найдут общий язык. - Он понижает голос до зловещего шепота: – Скоро потрахаются. Ско-ро. Убегать от Кима, испачканного брошенным Чоном кексом и кофе, вылитым из стаканчика, который почти одновременно швырнул в любимого хёна Ю, приходится быстро и стремительно. Но это того стоило, думает Ёнджэ, краем глаза косясь на бегущего рядом Чона, который громко смеется, так что на щеках появляются ямочки. Если бы это не был Дэхён, то Ю бы подумал, что сегодняшняя подготовка номера была на удивление веселой и захватывающей, а у Чона на редкость яркая и заразительная улыбка, до дрожи в кончиках пальцев. Но это же пусанская заноза в жопе. Поэтому Ёнджэ думает о кексах и почему-то о дуплах и бревнах. И о каре в лице Ким Химчана, которая медленно, но верно приближается… ******* - Это совершенно никуда не годится, - мрачно резюмирует Ёнгук и смотрит на них не мигая. Он не говорит ничего неприятного или унизительного, но почему-то Ёнджэ становится стыдно, и он опускает голову, ощущая себя детсадовцем, которого воспитательница отчитывает за невыученный стишок на утреннике. Нагловатый и не лезущий за словом Чон тоже не издает ни звука, только виновато поджимает губы и неловко топчется на месте. Химчан аккуратно ставит стаканчик с кофе на пол и, сложив руки на груди, говорит: - Ваша главная проблема состоит в том, что вы с Дэхёном не команда. Вы должны показывать номер как дуэт, а не как два самовлюбленных малолетних юмориста, каждый из которых пытается переплюнуть друг друга. - Мы не… - начинает было Чон, но Химчан хмыкает и приподнимает бровь. Дэхён тут же сникает, а Ёнджэ ощущает себя редкостным кретином и виновато соглашается: - Мы – да. Но в этом его вина! Я же не виноват, что он все время тянет одеяло на себя и пытается меня во всем обставить! Даже в той части, где я должен произносить монолог про надувную бобриху, он все равно берет и вставляет какие-то свои реплики, лишь бы не дать мне сказать что-то самому! - А ты в тот момент, когда я говорю, начинаешь строить всякие смешные рожицы, чтобы зрители обращали внимание на тебя, а не на меня! – парирует Чон, и Ю мысленно чертыхается: он-то думал, что его маленькая уловка была незаметной и совершенно ненавязчивой. - Мы только и смотрели на тебя, когда ты скашивал глаза к переносице и выпячивал губы, - хихикает Джело и толкает Чонопа в бок. Тот пожимает плечами и бормочет: - Не знаю, лично я спал, а потом смотрел на обои. - Вы не должны пытаться друг друга перещеголять, - подает голос Бан. – Вы должны сделать так, чтобы вы были смешными именно как команда, а не по отдельности. Вот взять, например, наш с Химчаном номер про полицейского и каннамскую красотку, которая нарушает правила дорожного движения. Химчан мог бы сыграть так, что я бы вообще отступил на задний план, и меня не было видно, но он всегда подстраивается под моего персонажа, чтобы именно наш дуэт играл по-настоящему ярко. - Или возьмите Чонопа и Джело, - добавляет Ким, и по его на редкость довольному лицу видно, что непрямой комплимент Бана пришелся ему по душе. – Чоноп очень странный, Джело очень неловкий. Чоноп высокий, но Джело – башня, которая скоро будет подпирать нам потолок, если Чунхон не перестанет расти как на дрожжах. Но, когда они ставят номера, Чоноп-а всегда старается поумерить свою фантазию и сделать номер таким, чтобы Джело мог сыграть свою роль без напряга. Чунхон же в свою очередь всегда встает так, чтобы не акцентировать внимание зрителей на его дылдистой фигуре. - Да, я странный, - соглашается Чоноп и мирно улыбается. Немного помолчав, он добавляет: - Но наш последний номер про ватные палочки вышел на редкость удачным. - Я не дылда! – возмущается Чунхон и вытягивает вперед длинные, практически бесконечные ноги. Ким косится в его сторону и вздыхает: - Верно, ты не дылда, ты принц дылд, Джелзилла, покоритель далеких галактик. - Ну, хватит тебе его дразнить, - укоризненно вздыхает Ёнгук и кладет руку Киму на плечо, - у малыша будут комплексы. Слово «малыш» в адрес почти двухметрового Чунхона из уст Бана звучит комично, и Ёнджэ тихо фыркает, украдкой косясь в сторону Чона. Дэхён выглядит непривычно серьезным и напряженным, и Ю замирает, когда Чон громко выдыхает и говорит: - Ты прав, хён. Я действительно вел себя как дебил. У Ёнджэ невольно отвисает челюсть, и он во все глаза смотрит на понурившегося Чона. Кажется, остальные разделяют его изумление, потому что Химчан, только что поднесший ко рту очередной стакан с кофе, едва не роняет его на пол, а Чоноп просыпается и таращится на Дэхёна с нескрываемым интересом. В душе Ю возникает легкое чувство досады: вот же гадкая подхалимская жопа! Конечно, можно было бы предположить, что в Чоне внезапно проснулась совесть, которая мирно дремала все предыдущие двадцать три года его богатой на события жизни, но скорее можно поверить в существование йети или зубных фей. Не уступлю этому говнюку, решает Ю и громко заявляет: - Да, хён, я тоже вел себя как придурок! Не надо было постоянно пытаться вылезти на первый план. Важно работать как часть коллектива, а не просто… - тут слова заканчиваются, и Ю запинается. - Выебываться, - услужливо подсказывает Химчан. Ю слегка мнется, но кивает головой: - Что-то вроде того. - Поэтому я хотел предложить Ёнджэ порепетировать вместе, - подает голос Чон. – Не здесь, в студии, а в более неформальной обстановке. Там, где не будет вас и других отвлекающих факторов. - Неужели ты наконец-то сподобился пригласить нашего Ю-Ю на свидание? – делано ахает Ким и прикладывает ладони ко рту. Ёнджэ выходит из ступора и смотрит на Чона, пытаясь увидеть в его глазах хоть какой-то намек на подвох и хитрость, но тот выглядит совершенно серьезным. Дэхён ерошит волосы и бормочет себе под нос: - Да иди ты, хён. Просто было бы проще, если бы вы постоянно не отсвечивали со своими советами и не подливали масла в огонь. - Он разворачивается к Ю и, помедлив, говорит: – Я живу тут недалеко, в паре кварталов. Хочешь, можем после общего прогона пойти ко мне и немного порепетировать? Мне очень хочется показать этот номер хорошо… Да иди ты в жопу, хочет сказать Ёнджэ. Ты же хитрая пусанская морда, которая наверняка зовет меня к себе, чтобы устроить очередную пакость или гаденькую шуточку. Да и сам Ю совершенно не горит желанием идти в гости к Чону, хотя мерзкий внутренний голос продолжает нашептывать, что нет, как раз очень хочется, потому что чертово любопытство буквально ест его изнутри. Интересно, у Дэхёна дома есть, что-то связанное с бобрами? А то как иначе объяснить его странную привязанность к этим трудолюбивым добродушным животным? - Так ты идешь или нет? – прерывает его раздумья нетерпеливый голос Химчана. Ёнджэ открывает было рот, чтобы со смаком послать Чона и его идиотское предложение куда подальше, но замирает, потому что Дэхён смотрит на него с ожиданием и нескрываемой надеждой. - Ладно уж, я не против, - вырывается изо рта Ю прежде, чем он успевает хорошенько подумать. Дэхён расплывается в радостной улыбке и, стремительно подскочив к Ёнджэ, хлопает его по плечу: - Спасибо, напарник! С меня вкусная жареная курочка и кола. Иди ты в жопу, думает Ю, но в ответ бубнит что-то невразумительное. Джело смотрит на него широко распахнутыми глазами с таким видом, будто Ёнджэ только что признался в чем-то постыдном, вроде фетиша на порно семидесятых годов, а Химчан заговорщически улыбается и подходит к нему, крепко сжимая в руках очередную чашку кофе. - У него большой. - Я надеюсь, ты сейчас говоришь про его дом, - сквозь зубы бормочет Ёнджэ. Взгляд вопреки всему сползает ниже, на ширинку Дэхёна, Ким замечает это и начинает препротивно хихикать. - Я просто как-то был вместе с ним на горячих источниках и видел его член, - заявляет Ким и улыбается. - У него приличный, о-го-го какой! Не как у Ёнгука, конечно, но тоже вполне! - Я всегда мечтал узнать размеры пенисов своих коллег по работе, Химчан-хён, - бормочет Ю. – Вот, честное слово. - Размеры чего? – недоуменно спрашивает незаметно подошедший к ним Чунхон. – Роли в сценарии нового выпуска нашего шоу? Химчан крякает и, смешавшись, дает ему несильный подзатыльник. Дэхён, до этого мирно что-то обсуждавший с Ёнгуком, поднимает голову и смотрит на него, безмятежно улыбаясь. Ю невольно улыбается в ответ и изо всех сил старается держать взгляд на его до отвращения смазливом лице с пухлыми губами и большими карими глазами. Но взгляд все равно опускается на чертову ширинку. Ёнджэ одергивает на себе футболку и мысленно обещает себе обязательно отомстить Химчан-хёну, который, как всегда, говорит все абсолютно не вовремя. Ёнджэ совсем не интересно, большой ли у Чона пенис. Разве что чуть-чуть. ****** - Это что вообще такое? – оторопело интересуется Ю, весьма невежливо тыкая пальцем в висящую на стене картину в вычурной резной раме. На ней чересчур мускулистый, больше смахивающий на лысую гориллу, чем на обычного парня Дэхён, облаченный в белоснежную тогу, сидит на откормленном коротконогом коне, до боли напоминающего пони, и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Ёнджэ громко фыркает и, не сдержавшись, начинает смеяться в голос. Дэхён хмурится и обиженно бормочет, снимая с себя кожаную куртку: - Поклонница подарила и потребовала пруфпик, что я оставил картину у себя. Она сама рисовала, и мне было неудобно отказать, и… А снять ее как-то все не получается, слишком муторно, да и жалко ее… - Признайся, тебе просто нравится этот шедевр изобразительного искусства, - говорит Ёнджэ, стаскивая с себя кроссовки. Чон разворачивается и молча показывает ему средний палец. Ю фыркает и идет в ванную. На одном из крючков висит забавный банный халат, украшенный изображением синеньких рыбок. Ёнджэ невольно улыбается и слышит из коридора громкий голос Чона: - Любуешься там на мои сексуальные свежепостиранные трусики? Да, маленький извращенец? - Ты же не носишь никакие трусики, гребаный вуайерист, - орет в ответ Ю и невольно принюхивается. От халата пахнет одеколоном Чона и его ментоловым гелем для душа, и Ёнджэ ловит себя на том, что практически зарывается носом в мягкую плотную ткань, пытаясь вдохнуть этот странный, но удивительно манящий и притягательный запах. Это все дурацкие шуточки Химчан-хёна, твердит он себе и выбегает прочь из ванной, ощущая, как от смущения пунцовеют щеки. Чтобы ему там икалось без перерыва, мерзкому подстрекателю. А Дэхён пахнет, как старый портовый грузчик. Еще и не моется наверняка, пакостник и вонючка. - Будешь пиво? – спрашивает Чон, когда Ёнджэ буквально влетает в уютную просторную комнату. В гостиной Дэхёна, которая, судя по стоящей у стены большой кровати, застеленной светлым пледом, служит ему еще и спальней, не так уж много мебели, только та самая кровать, диван, небольшой столик, шкаф-купе и большая кадка с каким-то пышным пальмообразным растением. Зато есть целая куча всяких дисков, плюшевых игрушек, забавных фигурок и прочих мелочей, на полу небрежно валяются носки и цветастые трусы, а с люстры кокетливо свисает синий галстук в белый горошек. Жилище Чона напоминает небольшой склад, и Ёнджэ, случайно наступая на ярко-красные плавки, украшенные изображением итальянской гоночной машинки, оторопело вопрошает: - Ты что, вообще не убираешься? - Я убираюсь, - оскорбленно заявляет Чон и едва не падает, споткнувшись о большого плюшевого тигра, который восседал на полу. - Последний раз я разбирал вещи в позапрошлом месяце. Так он еще и свинюшка, злорадно думает Ёнджэ. Еще один минус к карме наглого выскочки Чон Дэхёна. Он машинально поднимает носки с пола и устраивает их на стоящем неподалеку стуле. И ловит себя на том, что гадкая привычка хёна повсюду расшвыривать свои вещи почему-то совсем не раздражает. Ю аккуратно сажает упавшего тигра на кровать и невольно вздрагивает, когда слышит за спиной радостный голос Чона: - Я тут принес пиво, чипсы и соленые орешки! Ёнджэ оборачивается и видит Дэхёна, который держит в руках дурацкий ярко-оранжевый поднос. Чон осторожно ставит его на столик, и Ю замечает две бутылки пива, дешевую открывалку, большую упаковку сырных начос и вазочку с фисташками. Он машинально берет бутылку в руки, но Чон тут же раздраженно цокает языком и говорит: - Да погоди ты, дай я сначала открою! - Лучше я сам, - начинает было Ёнджэ, потому что стихийно проснувшийся инстинкт самосохранения и нечто, что экзальтированные барышни называют красивым словом «интуиция», бьет тревогу и орет, чтобы он поскорее отобрал у Чона открывалку. - Да я уже почти открыл, - огрызается Дэхён, и в ту же минуту опрокидывает открытую бутылку прямо на Ёнджэ. Пенистая жидкость пропитывает тонкий пуловер и джинсы, и Ю подскакивает, громко ругаясь и стряхивая с себя пахнущие хмелем липкие капли «Ичибан Кирина»: - Ебаный пиздец, Чон Дэхён, скажи, у тебя руки растут из жопы или да? - Черт возьми, прости, - виновато отзывается Дэхён. – Иди в ванную и сполоснись, можешь взять пока мой халат, я потом дам тебе свою одежду, хорошо? - Я же тебя выше, - мстительно отзывается Ю, ощущая, как к бедрам неприятно липнут промокшие от пива трусы. Дэхён хмыкает и скрещивает руки на груди: - Зато у меня есть мышцы и пресс, пузатая девчонка. Ёнджэ показывает ему средний палец и быстрым шагом идет в ванную, на ходу стаскивая с себя липкую футболку. Он с треском захлопывает дверь, так что чертов халат Чона слетает с крючка, и, поколебавшись, смотрит на свой обнаженный живот. Конечно, не такие роскошные кубики, как у Чонопа, который в жаркие дни частенько щеголяет на репетициях без майки, но никакого намека на «пузатую девчонку». Он рывком стягивает с себя штаны, затем намокшие трусы и невольно ежится: в ванной комнате довольно прохладно. Ю машинально скользит взглядом по полкам в ванной, густо заставленным всякими банными принадлежностями вроде гелей для душа, шампуней и лосьонов для умывания, и начинает громко хихикать: роковой красавчик Чон Дэхён, оказывается, предпочитает пену для ванн с Микки-Маусом, а моется мочалкой в виде смешной зеленой кошки. - Я принес тебе трусы, шорты и футболку, идиот! – раздается за дверью радостный голос Чона, и дверь резко распахивается. Ю машинально отскакивает назад и больно ударяется голой задницей о раковину, которая, как назло, коварно попадается на его пути. Дэхён громко ойкает и роняет вещи на кафельный пол. Ёнджэ ощущает, как к лицу приливает краска, а тело наполняется жаром. Он прикрывает рукой пах и ежится под внимательным, даже слишком внимательным и пристальным взглядом Чона, который скользит по его телу и внезапно задумчиво выдает: - Нет пузика! Напряжение в комнате возрастает и становится плотным как кисель, практически осязаемым. Ёнджэ прочищает горло и писклявым, каким-то не своим голосом пронзительно восклицает: - Дай пиво нормально смыть, а то жопа уже липкая! Это, определенно, самая что ни на есть подходящая и высокоинтеллектуальная фраза. Чон моментально вздрагивает и стремительно начинает пятиться назад, виновато бормоча: - Конечно-конечно, вот одежда, на полу лежит, специально для тебя! Тут еще где-то полотенчико есть, посмотри в шкафчике, синее с рыбками. Он буквально вылетает из ванной, с грохотом захлопнув за собой дверь, и Ю сползает вниз, устраиваясь голым задом прямо на холодном полу, и машинально хватается за висящую сбоку кокетливую шторку для душа, украшенную принтом из беленьких кошечек. Сердце стучит так стремительно и быстро, будто грозится покинуть его бренное тело, кожа становится влажной от выступившего пота, и у Ю такое ощущение, будто он только что пробежал километровую дистанцию по школьному стадиону. Казалось бы, нет ничего такого, они же оба мужчины, в конце концов, у Ёнджэ есть член, и у Дэхёна есть член, причем, как говорил Химчан-хён, совсем немаленький, и… Он беззвучно чертыхается и прячет зардевшееся лицо в ладонях, мысленно посылая Кима и его идиотские фразочки не к месту в далекие заповедные дали. Ёнджэ встает с пола и молча залезает в ванную, включая душ и подставляя голову под теплые струи. И почему-то снова думает о «большом» члене Дэхёна. Чтобы он у него отвалился к херам. Ю раздраженно фыркает и встряхивает волосами, смывая пахнущий фруктами шампунь. Затем долго вытирается мягким полотенцем и, поколебавшись, берет в руки футболку Чона. От нее пахнет дезодорантом Дэхёна и – слабо – стиральным порошком, и Ёнджэ нервно поводит плечами, ощущая, как по коже пробегают мурашки. Аромат совершенно обычный и ненавязчивый, но почему-то Ю закрывает глаза и, поднеся футболку к носу, жадно вдыхает его снова. В воображении возникает образ Дэхёна, раздражающего придурка Чон Дэхёна, с его отвратительным смехом, слишком яркой и солнечной улыбкой, большими карими глазами и пухлыми, красиво очерченными губами… Ох, черт… Ёнджэ мысленно дает себе подзатыльник и клятвенно обещает, что на следующих съемках передачи обязательно пригласит на свидание симпатичную ассистентку режиссера Сонхву. Он поспешно натягивает на себя шорты и трусы, изо всех сил стараясь не думать, что эти боксеры Чон Дэхён надевал на свою пусанскую задницу. Ю одергивает футболку и пинает дверь ванной, яростно вытирая волосы мягким полотенцем. - Трусишки у тебя отстойные, Чон, - заявляет он, заходя в комнату. – Тебе что, мама их на распродаже прикупила? Или бабушка решила привезти любимому внуку антикварный подарочек? Слова застревают в горле, когда Ёнджэ видит взъерошенного Чона, который держит в руках спортивные шорты и смотрит на него широко распахнутыми, ошарашенными глазами. На Дэхёне красуются простые белые носки, трогательные и какие-то детские, а сам Чон абсолютно, совершенно голый. В комнате воцаряется напряженное молчание. Дэхён громко сглатывает и, зардевшись, бормочет, зачем-то прижимая к груди шорты: - Я, это, тоже запачкался, а ты занял ванную, вот я пока и решил переодеться, чтобы потом тоже пойти в душ. – Он машет дурацкими шортами перед собой. – А то у меня все брюки были мокрыми, да и футболка тоже… У Чон Дэхёна большой. Большой порозовевший член, здоровый даже в полувставшем состоянии, а также подтянутый живот с выделяющимися кубиками пресса, длинные ноги, сильные руки и смуглая кожа. Ю нервно сглатывает и ощущает, что воздух в комнате становится тяжелым и вязким, будто липкое тягучее повидло. Нутро заполняется нарастающим жаром, и Ёнджэ прочищает горло, громко выпаливая: - Ты, это… штаны надень, а то светишь здесь своей елдой! Дэхён пунцовеет и поспешно натягивает шорты. Ю не выдерживает и выскакивает в коридор, судорожно вдыхая и чувствуя, как ладони почему-то становятся влажными. - В этом нет ничего такого! – раздается за его спиной нервный голос Чона. – Я тебя видел голым, ты меня видел голым, мы же оба парни, ничего такого! Я и Химчан-хёна видел голым, и он меня тоже! - Я знаю, он мне говорил, что у тебя большой, - ляпает Ёнджэ и осекается, замирая. В комнате воцаряется молчание, и Дэхён неуверенно переспрашивает: - Что он тебе сказал? - Что вы там объелись лапшой, - бормочет Ю и одергивает на себе шорты. – Одевайся скорее и давай репетировать, а то нам завтра на прогоне показывать номер. Дэхён совершенно прав, и во всем произошедшем нет ничего сверхъестественного. Ёнджэ не раз видел обнаженных мужчин в школьной спортивной раздевалке, в общественных банях, в общих душевых, да и не счесть где еще. В этом нет абсолютно ничего особенного, повторяет Ю и вдыхает исходящий от футболки слабый запах дезодоранта Чона. Но вот только почему сердце бьется так быстро, будто вот-вот вырвется из груди, а тело заполняется странным томительным жаром? Ёнджэ искренне надеется, что Химчан-хёну сейчас икается. Громко, долго и непрерывно. ******** - Вы оба смахиваете на оживших зомби, - радостно заявляет Химчан и, прищурившись, ощупывает их внимательным цепким взглядом. – Неужели дело наконец-то дошло до третьей базы, и вы сделали это? Дэхён громко зевает и кидает на Кима мрачный нечитаемый взгляд, а Ю отпивает из картонного стаканчика большой глоток крепкого кофе, и, ощущая, как от недосыпа виски сдавливает свинцовой хваткой, отрывисто сипит: - Иди ты в жопу, хён. - Я же не Дэхён, зачем мне туда идти? – заявляет Химчан и беспардонно ржет. Ю кидает быстрый взгляд на Чона и вздрагивает, когда встречается с ним глазами. Он поспешно отворачивается и с благодарностью принимает подсунутую Чунхоном чашку кофе, дуя на ароматную горячую жидкость. Сегодняшней ночью Ёнджэ ни разу не сомкнул глаз, ворочаясь в жаркой кровати и прижимая к себе плюшевого бегемота с гордым именем Ричард. Сон не шел, перед глазами постоянно возникал смущающий образ обнаженного Чона, который смотрел на Ю в упор темными глубокими глазами. Даже после успокоительной микстуры по рецепту бабушки Ёнджэ Чон Дэхён категорически отказывался исчезать из его мыслей, и Ю безостановочно чертыхался сквозь зубы, устраиваясь под теплым пуховым одеялом и искренне надеясь, что Дэхён мучается сейчас так же, как и он сам. И, разглядывая украдкой мрачное лицо Чона и черные круги под его заспанными глазами, Ю понимает, что, скорее всего, так оно и было. Но почему-то, вопреки всему, эта мысль не вызывает у него ни чувства злорадства, ни долгожданного успокоения. Напротив, напряжение внутри нарастает, и Ёнджэ бросает в жар, когда он понимает, что Чон тоже относится ко всему произошедшему не так, как должны были бы отнестись нормальные, пусть и не слишком ладящие между собой люди. - Вам завтра номер показывать. - Ёнгук смотрит на них с нескрываемой тревогой. – А у вас обоих такой вид, будто вы не спали по меньшей мере пару месяцев. - Он медлит, но все же спрашивает: – Все в порядке? У вас ничего не случилось? Конечно, ничего, думает Ю. Только я продемонстрировал Дэхёну свой член и задницу, а он засветил передо мной свой здоровый елдак, чертов пусанский ублюдок. Ю выдавливает из себя кислую улыбку, а Дэхён еле слышно бубнит: - Все в порядке, хён. Мы просто вчера практически до утра репетировали, очень устали. Ю раздраженно трет заспанные глаза кончиками пальцев. Вчера их хватило на десятиминутный прогон, во время которого уровень смущения и напряжения зашкалил за все разумные и допустимые пределы. После этого Ёнджэ поспешно сбежал, прямо в старых шортах Чона и его футболке, и только в автобусе понял, что все это время щеголял на улице в плюшевых домашних тапочках, украшенных кокетливыми красными меховыми помпонами. Откуда у Дэхёна такая славная вещица, да еще и сорок второго размера, Ёнджэ предпочитает не задумываться. Мыслей в голове и так слишком много, запутанных, нервирующих и сумбурных. - Да, – машинально отзывается он и кивает как китайский болванчик. – Можешь быть уверен, завтра мы так выступим, что все возьмут и охереют. - Звучит как угроза, - элегически подмечает Чоноп и громко зевает. Ёнджэ порой хочется швырнуть в него чем-то увесистым. Конечно, не так сильно, как в Химчана, но все-таки. - Я не сомневаюсь, что ребята выступят хорошо, - говорит Ёнгук и потягивается, сонно моргая. Ёнджэ переводит взгляд на Чона и что-то неразборчиво мямлит, ощущая, как в душе нарастает паника. - Конечно, они выступят хорошо, - кивает Химчан и, безмятежно улыбаясь, отпивает кофе из чашки. – Это же всего лишь их дебютное выступление в качестве дуэта с номером, который не давался им всю минувшую неделю, а до этого они выходили на сцену только в качестве сольных стенд-ап комиков. Ким Химчан определенно добился бы больших успехов в качестве психолога или специалиста по командной мотивации. Ёнгук смотрит на него с легкой укоризной и, потянувшись, хватает за рукав свитера, наклоняясь и что-то шепча ему на ухо, а Ёнджэ вздрагивает, потому что на плечо ложится теплая ладонь. Он поворачивает и видит позади себя Дэхёна, который напряженно смотрит на него, не мигая. Вид у Чона несчастный и измученный, под глазами залегли тени чернее, чем самые грязные помыслы Химчан-хёна. - Слушай, мне кажется, нам надо поговорить, - тихо бормочет Дэхён. Сердце в груди екает, и Ю поспешно отвечает, ощущая, как от касания теплых пальцев Чона по всему телу разливается жар: - Я бы с удовольствием, но сейчас у нас репетиция, ребята наверняка захотят еще раз пройтись по сценарию, и… Он оборачивает и обомлевает: комната абсолютно пуста, только на столике сиротливо лежит забытый кем-то глянцевый журнал. Ёнджэ вновь разворачивается к Дэхёну, и тот поясняет, отпуская его плечо и засовывая руки в карманы светло-синей толстовки: - Ушли, когда я к тебе подошел. Химчан-хён схватил Ёнгук-хёна за руку и потащил за собой, а Джело и Чоноп пошли за ними. Вот гадкие же долбоебы, думает Ю с легким раздражением. Как только они нужны, так сразу испаряются с космической скоростью. - Этот идиот хён постоянно пытается нас свести, - вслух бормочет он и неестественно хихикает. – Что за бред? - Еще какой, - соглашается Чон и неловко переминается с ноги на ногу. – Просто какой-то сплошной пиздец. В просторном помещении воцаряется молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием Чона и стуком его собственного сердца, которое, как кажется Ёнджэ, сейчас бьется так оглушительно громко, что звук можно услышать даже из космоса. - Ты мудак, - внезапно выпаливает Дэхён, поднимая голову и глядя на него в упор расширенными жалобными глазами. – Мерзкий самодовольный долбоеб, который уверен, что весь мир принадлежит только ему. То же самое могу сказать про тебя, хочет парировать Ю, но не может, теряясь под пронзительным взглядом Чона. Мысли в голове путаются, ноги невольно подгибаются, и он беспомощно смотрит на стоящего напротив Дэхёна, который так мучительно близко, что Ю может чувствовать исходящий от него запах шампуня и туалетной воды. - У тебя совершенно не смешные шутки, хотя ты почему-то думаешь, что они классные. - Ладони Чона ложатся ему на плечи, и Ёнджэ замирает, ощущая, как по всему телу проходит жаркая волна. – Ты постоянно грызешь ногти, споришь со мной и пререкаешься, у тебя на все есть свое собственное дурацкое мнение, а еще ты часто хмуришься, когда о чем-то задумываешься. Это твои шутки идиотские и совершенно типичные и скучные, думает Ю. Это ты слишком громко смеешься, слишком ярко улыбаешься и, когда волнуешься, часто говоришь с пусанским акцентом. Откуда он все это знает? Совершенно непонятно. - А вчера я дрочил на твою голую жопу, - неожиданно серьезно добавляет Чон. – Только скажи честно, это нормально? Ёнджэ ответил бы, что это уже клиника. И что Дэхён – чертов озабоченный извращенец, который должен держаться от него как можно дальше, хотя бы за пару километров. И что он так и не стал дрочить сам, хотя очень сильно хотелось, потому что у Дэхёна слишком красивое тело, смуглая кожа и пронзительные карие глаза. Но в этот момент Чон подается вперед и целует его, крепко стискивая плечи сильными руками. Губы Дэхёна мягкие и пахнут кофе с корицей, и все связные мысли вылетают из головы, и Ю коротко выдыхает в поцелуй, широко раскрывая глаза и вздрагивая всем телом. Чон Дэхён – долбаный самодовольный мудак. А еще он просто охренительно целуется. ******* На запись выступления Ёнджэ приезжает невыспавшийся и с черными кругами под глазами, такими огромными, что гримерша, хорошенькая миниатюрная Джиын-нуна, чуть ли не плачет, пытаясь замазать их толстым слоем тонального крема. - Вы как будто сговорились, - говорит она, старательно орудуя пуховкой. – Дэхён вообще сегодня пришел с огромным фингалом под глазом, сказал, что споткнулся и ударился о дверную ручку. – Она качает головой. – Вот как можно быть таким неуклюжим? Ёнджэ вяло соглашается. А сам думает о том, что фингал Дэхёну поставил он сам, собственными руками, после того, как Чон, отстранившись от него после долгого ошеломительного поцелуя, посмотрел на него широко распахнутыми глазами и растерянно сказал: - Ой. И это «ой» прозвучало приблизительно так, как если бы он сказал: «Ой, ты знаешь, на самом деле все это было помрачением рассудка, не знаю, зачем мы это сделали, давай как раньше троллить друга и радоваться жизни». - Ага, - ответил Ю, что можно было перевести как «Я так и знал, что ты самый настоящий тупой говнюк, который может только молоть языком и не способен на что-то серьезное». И, дабы показать Чону, что ему абсолютно все равно, размахнулся и со всей дури зарядил ему кулаком в глаз. Дэхён ойкнул и, попятившись, молча свалился на пол, а Ёнджэ повернулся на каблуках и, схватив свой рюкзак, вылетел из комнаты, не забыв напоследок хорошенько хлопнуть дверью. Да, он вел себя как долбанутая истеричная девочка-подросток, но зато Чон вел себя как мудак. Ёнджэ кажется, что это немного оправдывало его импульсивное поведение и то, что, придя домой, он практически до утра писал гадости про Дэхёна на его фанатском сайте. А до шести – ругался с его оголтелыми фанатками, которые никак не хотели соглашаться с тем, что их любимый Чон-оппа – «похотливый мудак» и просто «штопанный гондон». А еще он никак не хотел исчезать из головы. Будто ржавчина, накрепко въевшаяся в железо, образ Чон Дэхёна раз и навсегда отпечатался в его памяти, и Ю готов был рвать волосы на голове, настолько это было невыносимо. Сильнее всего на свете хотелось больше его не видеть, и в то же время до ужаса еще раз к нему прикоснуться. Наверное, он сходит с ума, окончательно и бесповоротно. - Почему я веду себя как чертов педик? – вполголоса бормочет Ю и тяжело вздыхает. И вздрагивает, когда рядом раздается до боли знакомый низкий голос: - Потому что ты и есть чертов педик. Ёнджэ разворачивается и видит Химчана, который аккуратно ставит на стойку очередную чашку кофе и смотрит на него в упор хитрыми черными глазами. Ким выглядит до омерзения свежим и бодрым, и Ю бормочет себе под нос, одергивая узкий сценический пиджак: - И что, так просто? - Конечно, - пожимает плечами Ким. – А что тут может быть сложного? Ты разве не знаешь, что где-то шестьдесят процентов отношений начинается с взаимной неприязни? - Пиздишь же, - парирует Ю и оглядывается. Джиын-нуна стоит у стойки с парикмахерскими принадлежностями и о чем-то болтает с Хёсон-нуной, Хана-нуной и Сонхва-нуной, и Ёнджэ испускает вздох облегчения, потому что никто не слышит их весьма интимный разговор. - Пиздю, - охотно соглашается хён и невозмутимо добавляет: – Но тебя же это чуточку успокоило, ведь так? Воцаряется молчание. На экране, на котором идет трансляция шоу, появляются Слипи-хён и Диэкшн-хён, которые начинают вступление, переговариваясь и подшучивая над собравшимися в зале зрителями. Первыми выступают Чоноп и Джело, но затем настанет их очередь, думает Ёнджэ и сдавленно выдыхает, ощущая, как от волнения нутро скручивается в тугой узел. На плечо ложится теплая ладонь, и Ю тихо бормочет: - Я не хочу его видеть. А уж тем более с ним разговаривать. - Все ты хочешь, просто пока еще сам это не осознал, - хмыкает Химчан. – Слушай, я понятия не имею, что между вами произошло, но одно я знаю точно: тебе он нравится. Тебя тянет к нему, как отрицательный заряд к положительному, как магнитики к железочкам, как, ну, не знаю, в общем, вам просто нужно раз и навсегда во всем разобраться. - Ю открывает рот, и Ким предостерегающе поднимает руки вверх. - Даже не думай, я больше не буду работать вашей сводницей, вы у меня уже в печенках сидите. - Это же странно. Это неправильно и плохо. - Ю не любит говорить с кем-то о личном, но с Химчаном это почему-то получается легко и естественно. Может, потому что он не корчит из себя великого знатока человеческих душ, а просто ведет себя как Ким Химчан. Нагловатый, беспардонный, но удивительно добрый и искренний. - Вот скажи, я странный и плохой? – внезапно спрашивает Ким. Ю смотрит на него с удивлением и отрицательно качает головой, а Химчан продолжает: - А Ёнгук странный? - Иногда, - честно отвечает Ёнджэ. – Он порой часами сидит и, не переставая, что-то пишет, и… - Мы с Ёнгуком встречаемся уже четыре года, - неожиданно говорит Ким. Ю осекается, а Химчан молча берет чашку с остывшим кофе и делает большой глоток. - Я знаю, - подает голос Ю, почему-то ощущая себя немного неловко. – Да все знают. - Я люблю его, а он любит меня. - Ким смотрит на него в упор не мигая. – Скажи, в этом есть что-то отвратительное и мерзкое? - Нет, совсем нет! – поспешно отвечает Ёнджэ. - Нет, поначалу меня это немного шокировало, но я не думаю, что в этом есть что-то плохое. Вы оба счастливы, ты общительный и шумный, он спокойный и уравновешенный, и… - Ю путается в словах и неловко бормочет: – Черт, я просто не знаю, как это выразить, но, в общем, я рад за вас, ребята. Вы хорошо друг другу подходите. - Вот видишь, - Ким улыбается. - А что тогда плохого и неправильного в том, что вы с Дэхёном начнете общаться чуть ближе? - Он мудак, - выдвигает весомый аргумент Ёнджэ. Химчан фыркает и швыряет пустой стаканчик в мусорное ведро. - Ты тоже не подарок, - парирует он. Ю раскрывает было рот, чтобы сказать ему что-нибудь едкое в ответ, но в этот момент в гримерную влетает взмыленный ассистент режиссера и кричит: - Ёнджэ, твой выход через пару минут. Пора на сцену! Ю нервно сглатывает и кивает. Из-за спины ассистента показывается Дэхён, который смотрит на него в упор. Ноги становятся ватными, и Ю замирает, потому что желание оказаться от Чона как можно дальше становится невыносимым. - Эй, Ёнджэ! Ю оборачивается на окрик Химчана. Тот деловито поправляет на себе воротничок рубашки и говорит: - Знаешь, когда Ёнгук первый раз признался мне в любви, я так растерялся, что в ответ сказал ему «Спасибо». Он, помню, безумно обиделся и потом прятался от меня по всем углам по меньшей мере неделю. - Он пожимает плечами и вздыхает. – Понятия не имею, зачем я тебе об этом рассказываю. Почему-то напряжение внутри становится меньше, и Ю глубоко вдыхает, поднимая голову вверх. - Спасибо, - тихо отвечает он и поднимается со стула. Он встречается с Чоном взглядом и медленно идет к дверному проему, на ходу поправляя на себе пиджак. Какой же все-таки Химчан-хён хороший и замечательный. Добрый, деликатный, самый лучший… - Потом расскажешь мне, большой у него, по твоему мнению, или нет, - доносится до него громкое бормотание Кима. – А то я совсем забыл тебя об этом спросить! Химчан-хён – озабоченный придурок. Ёнджэ его очень и очень любит. Но сейчас больше всего на свете хочет опустить ему на голову стул. ******* - Наверное, за это проплатил какой-то очень богатый фанат, не иначе, потому что прежде эта парочка никогда не выступала вместе, серьезно, что происходит, я попал в какую-то гребаную альтернативную реальность? – вещает Слипи-хён со сцены, и публика радостно смеется. Ёнджэ нервно сглатывает и ощущает, как от волнения перехватывает горло. Чон придвигается к нему практически вплотную и настойчиво бормочет, наваливаясь на него всем телом: - Нам надо с тобой поговорить. - Встречайте, впервые на этой сцене… - Диэкшн-хён жестом фокусника показывает в сторону кулис. – Наши саркастичные засранцы… - Нет, не надо, - шипит Ёнджэ и с силой пихает Чона в бок. Тот громко ойкает, а Диэкшн-хён радостно восклицает: - Крутой парень Ёнджэ и пусанский мачо Чон Дэхён! Встречаем бурными аплодисментами! Звучит громкая музыка, и Ю буквально вываливается на сцену, оказываясь в ярком свете софитов. Он старательно улыбается и радостно восклицает, стараясь, чтобы его голос звучал максимально жизнерадостно и бодро, хотя больше всего на свете хочется развернуться и со всей дури залепить Чону прямо по тщательно уложенной башке: - Привет-привет, рады видеть сегодня всех вас здесь! И сейчас мы покажем вам свою новую миниатюру! - Семейка бобров, - подхватывает Дэхён. – Поддержите нас, дорогие зрители! Публика охотно хлопает и подбадривает их одобрительными выкриками. Дэхён напускает на лицо угрюмое выражение и делает вид, что стучит в дверь: - Дорогая, ты здесь? Согласно сценарию Ю ответит ему: «Да, мой могучий дубчик!» Дальше зрители должны радостно заржать над откровенно кондовой шуткой, но что-то в голове щелкает, и Ёнджэ злобно шипит, разворачиваясь и глядя на Дэхёна прищуренными глазами: - Какой я тебе «дорогая», сраное ты дупло! Что, думаешь, что если у тебя бревно в штанах, то это дает тебе право вести себя как чертов альфа-бобер?! Определенно, многократное повторение идиотских шуток про симпатичных зубастых зверюшек не прошло для него даром, с легким злорадством думает Ю, наблюдая за тем, как на смазливом лице Чона появляется озадаченное выражение. Зрители, видимо, думают, что так положено по сценарию, поэтому смеются в голос, громко хлопая в ладоши, а Дэхён сглатывает и неуверенно уточняет: - Погоди, ты это про что? - Про то, что ты чертово бревно! – Ёнджэ несет и, кажется, заносит окончательно и бесповоротно. За кулисами мелькает посеревший Ёнгук, который размахивает руками и что-то показывает ему посредством загадочных пасов. Затем он видит Химчана, который радостно хохочет, вытирая выступившие на глазах слезы. Конечно, этому придурку все смешно, мрачно думает Ю. Дэхён растерянно хлопает глазами, пока наконец не говорит: - Это потому, что я тебя тогда поцеловал? Слушай, я понимаю, что целуюсь не самым лучшим образом, но… - Ты целуешься как словацкий пылесос высокой мощности, так что у меня потом губы были как у утки, переборщившей с ботоксом, - злорадно заявляет Ю. – Но это не самая жопа. Меня даже не напрягает тот факт, что с тех пор, как я с тобой познакомился, моя жизнь превратилась в самый настоящий пиздец. Меня не напрягает тот факт, что я увидел твой чертов дубинкообразный член раньше, чем мы с тобой перешли непосредственно к первой базе. Но то, что ты сначала меня засосал, а сразу после этого сделал морду кирпичом и сказал «ой»… Что означает твое ебаное «ой»? «Ой, я сраный тупорылый пусанский мудак, который моется детским шампунем и у которого в прихожей висит собственный убогий портрет в образе древнегреческого бога?!» «Ой, я муздоебский пиздокрыл, у которого руки растут из того места, из которого у других выходят говняшки?!» - Краем сознания Ёнджэ понимает, что это не просто выходит за рамки сценария, это выходит за все грани дозволенного, хоть их шоу и носит рейтинг +19. – «Ой, я сначала практически признаюсь тебе в любви, сую тебе свой язык по самые гланды, а потом беру и издаю это ебаное «ой»?!» «Ой», сука, ты понимаешь? Даже «давай останемся друзьями» и «это была ошибка» по сравнению с этим катят на инаугурационную речь президента США! - Я сказал «ой», потому что думал, что это «ой, как круто!», - внезапно орет в голос Чон и короткими прыжками оказывается рядом с ним практически вплотную. – Потому что «ой, это был самый крутой поцелуй в моей жизни, и я не против был бы повторить его еще раз!». И «ой, кажется, ты мне безумно нравишься, и, если бы ты не прятался от меня по всем углам и не поставил бы мне этот сраный фингал под глазом, то я бы наверняка смог с тобой поговорить, тупорылый ты пень, и сказать, что я тебя лю…»… Договорить Чон не успевает – рука Ёнджэ рефлекторно выбрасывается вперед, и Дэхён громко ругается, пятясь назад и спотыкаясь о стоящую позади букву «В», часть аббревиатуры «ВС», названия их гениального комедийного шоу. Та накреняется и с грохотом падает назад. Из-за сцены доносится оглушительный мат и громкий вопль Ёнгука: - Блядь, вы что, охуели?! Ю подскакивает и, резко развернувшись, несется прочь со сцены, на ходу опрокидывая один из софитов и практически сшибая стоящего в углу как истукан Чонопа. Тот едва не валится на Чунхона, а позади раздается громкий вопль Чона: - Стой, мать твою! Стой, ебать тебя бобриной бабушкой! Ю слышит за собой тяжелые шаги и громкое дыхание и, нервно сглотнув, несется прочь за кулисы. Он бежит по узкому коридору мимо взирающего на него с нескрываемым удивлением стаффа, заворачивает за угол и сдавленно выдыхает, когда его хватают за руку и тянут назад. Дэхён затаскивает его в гримерную, буквально вталкивая внутрь, так что Ёнджэ не удерживается на ногах и валится на стоящий в углу уютный велюровый диванчик. Чон запирает дверь и поворачивается к нему лицом, и Ю, несмотря на всю серьезность ситуации, невольно прыскает со смеху: волосы Чона всклокочены, майка и дорогой спонсорский пиджак, любезно выданный Хёсон-нуной, похож на жеваную испорченную тряпку, а под глазами Дэхёна красуются два практически симметричных фингала. - Смешно тебе, ублюдок, - бурчит Чон, но в его голосе Ю не слышит злобы или агрессии. Он молча садится на диван рядом с Ёнджэ. Затем придвигается близко-близко, практически вплотную, так что Ю снова ощущает знакомый аромат шампуня и туалетной воды. - Нас точно сегодня уволят, - нарушает молчание Ёнджэ. - Да, – отзывается Дэхён и чешет всклокоченную макушку. – И виноват в этом ты и твой уродский характер. Что, не мог дождаться, когда мы окажемся за кулисами? Обязательно надо было закатывать истерику на глазах у тысячного зала? Теперь мне придется уехать обратно в Пусан, где с меня сдерет три шкуры мама в воспитательных целях! - Да, обязательно, - упрямо отвечает Ю, хотя в глубине души ощущает себя редкостным идиотом. – И в этом виноват и ты тоже. Ты и твое уродское «ой». - Хорошо, я тоже виноват, - покорно отвечает Дэхён. – Мы оба вели себя как придурки. Вновь воцаряется тишина. Ю чувствует, как на плечо ложится теплая ладонь Чона, и выпаливает, разворачиваясь к нему лицом: - Химчан постоянно говорил мне, что у тебя большой член. - Оу, - бормочет Чон и растерянно хлопает глазами. – Спасибо… наверное. - Он большой, - добавляет Ю, потому что именно сейчас эта тема кажется чрезвычайно важной и актуальной. – Но ты все равно самодовольный мудак. - А ты упрямый саркастичный уебок, - не остается в долгу Дэхён и смотрит ему прямо в глаза. Затем тянется и убирает с его лба упавшую прядь волос. Кто из них первым коснулся чужих губ, Ю не помнит и даже не пытается понять. Просто в голове будто что-то щелкает, и вот, он уже вжимается всем телом в Дэхёна, который прижимает его к себе и ласкает языком его рот, так что низ живота наполняется напряжением, а голова – плотным туманом. Чон отстраняется и, облизнув распухшие губы, насмешливо говорит: - Ой. - Ой, – соглашается Ю и, потянувшись, щелкает его по лбу. – Иначе и не скажешь. Дэхён улыбается и открывает было рот, чтобы что-то сказать, но тут дверь резко распахивается, и на пороге появляются всклокоченные и запыхавшиеся Ёнгук и Химчан, Чоноп и Чунхон маячат позади. Пиздец, мелькает в голове Ёнджэ одинокая мысль, и он с нескрываемым трепетом смотрит на раскрасневшегося растрепанного Бана. Тот подходит к дивану и некоторое время сверлит их нечитаемым взглядом. Затем тяжело вздыхает и качает головой: - Два малолетних дебила со спермотоксикозом. - Чоноп, ты должен мне пятьдесят баксов, - меланхолично говорит Химчан, проходя в гримерную. Мун категорично заявляет: - А вот и фигушки, мы спорили на то, что они засосутся прямо на сцене, а они засосались где-то до этого. - Да, но они же говорили об этом на сцене, - не сдается Ким. Ю обалдело хлопает глазами и переводит взгляд на растерянного Чона. Тот моргает и вкрадчиво спрашивает, глядя на всклокоченного Бана: - Так вы нас не выгоняете? - С ума сошел? – вздыхает Ёнгук. – Зрители приняли весь тот пиздец, который вы творили на сцене, за крутую и смешную миниатюру о жизни однополой семьи бобров. Когда вы сбежали за кулисы, маленькие ванильные пидорасы, они устроили вам самые настоящие овации. - Даже позвонил директор канала и сказал, что это хит и что он вам обоим подарит по картине, – добавляет Чунхон и одергивает помятую футболку. - Не надо, - сдавленно бормочет Ю, вспоминая выдающийся шедевр, подаренный щедрым мужчиной Бану. - Надо-надо, - злорадно отзывается Химчан. – Это вам за все наши потраченные нервы и загубленные декорации. Я сказал, что вы повесите их у себя дома и обязательно пришлете ему фотографию. - У нас дома уже висит тот уродский портрет, что подарила мне фанатка, - вздыхает Чон. Ю переводит на него ошарашенный взгляд и уточняет: - У нас дома?! Я не говорил, что я к тебе перееду. - Ты до этого говорил, что ни за что на свете не будешь с ним разговаривать, - напоминает Ким, - и каков был результат? - Серьезно, хватит вам уже ходить вокруг да около, - подает голос Чоноп. – Вы уже всех достали. Хотя бы сами выспитесь, а то ходите ни на что не похожие. - Если не будут трахаться по ночам как кролики, - вздыхает Бан, на что Ким сдавленно хихикает. – И я надеюсь, вы понимаете, что вам теперь каждую передачу придется изображать из себя грызунов-геев? - Бобры разве грызуны? – вырывается у Ёнджэ абсолютно дурацкое замечание. Просто он слишком контужен всем происходящим, чтобы сказать что-то по-настоящему важное и разумное. - Какая тебе к черту разница? – пожимает плечами Чоноп. – Только, ради всего святого, не соситесь на сцене, а то тогда нас точно запретят! Чунхон начинает громко смеяться, а Бан укоризненно качает головой и что-то бормочет про «пример для молодежи» и «охреневших дебилов». Ёнджэ трясет потяжелевшей головой и думает, что, кажется, все окончательно вырывалось из-под контроля. Он и никогда не собирался жить с Дэхёном. Да он еще его даже не простил, потому что чертов пусанский придурок этого ни капельки не заслуживает. И потом, он так и не сказал ему, что он его лю… - Эй. - Ю выныривает из пучины раздумий и поднимает голову, встречаясь с Чоном взглядом. Тот, кажется, мнется, затем осторожно берет его за руку и тихо говорит: - У меня в квартире удобный диван. Очень-очень. А еще большая кровать, на которой вполне могут поместиться двое. Я почти не храплю и уже два дня кладу носки только на стул. Может, ты все-таки… Ну, директор же сказал, что мы должны сфотографировать картины, и… Он не договаривает и внезапно улыбается. Так что сердце Ю пропускает удар, и он кивает в ответ и бормочет, слегка царапая ногтями ладонь Чона: - Да. Что можно перевести как «Я люблю тебя, самодовольный ублюдок, даже несмотря на все твои дурацкие шутки, идиотский характер и мерзкую привычку вламываться в ванную в самый неподходящий момент, и я согласен жить с тобой, даже несмотря на жуткий бардак в твоей квартире и ту уродскую картину на стене». - О, - отвечает Дэхён, и его улыбка становится еще шире. И Ю готов поклясться чем угодно, что это означает что-то вроде «Я тоже тебя люблю, невзирая на твою славную привычку ставить мне фингалы при каждом удобном случае и твой болезненный фетиш на мой член». Ёнджэ отворачивается и наблюдает за тем, как Химчан что-то громко втолковывает встрепанному Чунхону. - Я, кстати, уже два дня подряд кладу носки исключительно на стул. Здорово, да? Ю невольно улыбается и ощущает, как нутро заполняется знакомым теплым чувством, от которого сердце бьется чаще и быстрее, а тело становится легким, будто состоит из воздуха. Он, кстати, не любит слово «любовь», такое шаблонное и дурацкое, слишком узкое и неподходящее для того, чтобы описать всю гамму испытываемых Ёнджэ чувств. То, что между ним и Дэхёном, намного сильнее и противоречивее, нечто, замешанное на чувстве соперничества, притяжения и нежности, местами странное, но ведь только в мелодрамах все бывает просто и разложено по полочкам. Ему не нравятся шутки Чона, но почему-то только он заставляет его смеяться по-настоящему и чувствовать себя свободным и счастливым. У Дэхёна фингалы под обоими глазами, зацелованные губы и глаза абсолютно довольного жизнью идиота, который только что получил то, чего хотелось давно и безнадежно. У Ёнджэ дырка на свитере, незнамо откуда появишаяся, кожа пахнет чужим одеколоном, въевшимся, кажется, во все тело, а глаза наверняка абсолютно такие же. Ю хочется отколоть очередную дурацкую шутку про бобров, что-нибудь про дупло и деревянные пенисы. Но вместо этого он кладет голову на плечо Чону и закрывает глаза. Он пошутит позже, на сцене. А пока ему тепло, хорошо и наконец-то спокойно. ******* - Через жопу, - отвечает ему Химчан и ласково улыбается. Ёнджэ ощущает невероятное желание вылить ему на голову очередной айс-американо, к которому Ким присосался похлеще графа Дракулы, и брюзгливо отвечает: - Ну, надо же. Какая неожиданность! - Я просто не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, - вздыхает Химчан и косится в сторону маячащего неподалеку Дэхёна. – Ты подходишь ко мне, красный, как зрелый томат, переминаешься с ноги на ногу, а потом выпаливаешь что-то вроде «А как вы с хёном чпокаетесь?». Чего ты от меня ждешь? Интимных подробностей? - Именно, - кивает Ю. Химчан поджимает губы куриной жопкой и изящным движением руки демонстрирует средний палец. - Хрен тебе, - категорично заявляет он. Немного помолчав, Ким заинтересованно спрашивает: - Так вы за два месяца ни разу ничего не сделали? - Мы много чего делали. - Говорить об этом не просто смущающе, а неловко на грани, тем более, с Кимом, и Ю заливается краской. – Например, мы ходили в кино. И вместе готовили пасту. Здорово, да? - Вы умрете девственниками, - тяжело вздыхает Химчан. Чуть погодя он добавляет: - Он должен засунуть член тебе в жопу. - Прямо в жопу?! Весь?! – получается слишком громко, настолько, что мирно о чем-то болтающие Чунхон и Чоноп замолкают и поворачиваются к ним, глядя на Ю в упор круглыми, наполненными нескрываемым любопытством глазами. Химчан отвешивает ему подзатыльник и громко шипит: - Тише ты! Что ты мне малышей развращаешь, придурок?! – Он одергивает руку и мирно добавляет: – Отверстий много, но для секса подходят лишь некоторые. У тебя же нет вагины, или я чего-то о тебе не знаю? Ёнджэ мстительно пинает его под столом, на что Ким громко ойкает и проливает на себя добрую часть содержимого стакана. Ю отворачивается и, не обращая внимания на громкие заливистые матерные эпитеты Химчана, смотрит на Дэхёна, который о чем-то переговаривается с Баном. То, что у нормальных людей называется отношениями, а у них, скорее, можно сравнить с военными действиями локального масштаба, длится у них уже пару месяцев, и за это время они действительно успели сделать многое. Например, поселиться вместе в квартире Чона, со скандалами, вышвыриванием грязных носков и многочасовой принудительной уборкой, когда Ю нашел за шкафом запас растворимого рамена и ярко-красные мужские трусы. Купить общий кактус, испортить ту самую отвратительную картину, на которую Ёнджэ совершенно нечаянно выплеснул целое ведро растворителя. На вопрос Дэхёна, зачем он купил вонючую едкую жидкость, он с самым невинным видом ответил, что почему-то захотелось. Чон сделал вид, что поверил, хотя по его совершенно нерасстроенному лицу было понятно, что шедевр изобразительного искусства ему ничуточки не жаль. Жить с Дэхёном весело и здорово, даже несмотря на то, что его носки по-прежнему валяются на полу, несмотря на то, что трусы все-таки хранятся в шкафу, правда, почему-то в кухонном, но это уже если придираться. Встречаться с Дэхёном здорово, несмотря на то, что они все еще ругаются до хрипоты, доводя весь их творческий коллектив до изнеможения. Целоваться с Дэхёном просто восхитительно, особенно когда его ловкие пальцы сползают на ширинку Ёнджэ, начиная мягко массировать возбуждающийся член. Каково это, когда занимаешься с Чон Дэхёном полноценным сексом, Ю пока даже не догадывается. Как сам процесс происходит технически, он узнает из статьи на специальном медицинском форуме, которая снабжена такими красочными и вдохновляющими иллюстрациями, что Ю едва сдерживается, чтобы не наблевать на клавиатуру. Его собственный сексуальный опыт ограничивается кратковременным романом с одноклассницей Кёнри, которой, собственно, и выпала почетная роль его первой сексуальной партнерши, и парой непродолжительных связей с продавщицей кексов и ведущей прогноза погоды на кабельном канале. Насколько в данном вопросе повезло Чону, Ю не имеет ни малейшего понятия, но сильно сомневается, что Дэхён более сведущ в подобных вопросах. По крайней мере, на первый взгляд он скорее смахивает на озабоченного профана, нежели на искушенного опытом любителя анального разврата. У Ёнджэ не было полноценного секса вот уже несколько месяцев. И такими темпами не будет до пенсии. - Я принес пиццу, - голосом глашатая объявляет Чон и радостно улыбается, неаккуратно плюхая коробку на журнальный столик, на котором уже валяется целая стопка журналов про компьютерные игры и аниме. Ю недовольно смотрит на него и говорит: - Хватит жрать в гостиной, пойдем на кухню и там поедим, а то опять весь диван будет в крошках. - Ты зануден, как моя бабушка, - отвечает Дэхён и, потянувшись, ерошит волосы на его затылке. Затем садится на диван и открывает коробку с пиццей. Упоительный аромат сыра и салями распространяется по всей комнате, и Ю сглатывает, глядя на то, как Чон с аппетитом поедает вредную и наверняка восхитительно вкусную пиццу. - Свинья ты и скотина, - категорично сообщает Ю и берет в руки кусок. Дэхён облизывает пальцы и, помявшись, говорит: - Я сегодня говорил с Ёнгук-хёном о сексе. Ёнджэ давится пиццей и, кашляя, плюется прямо на любовно отмытый им позавчера пол. Дэхён с силой хлопает его по спине и возмущенно восклицает: - Эй, только не сюда, я тут, вообще-то, свои носки складирую! Ю пропускает мимо ушей его восхитительное замечание и, глубоко вздохнув, усаживается обратно на диван. Воцаряется неловкое молчание, и Ёнджэ ощущает, как в комнате медленно, но верно нарастает напряжение, тягучее и осязаемое, как жидкая патока. Он ерзает на диване и, кашлянув, спрашивает, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденным: - Ну надо же! И как? - Нормально, - краем глаза Ю видит, что Дэхён краснеет и закусывает нижнюю губу. – Ну, рассказал саму технологию процесса. Что для этого нужно, как, куда и все такое. - В жопу, - вырывается из Ёнджэ прежде, чем он успевает хорошенько подумать. – Я просто с Химчан-хёном сегодня тоже разговаривал. - Это судьба, то, насколько у нас совпадают мысли, тебе не кажется? – доверительно спрашивает Дэхён и, потянувшись, быстро касается губами его щеки. - Иди ты в жопу! - огрызается Ю, ощущая нарастающее внутри смущение. - Я туда уже очень давно хочу пойти, с того самого момента, как ее в первые увидел, - брякает Чон и осекается, неловко отворачиваясь. Вновь воцаряется тишина, прерываемая лишь громким тиканьем стоящего на шкафу будильника. Ёнджэ одергивает на себе футболку и вздрагивает, когда Дэхён глухо бормочет, накрывая его коленку теплой ладонью: - Слушай, мне на самом деле очень хочется. Так, что я каждое утро дрочу в душе, потому что мне как-то страшно, ну, и не знаю я, как это должно происходить. Нет, в теории знаю, а вот попробовать на практике реально страшно. - Порно смотрел? – спрашивает Ю и вздрагивает, когда пальцы на его колене сжимаются сильнее. - Нет, - после некоторой заминки отвечает Дэхён, - как-то не хотелось. Хотелось, понимает Ёнджэ по интонациям в его голосе. Но опять было страшно. - Мне тоже хочется, - тихо бормочет он. – Но, блядь, как-то страшно. Это надо, не знаю, распланировать, что ли. Подготовиться хорошенько. - О! – после некоторой заминки говорит Чон. – Давай в следующее воскресенье? Я куплю свечи, вино, презервативы, всю ту тупую романтическую херню, которую положено притаскивать в первый раз. Презервативы – это вообще ни разу не романтично, думает Ёнджэ и бодро улыбается в ответ. - Шикарная идея! Я тоже подготовлюсь, уверен, будет круто! – с энтузиазмом отвечает Ю. Их диалог сейчас звучит так, будто они обсуждают не первый секс, а что-то вроде совместного просмотра сериала или марафона фантастических фильмов. Ю хлопает себя по коленям и говорит, стараясь, чтобы голос не звучал неловко и скованно: - Я в душ. А то весь в крошках пиццы, аж в трусы насыпались. - Давай, конечно, - откликается Чон и широко улыбается. – А я тут пока журнал почитаю. Он поспешно хватается за глянцевое издание. Ю стряхивает с колен остатки пиццы на пол и идет в ванную, чувствуя кожей внимательный взгляд Дэхёна. Чертов Чон Дэхён, повторяет про себя Ёнджэ, стаскивая футболку. Чертов Ким Химчан с его шуточками и насмешками, говорит он себе, снимая джинсы и носки и берясь за кромку трусов. Чертов секс, которого так хочется, но, черт тебя дери, по расписанию в воскресенье, ругается он, снимая боксеры. Чертов еще раз, мать его, пусанский ублюдок, который расхаживает перед ним полуголым, который прижимается к нему во сне стоящим членом, который, сука, бросает на него такие взгляды, что становится жарко, и встает как по стойке «смирно». Ю в сердцах бросает трусы на пол и вздрагивает, когда слышит звук открывающейся двери. Он оборачивается и видит стоящего позади Дэхёна, который прижимает к себе большое желтое махровое полотенце. - Ты его просто недавно постирал, - после долгой паузы бормочет Чон, скользя по его телу жадным, жаждущим взглядом. – Вот я и принес… У Ю возникает ощущение дежавю. Он сглатывает и смотрит в глаза Чона, темнеющие и становящиеся практически черными. - Ой, - говорит Дэхён и роняет на пол чертово полотенце. Напряжение в ванной становится невыносимым, и он судорожно вдыхает раскаленный воздух, чувствуя, как член болезненно дергается. - Ой, - соглашается он и цепляется за плечи Чона, прижимаясь к нему всем телом. – Окончательный и бесповоротный. Дэхён хватает его за руки и вжимает в стенку, так что Ёнджэ ударяется затылком о стену и стонет, когда Чон захватывает кожу на шее жаркими влажными губами. На Дэхёне старые синие джинсы, и плотная ткань неприятно трется об обнаженную кожу, когда Чон вжимается в него вставшим членом, который ощущается даже сквозь одежду. Он тянется к кромке его брюк и подрагивающими пальцами пытается расстегнуть неподдающуюся пуговицу, затем дергает за язычок молнии и тянет джинсы вниз. Те с легким шорохом падают к ногам Дэхёна, и тот торопливо переступает через них, задирает руки вверх и стаскивает с себя футболку, оставаясь в одних идиотских трусах с мультяшными утятами. - У тебя отстойное белье, что, бабуля покупала? – бормочет Ю и судорожно стонет, когда рука Дэхёна обхватывает его член у основания, сжимая и скользя выше, оглаживая кончиками пальцев напряженную головку. - Я ей передам, что мой любовник не оценил, - Дэхён наклоняется и скользит кончиком языка по его ключицам, утыкаясь носом в ямочку и судорожно вдыхая. Затем хватает его за руку и тянет за собой. Ю покорно бежит за ним, на ходу едва не спотыкаясь о валяющиеся джинсы, и сдавленно ойкает, когда Дэхён опрокидывает его на расстеленную кровать. Чон наваливается на него сверху, прижимаясь губами к плечу, слегка прикусывая кожу зубами и оставляя на ней яркую алую отметину, и Ёнджэ сдавленно шипит, выгибаясь на кровати. Почему-то даже в затуманенную возбуждением голову лезет славная мысль напомнить Чону про романтичные гондоны в воскресенье, но Ю говорит себе заткнуться, потому что вдруг Дэхён реально возьмет и согласится. Влажный язык скользит по его напряженным соскам, и Ёнджэ тихо стонет, ощущая, как член твердеет, а головка становится влажной от выступившей смазки. Дэхён наклоняется над его членом и некоторое время буравит его задумчивым взглядом. Почему-то Ю становится смешно, и он неловко фыркает: - Дырку просверлишь. Чон ничего не отвечает, а просто молча обхватывает его головку влажными губами. Ёнджэ не сдерживает громкого вскрика и подается назад, больно ударяясь макушкой о стенку, потому что, черт возьми, это слишком хорошо и приятно. Губы скользят по его стволу, язык мягко оглаживает кожу, Чон смотрит на него из-под полуопущенных ресниц не мигая, и Ёнджэ хочется рыдать от того, насколько Чон Дэхён сейчас безумно красивый и возбуждающий. Дэхён выпускает его член изо рта и накрывает его влажной ладонью, слегка сжимая у основания. Ёнджэ прикусывает нижнюю губу и судорожно выдыхает, ощущая, как от болезненного возбуждения буквально поджимаются кончики пальцев, а Чон облизывает губы и философски изрекает: - Это было не так уж и страшно. - А ты что, ожидал, что мой член откусит тебе язык? – огрызается Ю. Немного помедлив, он добавляет: - Если ты трахаешься так же хорошо, как шутишь, то мне жаль вагины твоих бывших подружек. - Если это был твой лучший прикол, то вагины моих подружек его не оценили, – парирует Чон и выпускает его плоть из руки, выпрямляясь. Ёнджэ молча наблюдает за тем, как он стаскивает с себя трусы, обнажая покрасневший стоящий член, и невольно сглатывает, ощущая, как напряжение внутри нарастает. Дэхён оглядывается и тяжело вздыхает. - Смазки нет, - сообщает он и, потянувшись, берет что-то с прикроватной тумбочки. – Но есть отличный крем для тела с запахом кокоса. - Чтобы моя жопа воняла как сраный «Баунти»? – Ю смотрит на то, как он медленно открывает яркую баночку и начинает размазывать белую субстанцию по пальцам. Волнение внутри становится практически невыносимым, и Ёнджэ громко сглатывает, когда Чон, судорожно выдохнув, смазывает кремом стоящий член и ставит баночку обратно на тумбочку. - Я люблю «Баунти», - радостно сообщает он и медленно проталкивает в анус влажный от крема палец. Ощущение странное и неприятное, на редкость непривычное, и Ю морщится, когда Чон вгоняет палец до конца, слегка сгибая его в тугом входе. - Я, кстати, не соглашался на то, чтобы ты меня трахал, - зачем-то говорит он и стискивает зубы, когда Дэхён пытается протолкнуть второй палец. - Как ты, однако, вовремя, - цокает языком Чон и обхватывает его член свободной рукой. – Ты бы еще после самого процесса мне об этом напомнил. – Пальцы скользят в тесном входе, Ёнджэ больно и очень непривычно, Дэхён облизывает пересохшие губы и, скользя кончиками пальцев по его головке, почему-то шепотом спрашивает: - Очень плохо? Если хочешь, то я могу прекратить. Ёнджэ до одури хочется хорошенько врезать ему пяткой прямо по смазливой физиономии. И поцеловать в покрасневшие губы, настолько он сейчас красивый, родной и какой-то несуразный. - Все круто, - врет он и старательно улыбается. – Вагины твоих подружек могут спать спокойно. Дэхён толкается пальцами неумело и куда-то не туда, зато его рука дрочит быстро и уверенно, так что дыхание сбивается, и до дрожи в руках хочется чего-то большего. Ю стискивает руками простыню, когда Чон вытаскивает пальцы и придвигается ближе, так что головка его члена упирается в растянутый вход. Ёнджэ глубоко вдыхает и едва сдерживается, чтобы не заорать, когда Чон начинает медленно проталкивать в него головку, потому что у Дэхёна, как любит повторять к месту и не к месту Ким Химчан, очень большой, и поэтому это больно, странно и неприятно, когда вот такой здоровый пульсирующий пенис практически разрывает его задницу на части. - Ох, Ёнджэ,- стонет Дэхён и запрокидывает голову назад, сжимая его член влажной ладонью и судорожно выдыхая. Ю завороженно наблюдает за тем, как по его кадыку стекает маленькая капелька пота, и сквозь нарастающее возбуждение думает, что ради такого зрелища можно вытерпеть все, что угодно. Дэхён начинает двигаться, быстро, неритмично, будто какой-то озабоченный неопытный подросток, постепенно ускоряясь, Ёнджэ больно бьется затылком о стену и громко стонет, когда влажные пальцы оглаживают напряженный ствол. Да, это больно. Но к неприятному ощущению примешивается что-то еще, какое-то животное желание быть как можно ближе и чувствовать чужое тепло, ощущение наполненности и абсолютного единства, губы Дэхёна смазано скользят по его влажной от пота коже, и сквозь пелену в сознании Ёнджэ думает, что секс с Чон Дэхёном – это не самая отвратительная идея в его жизни. А затем Дэхён начинает дрочить ему еще быстрее, вжимаясь в него до предела, так что все тело наполняется болезненным жаром, и Ю думает, что, черт возьми, трахаться с Чон Дэхёном даже приятнее, чем издеваться над ним в прямом эфире центрального телевидения. - Черт, Ёнджэ… - протяжно стонет Дэхён, и Ю готов кончить только от того, насколько развратно и возбуждающе звучит его наполненный нескрываемым наслаждением голос. Член в заднице пульсирует, затылок в очередной раз ударяется о стенку, и Ю выгибается на кровати, судорожно выдыхая. Губы Дэхёна прижимаются к его губам, влажный язык оглаживает его нёбо, губы, слизывая выступившую в уголке рта слюну, Дэхён целует его глубоко и жадно, вбиваясь в него до самого конца, и этого оказывается достаточно, чтобы Ёнджэ кончил в его перепачканную кокосовым кремом влажную ладонь, в очередной раз ударившись головой о стену. Мышцы входа сжимаются вокруг чужой напряженной плоти, Ю тяжело дышит, глядя на выгибающегося на кровати Чона, который громко стонет и стискивает пальцами его бедра практически до синяков. - Ёнджэ, - одними губами шепчет Дэхён и вздрагивает всем телом, зажмуриваясь. Ю коротко выдыхает, когда Чон кончает в него, ощущая, как вход заполняет теплая сперма, и слегка морщится, потому что задница отчаянно саднит. - Ты трахаешься как дебил, - бормочет он и сдавленно шипит, когда Дэхён выходит из него и ложится рядом, пристраивая голову на его плече. Чон переводит на него взгляд затуманенных, абсолютно довольных глаз и деланно сочувствующе спрашивает: - Что, попка болит, мой маленький? Ю с силой толкает его локтем в бок. Чон громко ойкает и сгребает его в жаркие объятия. Ёнджэ молча пытается вырваться или, на худой конец, пнуть Дэхёна в голень, но в конце концов сдается и обмякает в чужих жарких уютных объятиях. - Но зато она теперь у меня воняет как «Баунти», - говорит он, на что Чон громко смеется. – Просто райское наслаждение. - Я уже говорил, как люблю твои убогие шутки? – бормочет он и зарывается носом в изгиб шеи Ю. – Как я люблю всего тебя? Я тоже тебя люблю, хочет сказать Ёнджэ. Такого смешного, удивительно красивого, яркого и замечательного. Но вместо этого он открывает рот и говорит, чувствуя, как кожу опаляет теплое дыхание Чона: - Ты никогда не думал, как трахаются бобры? Дэхён замирает. Затем издает глухой стон и качает головой: - Ебаная ты скотина, умеешь же ты испортить романтичный момент! - Я тоже тебя люблю, - поспешно добавляет Ю, испытывая легкое чувство вины. – Это я так, вырвалось. Воцаряется молчание, прерываемое лишь громким сопением Чона. Неожиданно Дэхён вздыхает и задумчиво говорит, слегка пиная его коленом в бедро: - А вот действительно, как? Просто стало как-то очень интересно. У бобров есть члены? А если да, то они волосатые? Ёнджэ хочет сказать, что он долбоеб. Но ему тоже, черт возьми, безумно интересно. ******* Звук рингтона врывается в сознание, как нож в мягкое масло, и Ю громко стонет, слегка отталкивая от себя мирно храпящего Дэхёна и нашаривая на тумбочке телефон. Он подносит его к уху и сонно бормочет: - Алло? - Хён, тут, – раздается в трубке громкий голос Чунхона, затем шорох, и Ю слышит приглушенный голос Чонопа: - Так вы… - Уже одиннадцать часов утра! – Ю подпрыгивает и едва не сталкивает с кровати Чона, который моментально просыпается и резко выпрямляется, глядя на него ошалевшими круглыми глазами. Ёнджэ сглатывает и подносит трубку обратно к уху: - Это ты, Ёнгук-хён? - Нет, мать твою, принцесса Сисси! – орет Бан. – Репетиция началась час назад, какого хрена вы опаздываете? У вашей чертовой гейской бобриной эпопеи самые высокие рейтинги, мы выступаем через два дня, какого хера вы творите?! - Мы… - начинает было Ю, но в трубке раздается громкий шорох и вкрадчивый голос Химчан-хёна: - Дай-ка мне трубочку, я сам с ними поговорю. Алло, это ты, Ёнджэ? - Да, это я, Ёнджэ, - глупо отзывается Ю. Чон, который слушает их разговор, прижавшись ухом к трубке, сдавленно хихикает, и Ёнджэ толкает его локтем в бок. - Вы потрахались? – обыденным тоном интересуется Химчан. Дэхён давится воздухом и начинает судорожно кашлять, а Ю от неожиданности едва не роняет трубку на кровать и честно отвечает: - Да. - Я так и знал, - радостно отзывается Ким. – Ёнгук, они трахались, у них уважительная причина. - Черт тебя дери, что значит «трахались»?! - Не «черт дери», а «слава Богу»! – парирует Ким и удовлетворенно выдыхает. – Как замечательно, теперь Чоноп точно должен мне пятьдесят баксов. И как оно все прошло? У него ведь большой! Тебе было больно? Иди и помажь попу детским кремом, лучше прямо туда палец засунь и хорошенько намажь! И купи себе лосьон с экстрактом незабудки, он отлично успокаивает. - Как здорово, всегда мечтал узнать подробности послесексовой внутрижопной целебной реабилитации геев, - раздается где-то на заднем плане меланхоличный голос Чонопа. - Хён, а почему именно с незабудкой? – тихо спрашивает Чунхон, обращаясь, видимо, к Бану, на что Ёнгук отвечает каким-то невразумительным покашливанием и бормотанием. - Так как? – продолжает наседать Ким. – Давай, расскажи мне самые грязные подробности! Ю открывает рот, чтобы наконец-то послать его не в жопу, а в намного более темные и интимные дали, но в этот момент Чон вырывает у него из рук трубку и решительно говорит: - Хён! - С ним бесполезно спорить, - шепчет Ёнджэ. – И он не отстанет от тебя ни за что на свете. Его невозможно заткнуть, ты… - Хён, ты знаешь, как происходит секс у бобров? – невозмутимо закачивает Дэхён и подмигивает Ю. В трубке раздается громкое покашливание, затем Химчан возмущенно кричит: - Ты мне зубы не заговаривай! Причем здесь бобры? Вы совсем в своих зубастых березодрочеров заигрались? – Внезапно он осекается и задумчиво бормочет: – А, правда, как? Ёнджэ смеется в голос, утыкаясь лицом в плечо ухмыляющегося Чона и слушая возмущенные вопли, доносящиеся из телефона: Химчан заставляет Ёнгука гуглить процесс размножения бобров. Наверняка этим симпатичным животным давно и долго икается из-за их сумасбродной компании. Хотя, кто знает, может, бобры смотрят их шоу по своему бобриному телевидению? У этих зубастых грызунов, должно быть, отличное чувство юмора. И вряд ли в сексе они используют бревна, сучья и съедобное белье из бересты. - Так, а мне тут стало любопытно, а пиписьки у них тоже волосатые? Ёнгук, загугли и это тоже! Бобры – трудолюбивые и очень симпатичные ребята. И, как оказалось, еще и отличные сводники. The End