Golden Age

Все будет хорошо. Все пройдет гладко, идеально. Главное – не нервничать. Так себя уговаривал Эдмунд, приближаясь к своему трону, по правую руку от Питера. Вот и наступил день, который станет венцом всех приготовлений и приложенных усилий. Застыли у дверей фавны в ало-золотых нарнийских доспехах, стоят ровными рядами вдоль роскошной дорожки кентавры, неся свой почетный караул. С плеч мальчика струится мантия, в тон серебряной короне, столь яркой на фоне черных волос. Она довольно тяжелая и оттого непривычная, так и норовит съехать набок. Приходится держать спину прямой, плечи – расправленными, голову – чуть поднятой, чтобы удержать ее на месте. Опозориться таким глупым способом Эдмунд не хотел. Хочешь не хочешь, а вести себя нужно как полагается нарнийскому королю, хотя на деле он всего лишь десятилетний мальчишка, жутко волнующийся перед первым в жизни приемом иностранной делегации. По Питеру и не скажешь, что он нервничает. Вот уж кто образец спокойствия и выдержки. Сам наверняка жутко трусит, но кидает на младшего брата ободряющие взгляды! Эдмунд тихо выдохнул и улыбнулся уголком губ. Шире – нельзя, нарушение этикета. Нет, Питер вряд ли трясется от волнения. Рядом с ним, преисполненным достоинства, собственная тревога утихает. Мальчик даже усмехнулся, глядя, как Сьюзен осторожно поправляет корону на голове Люси и шепотом дает последние наставления. Младшая королева стреляет глазами то на дверь, то на сестру. Вот уж у кого все на лице написано! Рядом с маленькой Люси нужно держаться особенно представительно и серьезно, ведь он старше, а значит, и вести себя должен соответственно. Эдмунд решительно подобрал мантию и сел на трон. Ему даже удалось успокоиться, настроить себя на нужный лад, но стоило герольдам объявить о прибытии короля Лума, как мальчик невольно скосил глаза на Питера. Все, точка невозврата пройдена! Если и был шанс все отменить, то он безвозвратно утерян. Двери отворились, и под мелодичный напев рогов кентавров под своды Кэр-Параваля вступили послы Орландии. Их было немного – около пяти человек, но первый стоил десятерых. Эдмунд оглядел короля Лума с ног до головы и заключил, что ничего страшного он из себя не представляет. Вполне обычный мужчина средних лет, светловолосый, как и все орландцы, но довольно смуглый – последствия жизни на юге. Кабы не роскошные одежды и доспехи, слишком хорошие для обычного воина, Лум ничем не выделялся бы среди своих подданных, и это мальчику как раз не понравилось. После Джадис он относился к новым знакомым более чем критично. Опыт, полученный от Колдуньи, призывал не верить неизвестным, подвергать их речи сомнению и никогда не забывать, что за красивыми словами и маской может скрываться что угодно. - Короля Лума, повелителя Орландии, правители Нарнии приветствуют! – объявил герольд. – Владыка Кэр-Параваля, Император Одиноких островов, Верховный король Нарнии, Питер Великолепный! Ее Величество королева Сьюзен Великодушная! Герцог рощи Фонарного Столба, граф Западного леса, король Эдмунд Справедливый! Ее Величество Люси королева Люси Отважная! При звуке своего имени Эдмунд кивнул, возможно, слишком резко. Казалось, что даже лишний вздох может все испортить. Однако Питер был совершенно спокоен и произнес: - Мы рады восстановить связи с Орландией, дружественным союзником и соседом Нарнии, спустя столько лет изоляции. - Как и я считаю за честь лицезреть наступление новой эпохи и блестящую победу в войне против Белой Колдуньи, - ответил с легким поклоном король Лум. – А также говорить с Вами. Эдмунд во все уши слушал этот степенный, полный изящных речей диалог двух правителей, не смея вмешиваться. Нервозность постепенно пропадала, уступая место любопытству и сосредоточенности. Мальчик имел представление о процедуре переговоров и об официальной части, но старался набраться опыта, следя одновременно и за братом, и за гостями. Его зоркие глаза сразу заметили, как орландцы чуть переглядываются между собой. Богатое убранство Кэр-Параваля и организованный прием произвели на них немалое впечатление – спасибо Сьюзен, которая учла даже цвет пуговиц на камзолах придворных. Без дотошности сестры вряд ли удалось бы добиться такого блеска! Но вот обмен любезностями закончился. Пришла пора покинуть тронный зал, и короли направились в зал для совещаний, чтобы поговорить уже без свидетелей. Некоторые орландцы не последовали за Лумом – значит, не все из них послы, часть только прислуживают господам. Эдмунд старался держаться рядом с Питером, чуть позади и не сводя глаз с гостя. Люси же крепко уцепилась за Сьюзен, которая являла собой олицетворение благовоспитанности и хороших манер. Такого изящества, с каким королева подала Луму руку, добиться удалось лишь благодаря тренировкам, о которых ее родные никому не расскажут. Даже Эдмунд не проронит ни словечка! Стоило остаться без свидетелей, как короли перешли на совсем другую манеру речи. Миновало время изысканных комплиментов – пришла пора деловитости и серьезности. Лум сразу переключился на цель своего визита – обсуждение мирного сосуществования Нарнии и Орландии и заключения союза. На поверку он казался довольно благодушным, дружелюбно настроенным правителем. От него не исходило никакой угрозы, но и Колдунья поначалу источала ласку и доброту. Не призваны ли они пустить пыль в глаза? Эдмунд внимательно слушал Питера, не пропуская ни слова. Разговор уже успел перейти на торговые отношения, но по-прежнему было общим, и все больше мальчик терзался желанием высказаться. Его прямо распирало, так хотелось задать провокационный вопрос, но как это сделать? Прерывать Питера нельзя, как и перебивать гостя. Да и стоит ли так врываться в разговор? - Простите, но Ваш брат, кажется, скоро совсем изведется, - Эдмунд вздрогнул, когда Лум произнес эти слова. Как выяснилось, опыта у орландца было достаточно, чтобы помимо деловой беседы замечать все вокруг. – Вы хотели что-то спросить, король Эдмунд? - Да. Я бы хотел прояснить один момент... – быстрый взгляд на Питера. – Если это уместно. Брат чуть кивнул. В его глазах некоторая тревога смешалась с заинтересованностью. Лум развернулся к собеседнику лицом, всем видом показывая, что внимательно слушает. То, что его не воспринимают как ребенка, некоторое приложение к государю, придало Эдмунду уверенности. Голос его не дрогнул. - В далеком прошлом наши страны и впрямь состояли в добрых отношениях, но с тех пор прошло сто лет. Господство Белой Колдуньи повлияло на многое... Не только на Нарнию. - Не могли бы Вы выражаться чуть конкретней? – попросил Лум, чуть усмехнувшись. Сьюзен тревожно переглянулась с Питером, явно спрашивая разрешения приструнить младшего брата. Верховный король незаметно покачал головой, веля не вмешиваться. Эдмунд гордо выпрямился. - Хорошо, я скажу прямо. Почему Вы так доброжелательны к Нарнии? Отчего хотите восстановить с нами торговые связи и вернуться к прежним временам? - Точнее, почему я не захвачу эти ценные ресурсы силой, - подвел итог Лум. Мальчик прищурился, с вызовом глядя на мужчину. Пусть вслух он этого не говорил, но орландец его прекрасно понял. - Простите Эдмунда, он не хотел оскорбить Вас таким вопросом... – начала было Сьюзен, но не успел Питер остановить сестру, как это сделал сам гость: - О, не стоит. Наоборот, это очень хороший вопрос. Прежде чем ответить, могу ли я полюбопытствовать, чем он продиктован? - Зачастую доброта имеет за собой дурные намерения. У меня есть своеобразный опыт по этой части, - отозвался Эдмунд, поджав губы. Более точно касаться темы Джадис ему не хотелось, да и Лум был достаточно тактичен и умен, чтобы не заходить слишком далеко. - Вы правы, не следует забывать о том, что Нарния – не единственное государство на материке. Бдительность терять никогда не стоит, однако на вашем месте я бы опасался не Орландии... - Что Вы хотите этим сказать? – нахмурился государь. Лум пожал плечами, мягко усмехнувшись: - Понимайте, как хотите, король Питер. Но Орландия не станет угрожать независимости Нарнии, если на то не будет действительно весомых причин. У нас и без того достаточно богатств, чтобы процветать и здравствовать, а за мировым господством охотится лишь амбициозный глупец. Враждовать с теми, кто одолел Белую Колдунью, желания у меня нет. Да и историческую родину своих предков я уважаю. Я ответил на Ваш вопрос, король Эдмунд? - Пожалуй, да. Благодарю, - кивнул младший король и более в обсуждении не участвовал. Он лишь слушал беседу брата с гостем и не сразу почувствовал, как Люси дергает его за плащ. - Эд... – шепнула девочка еле слышно. Эдмунд быстро покосился на нее и приподнял брови: мол, чего хотела? – Что он имел в виду, когда про предков говорил? - Орландию основал нарнийский принц, и с тех пор династия не прерывалась, - ответил он шепотом. – А теперь тихо. В голове эхом прозвучал голос учителя: «В каком году от создания Нарнии имело место это событие?». Мальчик благодаря занятиям с легкостью мог ответить: в сто восьмидесятом, без малого тысячу лет назад. Лум производит впечатление благородного правителя и воина, недаром в их стране развито рыцарство. Однако многозначительный взгляд и тонкий намек не давали Эдмунду покоя. Он размышлял о значении произнесенных слов до тех пор, пока Питер не распрощался с гостем, уставшим с дороги. Когда шаги делегации Орландии стихли вдали, короли переглянулись между собой. Воцарилось недолгое молчание, прерванное Люси, которая наконец расслабилась. Корона едва не съехала с ее головы, из-за чего девочка ойкнула и разрядила обстановку. - Что ж, пока все идет более-менее гладко, - подвел итог Питер, не скрывая облегчения. Сьюзен покосилась на Эдмунда, который сразу нахмурился. - Что? Я не могу задать невинного вопроса нашему гостю? - И подать ему идею идти на нас войной? Отличная тактика, Эдмунд, просто превосходная, - язвительно протянула королева. – Ты бы ему еще прямым текстом это предложил. - Будь у него такое намерение, он бы и так пошел, без моей ценной помощи, - отозвался сердито мальчик. Питер цыкнул на обоих, чтобы не мешали думать. Младший король надулся: по его мнению, ничего, что заслуживало бы порицания, он не сделал. В конце концов, Лум с визитом не только к государю приехал, а со стороны Эдмунда и без того было проявлено достаточно почтения. Люси навязчиво потянула Сьюзен к выходу – ей ужасно наскучило стоять без дела. Старшая королева оглянулась на Питера, который кивнул в знак одобрения. В ее помощи пока не было нужды. Сказав, что контроль за приемом гостей остается за ней, Сьюзен ушла. Из-за дверей еще долго доносился звонкий голос Люси, которой, очевидно, было слишком рано заниматься политикой. Братья остались одни в зале для переговоров. Питер задумчиво постукивал пальцами по натертому до блеска столу. Взгляд его был пуст и отстранен. Эдмунд, которому было скучно стоять, устроился на обитом бархатом стуле, небрежно отбросив назад мешающуюся мантию. Очень хотелось снять с головы неудобную корону, но он пока терпел, так же, как сдерживал желание накинуться на брата с вопросами. Верховный король не любил, чтобы его отвлекали, и потому мальчик запасся терпением. - Мне очень не нравится этот намек, Эд, - наконец произнес государь. - Тебе потребовалось столько времени, чтобы это понять? Я вот сразу управился, - ответил мальчик раздраженно. – На Тархистан едва ли не пальцем указывает, ты глянь, а! - Да, пожалуй, больше вариантов нет... – кивнул Питер. – Не Эттинсмур же с великанами он в виду имеет? - Они не так умны, все нарнийцы об этом твердят. Только вот... – Эдмунд мрачно замолчал, раздумывая, продолжать ли или не стоит. Верховный король решил все за него, требовательно прищурившись. Младший поджал губы. – Луму я бы тоже доверять не стал. - Почему? Он вполне благосклонно к Нарнии настроен. - Колдунья тоже вела себя милейшим образом, и что из того вышло? – воскликнул Эдмунд. Второго раза он не допустит, ну уж нет! – Я лучше сразу буду думать о человеке плохо, а потом обрадуюсь своей неправоте, нежели разочаруюсь в нем. - Какой ему резон лгать? Орландия под самым нашим боком, конфликты ни Луму, ни нам ни к чему. - Тебе не приходило в голову, что он хочет стравить нас с Тархистаном? Поссорить, а после по-тихому территорию свободную себе присвоить? Мы не можем знать, что у него в голове, и слепо верить каждому слову. - Никто и не собирался этого делать, - твердо произнес Питер. Спокойная уверенность в его голосе зацепила Эдмунда, резанула. Ему показалось, что его слова проходят мимо брата, никоим образом не влияют на его решение. От этого становилось немного обидно. Совсем каплю. – Его слова никоим образом не повлияют на нашу политику в отношении Тархистана. Разве что я буду более осторожен. Орландию списывать со счетов нельзя, но признай: она – угроза куда меньшая, чем тот же Тархистан. Союз с югом нам жизненно необходим. На севере бушуют великаны, в наших лесах бродят приспешники Колдуньи – не хватало еще врагов в тылу. - Ясно, - буркнул хмуро Эдмунд, вставая. Питер был по-своему прав. Возможно, подозрительность мальчика была чрезмерной после знакомства с Джадис. Не стоит видеть во всех врагов вселенского масштаба... Ничто не мешает дружить с Орландией, но приглядывать за ней исподтишка. – Тогда я свободен? - До торжественного ужина, - кивнул Верховный король. Младший помотал головой, прогоняя усталость, и покинул зал заседаний. В запасе у него было несколько часов. Негоже гостей приглашать за стол, не дав возможности смыть дорожную пыль. Определить направление разговоров необходимо сразу же, а вот детали правители будут обсуждать несколько дней. Эдмунд тихо вздохнул. Это сколько ж еще времени придется соблюдать этот чертов этикет и терпеть беготню во дворце. Даже сейчас, когда делегация прибыла, суета в Кэр-Паравале не утихла. Мальчик был вынужден, помимо размышлений, еще и лавировать между слугами, ибо не все успевали заметить невысокого короля в толпе. Быть сбитым кем-то из подданных Эдмунду не хотелось. В животе предательски заурчало. С самого утра он был на ногах, вместе с Питером и Сьюзен исправляя последние недочеты. Конечно, старшая королева бегала больше всех – именно благодаря ей роскошное оформление дворца и соблюдение всех правил так поразило гостей. Но и мальчик вымотался, а до ужина еще было ох как далеко. Пока Лум отдохнет, наберется сил, почистит перья, вечность пройдет, а Эдмунд Справедливый более не станет доставать его вопросами, ибо умрет от голода. Все будут счастливы... Но он не позволит такой радости случиться! Так что король направился к месту, где стал уже частым гостем – на кухню. Слуги давно не удивлялись визитам мальчишки, которому для похождений и приключений требовалось немало топлива. Здесь можно было не забивать голову, какую ложку взять первой и каким уголком салфетки вытирать губы. Возможно, поэтому Эдмунд любил сюда наведываться. И сейчас Бобриха, верная подруга Люси, встретила его с распростертыми объятьями. Приближенную королевы никто не заставлял работать на кухне – всем известно, насколько это трудно, но она жаждала приносить друзьям пользу. По ее словам, это совсем не сложно, если заниматься любимым делом! Эдмунд искренне сомневался, что труд в жарком помещении приносит наслаждение, но не вмешивался. Пусть Бобриха занимается, чем хочет: в любом случае она вольна уходить и приходить когда вздумается. С ее мужем у младшего короля отношения не складывались. То ли Бобр не простил предателя и сторонника Колдуньи, то ли просто не мог ему доверять, так и осталось неизвестным. Эдмунд же не горел желанием спрашивать. Тему Джадис, негласно признанную запрещенной в Кэр-Паравале, поднимать лишний раз не хотелось. И если с министром они общались уважительно, но без особой теплоты, то Бобриха, казалось, не могла относиться к детям иначе, чем с любовью и стремлением накормить. Мальчика и первое, и второе полностью устраивало. На кухне кипела работа. Поварята сновали тут и там, кто-то даже умудрился наступить королю на мантию. Эдмунда дернуло назад, но извинений услышать было не суждено. Виновник или испугался, или попросту не заметил проступка. Мальчик накрутил мантию на руку от греха подальше и с любопытством заглянул на стол, полный яств и всяких вкусностей. Их, наверное, хватило бы на всю Нарнию, Орландию и еще Тархистану бы досталось с краешка! Куда так много? Глаза на лоб полезли. Это же Сьюзен составляла меню, хотя это и есть девчоночье дело... - Ох, успеть бы до вечера! – к столу приблизился поднос, даже на вид тяжелый. Эдмунд спохватился и помог коротенькой Бобрихе водрузить его на свободное место, которого уже не хватало. Та благодарно кивнула, запыхавшаяся, забегавшаяся. - Да куда уж больше-то? Это до самой осени не съесть, - заметил он с опаской. - Как же, такой прием! Нужно, чтобы все прошло идеально... Точно Сьюзен всем мозги промыла, вот наверняка. Для дотошной сестры лишняя вишенка на торте разрушит весь политический прием и послужит причиной войне. Все блюда выглядели, как вырезанные с картинки! Даже притронуться к ним было страшно. Эдмунд высмотрел с краю пирожные, прикинул, как их сдвинуть, чтобы не заметили пропажи, и цапнул одно из них. Он уже вознамерился было вкусить желанное лакомство, как... - Подожди-ка! – руку мальчика ловко отодвинули ото рта. Король растерянно заморгал. Так нагло его не обрывала даже Сьюзен! Какого черта?! Он вообще-то умирает с голоду, а с ним так жестоко... Однако Бобриха была неумолима. По первому ее слову к столу подскочил шустрый сатир и поддел нежный крем с такого же пирожного ложкой! Эдмунд окончательно растерялся от такого нахальства. Он даже разозлиться не мог, настолько не понимал, что, собственно, происходит. Долгим взглядом мальчик проводил сатира, облизавшего прибор, почмокавшего и важно кивнувшего, и уставился на Бобриху. Та развела лапами. – Это дегустатор. Проверяет, безопасна ли еда, не отравлена ли. - Но раньше ведь такого не было! Что за нововведения! – слабо возмутился Эдмунд. - Было, мальчик мой, было. Просто эта процедура проводится не в вашем присутствии. Да ты ешь, ешь! - Неужели это жизненно необходимо? – король уставился на пирожное, чей кремовый завиток был так беспардонно смят и испорчен безжалостной ложкой дегустатора. Внутри было такое чувство, словно кто-то также бесцеремонно сгреб и растоптал самое дорогое и личное, покусился на нечто интимное. Даже свое, нетронутое лакомство утратило всю прелесть в глазах Эдмунда. Он и предположить не мог, что еда, подаваемая им на стол, проходит такую проверку. - Еще бы! На ужин соберется множество влиятельных лиц. Нужно соблюдать все меры безопасности. - Но Ваши пирожки... – беспомощно произнес Эдмунд. – Неужели и их тоже... - Дорогой, уж их-то проверять нет никакого смысла! Свою выпечку я никому не доверю и глаз с нее не спускаю. Никто их не трогал до тебя, - Бобриха по-доброму усмехнулась, и мальчик немного успокоился. Правила, правила, опять правила. Кошмар, а ему казалось, что в интернате строгие порядки. Во дворце даже откусить ничего нельзя, не посоветовавшись с дегустатором! Скоро и в рот при зевке заглядывать начнут – не зря ведь слуги так и норовят зайти в покои и помочь раздеться. Эдмунд уже устал их выгонять. Одежду он пока в состоянии снять и сам. Помощь требовалась только при подготовке к важным мероприятиям, как сегодняшнее, когда все должно быть идеально... Опять это идеально! Мальчик глухо рыкнул и запихнул пирожное в рот. К черту дегустатора и правила, он хочет есть! Бобриха с улыбкой смотрела на него, как мама, когда ее младший сын, считающий себя взрослым, вел себя по-ребячьи. Мама, чье лицо в памяти Эдмунда уже подернулось дымкой и стало смутным воспоминанием из той, другой жизни... - И почему я не удивлена? – раздался за спиной знакомый голос. Мальчик обернулся и расплылся в усмешке. - Какие люди к нам пожаловали! Сьюзен, а разве сиятельные королевы испытывают голод? Разве это отвечает светскому поведению? - Я пришла проверить, все ли в порядке. И очень удачно встретила тебя. - А что такое? - Питер тебя искал, просил... - С этого и надо было начинать! – это восклицание донеслось уже из-за дверей, за которыми скрылся Эдмунд. Мантия серебряным росчерком мелькнула в проеме. Сьюзен негромко закончила: - Просил не опоздать к ужину... – и прыснула, тут же став серьезной. - Что ж, он будет очень рад сообщить об этом лично. *** Ноги дрожали так, что встать было невероятно трудной задачей. Тело словно вознамерилось устроить на песке ристалища ночлег и не желало подниматься. Колени разъезжались, одежда вся измазалась в пыли. Меч валялся где-то в стороне. Эдмунд никогда не чувствовал себя настолько жалким и ничтожным. - Ваше Величество, нам стоит прекратить, - твердо произнес Ореиус. Кентавр не смел подать королю, замершему на четвереньках, руки, уже получал за предложение помощи по голове. Все, что оставалось воину, - это возвышаться над дрожащим учеником и ждать, когда тот в пятый раз за тренировку встанет на ноги. Эдмунда нещадно трясло. Сам организм умолял его остановиться, прекратить эту психологическую пытку, но мальчик вознамерился во что бы то ни стало победить свою слабость. Именно сегодня, именно сейчас, потому что хватит смотреть на противника оленьими глазами вместо того, чтобы дать отпор! Сколько времени прошло, а толку никакого. Долго еще ему считать себя трусом, а не достойным воином? Судя по результатам тренировки – да. Еще очень долго. Совет Питера ожидаемо не помог. Эдмунд не верил, что столь простая уловка может победить его фобию, но в глубине души надеялся, что она сработает. Увы, он ошибался. Никакие приятные и теплые воспоминания не смогли прогнать призрака Джадис, встающего перед глазами, стоило мечу противника взметнуться в воздух. Мышцы мгновенно застывали, его сковывал страх. Король утрачивал способность двигаться и мог только смотреть на удар, что должен бы быть смертоносным, кабы не направлялся рукой Ореиуса. Плюнув на глупые отмазки, Эдмунд решился взглянуть кошмару в лицо. Он примет открытый бой и отразит чертов первый удар. Сегодня или никогда! Кардинальный метод не принес облегчения. Кажется, только ухудшил ситуацию. Если в первый раз мальчик просто замер, с ужасом глядя на кентавра, то в последующие попытки ноги переставали его держать, и он просто падал на песок. Как ни приказывал себе Эдмунд поднять меч и отразить атаку, руки не слушались, а вставать после нового поражения было все труднее. И все унизительней было сносить поражения, следующие одно за другим... Медленно, борясь с самим собой, он поднялся. Отвернувшись, вытер рукавом грязное лицо, чтобы генерал не увидел постыдных злых слез, и хрипло велел: - Еще раз. - Вы же видите, что ожидаемого результата нет. Нельзя так изводить себя, - даже терпению кентавра, поистине безграничному, пришел конец. - Я сказал, еще раз! – рявкнул Эдмунд, сверкнув глазами. – Или ты не слышал моего приказа?! Ореиус выпрямился, гордо поднял голову. Он прекрасно видел, в каком состоянии находится мальчик, и потому не стал обижаться. Наоборот, он произнес звучно: - Вы слишком зациклены на своей проблеме. Ее следует отпустить, смириться. - И ждать, пока все само пройдет? – выкрикнул мальчик, сжимая рукоять клинка. Лезвие, доселе зеркальное, покрыл толстый слой пыли. – Сколько, Ореиус, скажи мне? Сколько еще ждать? - Не Вы один проходите через такое состояние, Ваше Величество. Это естественно даже для взрослых воинов, а учитывая Ваш юный возраст... - Ты хочешь сказать, что я несмышленый ребенок? – взвился Эдмунд. Он и так находился в отчаянии, а генерал позволяет себе подобные высказывания! - Я лишь хочу сказать, что первая битва – тяжелое испытание для каждого воина. Полученная в ней тяжелая рана – испытание вдвойне. Вас никто не осуждает, не бойтесь этого. Только время поможет. - Так сколько потребуется этого времени? – спросил Эдмунд хрипло. Меч рассек воздух со злым, отчаянным свистом. – Может, год? Два? Нарния нуждается во мне сейчас. По лесам бродят приспешники Колдуньи! Питеру одному с ними драться? Я выбью из себя этот страх, даже если придется падать десятки, сотни раз! - Тогда я требую перерыва. Вы сейчас рухнете в обморок, чего я не могу допустить, как бы Вы ни желали обратного, - твердо произнес кентавр. Его уверенность ничто не могло поколебать. Король и сам понимал его правоту. Слишком сильно дрожали колени, чтобы служить надежной опорой. Только из-за этого Эдмунд нехотя согласился на короткую передышку. Ореиус отошел в сторону, величественно ступая копытами по взрытому песку, гордый, сильный... Мальчик тихо фыркнул и вытер рукавом лезвие меча. Сквозь серую пыль блеснула сталь, похожая на серебряное зеркало. Король с горечью и раздражением всмотрелся в свое отражение. И это защитник Нарнии? Это напророченный правитель волшебной страны? Он больше похож на слабака, не способного справиться с глупыми, канувшими в прошлое воспоминаниями. Почему не выходит себя перебороть, сколько бы он ни старался? Почему руки сами собой опускаются, а внутри возникает уверенность, что от удара все равно не скрыться, что он неминуем и все равно настигнет свою цель? Откуда берется этот липкий, берущий за горло страх, вопящий о скорой гибели и приводящий к ней? Ведь не будь его соперником Ореиус, жизнь мальчика давно бы уже оборвалась. Эдмунд закусил губы. Ведь он может отбить эту чертову атаку! Он обращается с мечом достаточно ловко, чтобы парировать удар. Только вот в спарринге, даже не настоящем бою, он цепенеет. И от собственной беспомощности и никчемности рождалась злость. Ярость на самого себя, на свое бессилие, неспособность что-либо изменить. Как ему можно доверить Нарнию, если он себя побороть не способен? Какой из него страж страны и народа, если за свою собственную жизнь король не может постоять?! Пальцы привычным движением прокрутили меч в ладони. Лезвие со свистом описало восьмерку. Руки управляли опасным клинком уже сами, без особого контроля Эдмунда. Наедине с собой он был достаточно ловок и быстр. Ореиус хвалил его стремительные, резкие атаки, пронзающие воздух. Куда все это девается? Ответа нет. Зеленые глаза Джадис, полные ярости и ненависти, словно выпивают все силы, оставляя лишь обреченность и осознание неминуемой смерти. Только вот Белая Колдунья давно мертва, а ее призрак до сих пор терзает мальчика. От воспоминаний о ней рука чуть дрогнула. Пальцы провернули рукоять слишком сильно, и она выскользнула из ладони. На автомате Эдмунд попытался подхватить меч. Руку ниже локтя обожгло болью. Клинок с глухим стуком упал в песок, а рукав рубашки прилип к коже, окрашиваясь в красный. Даже не от боли, а от одного вида крови к горлу подступила тошнота. Он уже видел свои мокрые, окрашенные багрецом пальцы, когда очнулся на руках у родных, когда черная тень смерти неохотно отступила. Картина перед глазами была настолько четкой, что Эдмунд пошатнулся. В воздухе повис тяжелый, металлический запах крови, скорее воображаемый, чем реальный, окутывавший битву у Беруны. Не таким уж и глубоким был порез, но хватило лишь одной детали, чтобы память воспроизвела страшный бой в мельчайших подробностях. Подоспевший Ореиус резко завел ему руку назад, подальше от глаз, и велел отвернуться и не смотреть. Эдмунд не стал сопротивляться, борясь с рвотными позывами. Каким слабым, ничтожным трусом он чувствовал себя в этот момент! Внутри было так тошно и мерзко, что даже гордость не давала о себе знать. - Пожалуй, хватит на сегодня, - тихо сказал он, признавая горькое поражение. Ему даже не требуется противник, чтобы выбыть из строя. Когда в желудке буря, а в голове туман, не стоит даже и мечтать выиграть бой с Ореиусом. - Я позову лекаря, - кентавр ловко перевязал порез заранее приготовленными бинтами. Эдмунд резко развернулся и выдернул руку. - Не нужно! - Но я вынужден настаивать, - заметил генерал строго. Король сжал кулаки и воскликнул: - Я сам дойду до лекаря! Не смей меня провожать. Я в состоянии добраться до него без посторонней помощи. Или даже на это я не способен?! На этой свирепой ноте Эдмунд покинул ристалище. Ореиусу не повезло попасть под удар, но мальчик предпочел показаться злым, нежели плаксивым. А слезы так и просились на глаза. Мальчик ненавидел плакать – даже в плену Колдуньи, раздавленный своим предательством, он не ревел. Сейчас же отчаяние и злость на самого себя достигли такого уровня, что зубы скрипели от прикладываемых усилий. Короли не плачут, они борются и побеждают... Тогда получается, что на трон его возвели совершенно зря. Эдмунд остановился в коридоре. Оглянулся – в душе вдруг проснулся страх, что кто-нибудь увидит его в столь унизительном состоянии, грязного, чумазого, с перевязанной рукой и дорожками слез на пыльных щеках. Чистым рукавом он поспешно вытер лицо, чтобы никто не стал свидетелем его слабости. Идти к лекарю перехотелось. Посвящать в свое поражение еще кого-то? Та гордость, что у Эдмунда еще осталась, сопротивлялась этому. В конце концов, он же не умирает. Порез совсем не глубокий, даже кровоточить перестал. Возвращаться к себе? До конца урока еще куча времени. Ранний приход вызовет вопросы и только подтвердит его несостоятельность как воина. От этих мыслей возникло желание забиться куда-нибудь в укромный уголок и выплакать там свою обиду, не боясь быть застуканным. Мальчику было известно много таких тайных мест, но если вдруг Питеру понадобится помощь брата, найти его будет невозможно... Даже сейчас, будучи полностью подавленным, Эдмунд не забывал о главной своей обязанности – по первому зову вставать рядом с Верховным королем. Значит, секретные ходы отпадали. Нужен компромисс. Мальчик шмыгнул носом и направился туда, где искать его будут в последнюю очередь, но обязательно найдут. В конюшнях на заднем дворе не было ни души, кроме самих грациозных животных. В воздухе пахло травами и лошадиным потом. Еще на подходе было слышно то заливистое ржание, то фырканье. Здесь было по-своему уютно. Государственные заботы и тревоги отступали прочь, ибо в стойлах царила иная жизнь – свободная, вольная... Филлип поднял точеную голову, когда створки в его стойло приоткрылись и внутрь зашел младший король Нарнии. Вид у него был откровенно несчастный, но в то же время вызывающий. Никто не посмел бы задать ему ни единого вопроса о том, что произошло, на пути сюда. Оказавшись в «комнате» друга, мальчик сбросил эту напускную агрессивность и высокомерие. Когда он был чем-то очень расстроен, он становился необычайно тихим, угрюмым. В этот раз Эдмунд Справедливый поставил рекорд, присев в углу и не проронив ни слова, даже приветственного. Конь неуверенно переступил на месте и тихонько боднул короля по плечу. Тот оглянулся и погладил товарища по скачкам по бархатному носу. - Тяжелые времена? – спросил Филлип. Мальчик тяжело вздохнул и отвернулся. Делиться своими горестями ему не очень хотелось. Конечно, если выговориться, станет легче... Но Эдмунд предпочитал держать свою тоску внутри, до тех пор, пока оболочка не станет для нее слишком тесной. Ведь никто не поймет всей глубины его отчаяния и безысходности, даже верный конь. Никто не воспримет его сомнения всерьез. Для Нарнии он младший брат Питера Великолепного, Эдмунд Справедливый, занявший трон Кэр-Параваля по праву, искупивший свое предательство кровью, разрушивший жезл Джадис. И никому не известно, что на самом деле второй король далеко не такой храбрый и сильный. Что он всего лишь мальчишка, боящийся вражеского клинка до полусмерти, страшащийся не оправдать ожиданий целой страны... И понимающий, что этот страх постепенно становится былью. В лесах воюют посланные Питером воины – истребление темных тварей Колдуньи идет полным ходом, но скоро королям нужно будет присоединиться к своим бойцам. Государь, несомненно, и в этом достигнет успеха, в военном деле он блистает, как никто другой. А Эдмунд? Ему не по силам выполнить свой долг перед Нарнией! Какой из него тогда король? Ничто не могло утешить затосковавшего мальчишку. Даже то, что он практически работает за двоих, не утешало. Сперва оба правителя торчали на переговорах с Лумом, но на это уходило огромное количество времени. Нарния же существовать не перестала. Жизнь в ней била ключом, и бурный ее поток нес во дворец множество проблем, требующих разрешения. Питер не мог разорваться надвое, и потому было решено, что пока Верховный сосредоточен на Орландии, Сьюзен и младший брат его подменят. На плечи Эдмунду легли обязанности не только его, но и Питера. Сестра облегчила эту ношу, но ненамного – она была не так сведуща в тонкостях правления. Порой кости начинали трещать от такого груза. Расписание, и без того плотное, стало окончательно забитым. Дела Питера, потом свои, потом учеба, потом спать. И при этом мальчик старался еще не терять нить переговоров и знакомиться с протоколами! «Да разве это важно? С бумажками возиться любой сможет, если научить...» - думал Эдмунд. Долг его заключается не только в работе с документацией и подстраховкой Верховного короля. И без него нашлись бы помощники, готовые выручить государя, вон их, целый дворец набился! Он еще и воин... Должен быть. Только вот реальность совершенно не соответствует заявленным ожиданиям. Может, Аслан в нем ошибся? На колени мягко опустились зеленые травинки. Гибкие стебли застряли в волосах, повисли перед глазами. Мальчик растерянно поднял голову. Филлип, искренне считая, что сочная трава – лучшее угощение, хотя бы так пытался приободрить приунывшего друга. - Не обидишься, если я не буду это есть? – усмехнулся Эдмунд, отряхиваясь. Конь фыркнул. - Черная полоса рано или поздно закончится, Ваше Величество. Нужно лишь набраться терпения... - Все вы так говорите. На себя бы посмотрели! - Это Вы правы. У меня терпения уже никакого нет! – Филлип рассерженно взмахнул хвостом, даже взбрыкнул. В ответ из соседнего стойла донеслось вызывающее ржание. – Орландские скакуны – нахалы, коих Аслан еще не видывал! Едва зубы сменились, а уже столько самомнения, что сил моих больше нет. Считают себя всех умней и мудрей, когда как слова произнести не могут... - Да ты завелся, друг мой, - заметил Эдмунд с усмешкой. - Жду не дождусь, когда это соседство кончится, - фыркнул Филлип и для пущей убедительности ударил копытом по стенке. Та затряслась от силы удара и тут же завибрировала от ответного. Мальчик с трудом сдержал смех. Война в конюшне шла ожесточенная и жаркая. - Недолго осталось нам терпеть, Филлип. Переговоры близятся к концу. Питер и Лум уже обо всем договорились. - Так за чем дело стало? - Мне кажется, что Лум его натаскать пытается. Неявно, конечно, но в этой задержке не вижу другого смысла. - Пестовать нашего короля решил? - Все полезно перед Тархистаном попрактиковаться, - здраво рассудил Эдмунд. Хотя доверие его к Луму не возросло, относиться к гостю мальчик стал несколько спокойней. Но и бдительности не уменьшил, пристально следя за настроением Питера. Младший король опасался, не попадет ли Верховный под влияние более опытного и хитрого союзника, но нет, подозрения были тщетными. Государь Нарнии был достаточно независим и серьезен, чтобы не допустить манипулирования собой. На этот счет душа Эдмунда была спокойна. - Действительно, скоро и Тисрок Рабадаш посетит Кэр-Параваль, - обеспокоенно кивнул Филлип. - Вроде как осенью должны приехать послы Тархистана. Точно ничего не неизвестно, ни сроки, ни состав делегации, - Эдмунд откинулся на мягкий травяной стог и закинул руки за голову. Неспешный разговор отвлекал от тоскливых мыслей, прогонял прочь уныние. – Так что в запасе есть еще время. - А король Лум ничего не говорил о Тархистане? Как-никак они соседи. - Нет, ничего, - легко соврал Эдмунд, не моргнув и глазом. Внутри чуть пискнула совесть, возражая против обмана друга, но ее тут же задавило чувство долга. Политические тонкости – государственная тайна, не подлежащая раскрытию. – Ему и волнения за Орландию хватает. - Лум – хороший король, но лошади у него отвратные, да не послужат мои слова причиной раздоров и сплетен, - не выдержал Филлип. Он вскинулся, звонко заржал, встал на дыбы, выражая свое возмущение. Эдмунд с улыбкой наблюдал за гордым другом, но вдруг навострил уши. Кое-что привлекло его внимание. - Тихо! – шикнул он на коня. Тот встряхнул гривой. - В чем дело? - Ты слышишь что-нибудь? - Нет. - Вот именно. Из соседнего стойла ничего не слышно, - тихо ответил Эдмунд, выползая из травяного стога. Если прежде в ответ на ржание Филлипа доносилось не менее звонкое и громкое, то теперь оно пропало. Эта деталь и привлекла внимание мальчика, зоркого на всякие мелочи. Он приник ухом к тонкой стенке, рискуя посадить себе занозу, и напряг слух. Филлип затих, лишь его дыхание, шумное и глубокое, мешало, но тут уж ничего не попишешь. Из соседнего стойла доносился тихий мужской голос и едва уловимое фырканье лошади, скрип кожи и стук копыт. Это не мог быть конюх – людей-слуг в Кэр-Паравале не было. Значит, хозяин, один из орландцев. Но что ему понадобилось в конюшне? У послов нет нужды покидать пределы дворца. Эдмунд прищурился. Может, он просто пришел проведать свою лошадь? Однако стук копыт снаружи стойл показал, что не только тоска по скакуну привела орландца на задний двор. Мальчик осторожно, стараясь не выдать себя, приоткрыл створки стойла Филлипа и увидел, как хвост орландской лошади скрывается за дверями конюшни. Хозяин вывел ее наружу, значит, собрался куда-то ехать! Но куда? Король прикусил губу. Он ведь говорил, что король Лум не так прост, как кажется на первый взгляд! Вот только Эдмунд не побежит, как Сьюзен, капать Питеру на мозг и гордиться своей правотой. Он сперва выяснит, какого черта гости покидают Кэр-Параваль, а потом уже решит, что делать и стоит ли вообще поднимать шум. - Может, не стоит этого делать? – протянул Филлип. Король не ответил, косясь на висящее на стене седло. Нет, упряжь займет слишком много времени! След орландца потеряется, и тогда нет смысла в этой поездке. Придется ехать без нее. Конь только вздохнул, не сопротивляясь мальчику, который повел его к выходу. Эдмунд незаметно выглянул наружу. Орландца на дворе не было видно, но стук копыт еще был слышен. Надо поторапливаться, пока он вовсе не затих! Забраться на спину Филлипу без стремени было той еще задачей, но с помощью забора король справился. Толкнув коня пятками в бока и ухватившись за гриву, он поскакал в знакомый до боли дворцовый парк, плавно переходящий в лес. Чтобы удержаться верхом, требовалось немало усилий – шкура коня была гладкой, лоснящейся. Чуть зазеваешься и сразу упадешь! Если бы не увлеченность Эдмунда верховой ездой, он бы не смог скакать во весь опор без упряжи. Стук копыт орландского коня сливался с биением сердца в собственной груди. Азарта мальчик не чувствовал, только настороженность, опаску и... И поразительное спокойствие. С непривычным для себя хладнокровием он следил за тем, чтобы не упускать цель из зоны слышимости и чтобы не быть замеченным самому. Эта гонка, ведомая лишь одному из всадников, не дурманила голову. Наоборот, сознание было чистым и ясным. Заметив вдали оставленного без присмотра коня, Филлип остановился, перешел с галопа на шаг. Эдмунд подобрался, оглядываясь по сторонам. Орландский жеребец стоял смирно. Хозяина рядом не было. Куда же делся посол? Наверняка отправился по своим черным коварным делам! Король спешился. Получается, нужно идти в лес и выяснять, какую тайну скрывает орландец. - Вам не кажется, что это не самая удачная затея? – Филлип нервно взмахнул хвостом. - Мы должны узнать, что же повело нашего гостя в лес, - упрямо возразил Эдмунд, но вперед по-прежнему не шел, словно что-то останавливало его. Конь озвучил мысли мальчика: - Вдруг там неведомая западня? У Вас же нет ни меча, ни другого оружия... Словно бы его наличие исправило положение! Король едва не фыркнул в полный голос, горько и раздраженно. Даже будь при нем клинок, более защищенным и сильным он бы не стал. Но Филлип по-своему прав. Идти следом за орландцем, обученным воином, тихо и незаметно выбравшимся за пределы Кэр-Параваля - разумно ли это? Внезапно Эдмунд разозлился на себя за эти сомнения. Кажется, он не только на ристалище превращается в труса, эта тенденция наблюдается уже и в обычной жизни! Это его лес, он король Нарнии и никто не посмеет его тронуть даже пальцем! Что бы ни задумывал орландец, он не посмеет навредить мальчику. Ведь так?.. А если нет? Если король Лум строит целый заговор против Питера, усыпляя бдительность последнего ложной доброжелательностью? Когда на ребре карты стоит так много, бедолагу, раскрывшего его замысел, не ждет ничего хорошего. В лесу полно оврагов, ям, в которые можно по глупости сорваться и сломать шею. Веселые дриады и наяды не делают чащу менее опасным местом. И туда Эдмунд Справедливый собирается соваться в одиночку? Королю на миг стало страшно оттого, что может ждать его под приятной тенью деревьев. Как ни странно, это чувство и толкнуло его вперед. Возражения Филлипа, выступающего голосом разума, не остановили мальчика, решительно направившегося в лес. Повеление не выдавать присутствия короля ни под каким предлогом до его возвращения заставило коня остаться на месте. Эдмунд же нырнул под сень ветвей. Долго еще ему бояться неведомо чего?! Пора кончать со страхом и слабостью, постыдными для настоящего правителя. Он во всем разберется. Только будет очень, очень осторожен. Шагать Эдмунд старался тихо, мягко. Трава под ним едва слышно шуршала, словно ветер коснулся гибких зеленых стеблей. Кустарники мальчик обходил кругом, чтобы ветки не затрещали и не выдали его. Попутно он старался отыскать хоть какие-то следы присутствия орландца, но лес выглядел нетронутым. Впереди что-то заблестело. Оказалось, это небольшое озеро притаилось в зеленой чаще. По воде шли идеально-ровные круги. Эдмунд постоял на берегу, напряженно размышляя. Наверное, придется возвращаться ни с чем. Но ничего, этот орландец еще попляшет! Не будь он король Нарнии, если не разберется, что к чему в этой темной истории. Филлип тем временем ждал хозяина на дороге. Он нервно поглядывал в сторону леса, навострив уши. Хотя бы слабый крик о помощи или другой сигнал о беде не укроется от его чуткого слуха! Орландский жеребец с удивлением, даже презрением, наблюдал за беспокойным собратом и пощипывал сочную травку. Он не шевельнулся при звуке шагов из леса. Филлип резко развернулся и едва не встал на дыбы. Это был не Эдмунд, а орландец – высокий, светловолосый мужчина, застывший в изумлении! С ужасом и одновременно яростью конь взглянул на его меч, спрятанный в ножнах. Невольно он отметил и его влажную одежду, но тут же об этом позабыл. Что этот подлец сделал с младшим королем Нарнии? Однако будь это так, воин наверняка выдал бы свое волнение, а не взирал бы на бесхозного жеребца с искренним недоумением. Он ни за что бы не сделал бы шаг вперед, вытянув вперед руки и прошептав успокаивающе: - Тише, мальчик. Я тебя не трону. Не бушуй... Филлип уже хотел возразить, что он никакой не мальчик и бушует по вполне объяснимой причине. Но когда слова почти вырвались наружу, конь вдруг осекся и лишь звонко заржал. Судя по всему, орландец не знал о присутствии Эдмунда в лесу. В королевских конюшнях был лишь один говорящий конь. О том, кому он принадлежит, знали все, даже гости. Возможно, Эдмунду просто повезло не пересечься с загадочным послом в чаще. Если Филлип выдаст себя, то королю по возвращению несдобровать. Эти мысли молнией пронеслись в голове коня, и он решил притвориться обычным животным. Ох уж эти иностранцы, забывающие, что Нарния разительно отличается от их родины... - Ты что, из дворца убежал? – отсутствие на Филлипе упряжи обмануло орландца. Видимо, ему не пришло в голову, что где-то рядом находится всадник. Его предположение было куда логичнее: - Я, наверное, ворота на заднем дворе не запер, а ты выскочил, негодник. «Это кто еще тут негодник!» - мысленно возмутился Филлип и гневно фыркнул, отстраняясь от протянутой ладони. Страшно хотелось цапнуть наглеца за пальцы, но рано или поздно ведь вскроется его разумность, и тогда всем придется несладко. Мужчина покачал головой с улыбкой. - Сноровистый. Но красивый, чертяга! «Не в пример твоему коню, - невольно согласился Филлип. – Но большей сговорчивости от меня не жди! Знай, я за тобой слежу!». Воин, не подозревая о зреющих в конской голове планах, с легкостью запрыгнул в седло своего жеребца и цокнул языком. - Пойдем, малыш. Я отведу тебя домой. Конь же неуверенно переступил на месте. Он никак не мог придумать предлога, который и позволит ему остаться, и не вызовет подозрений. Убежать? А если орландец в погоню кинется, по всей Нарнии от него носиться? Не дело. Сопротивляться? Так и Эдмунд из лесу выберется, навстречу возможной гибели. Подчиниться? Но тогда королю придется возвращаться пешком... Здраво рассудив, что долгая прогулка все же лучше смерти, Филлип шагнул вперед и тут же замер, фыркнув. - Ну же, давай. Не бойся... – поманил его орландец. Глаза у него были добрые, таких у злодеев не бывает. Хотя Филлип видел не так уж много коварных мерзавцев, чтобы судить с такой уверенностью. Выбора у него не было. Неохотно конь последовал за всадником, который нахваливал его покладистость, ни о чем не подозревая. Филлипу ужасно хотелось столкнуть его с седла на землю, но он сдерживался. Обычные глупые лошади, как орландские, не выказывают агрессии. Смеяться все равно Филлип будет последним... - Вот ты и дома. Больше не убегай, хорошо? Меня может не оказаться рядом, а в лесу бродят волки. Все огорчатся, если такого красавца загрызут дикие звери, - орландец ласково потрепал коня по бархатному носу. Тот насмешливо выдохнул воздух из больших ноздрей, сдув светлые кудри посла с лица. Это кто кому рассказывать должен об обитателях леса? Кажется, гостя ждет невероятный сюрприз... Снаружи заскрежетали закрываемые ворота, отрезая задний двор от дворцового парка. Зазвенели цепи, которыми опутали запертый замок. Филлип тяжело вздохнул. Эдмунда тоже будет ждать сюрприз, когда он обнаружит, что возвращаться ему придется на своих двоих. Путь-то неблизкий... *** - Я бы не стал Вас беспокоить, Ваше Величество, но состояние Вашего брата действительно плачевное, - Ореиус был как никогда серьезен. Питер внимательно слушал, кусая губы. Даже короткая передышка, предназначенная для отдыха, таковой не являлась. Стоило хоть немного выдохнуть, как проблемы наваливались плотным комом, напоминая, что расслабляться еще рано. Кентавр поймал Верховного короля, когда тот вышел насладиться свежим воздухом. От нескольких часов прений с Лумом голова шла кругом и путались мысли. Переговоры выдались отнюдь не такими простыми, как предполагалось. Об основных моментах правители договорились в первые дни, а обсуждение деталей неприятно затянулось. Причем Питеру казалось, что орландец не просто упрямится, что эти растянутые во времени беседы служат другой цели. Его... Испытывали? Другого объяснения государь Нарнии не мог придумать. Лум точно проверял его на прочность и выдержку, прощупывал почву. Смотрел, насколько силен новоявленный король. Хитрые глаза мужчины и его ровный, плавный голос все больше убеждали Питера в том, что на самом деле переговоры для Лума закончены. Он уже все для себя решил, только вот делиться этим заключением не торопился. Вместо этого он кардинально менял свое поведение: вчера он был льстив и сладок, сегодня, наоборот, провоцировал и тонко язвил. Завтра же ударялся в ностальгию, испытывая терпение собеседника. Поначалу Питера это злило, но он сдерживал себя. Накапливающаяся усталость давала о себе знать, а затем Верховного короля вдруг озарило. Ведь из этой проверки можно извлечь полезные уроки! Лум не просто прощупывает его – он демонстрирует, насколько многогранной может быть дипломатия, насколько различны могут быть методы достижения цели. Если это действительно так, то в поведении короля прослеживалась логика. Он иносказательно предупредил о Тархистане и давал неопытному юнцу, коим был Питер, в руки оружие. А уж воспользуется ли государь Нарнии полученными сведениями или же нет, было явно не заботой Лума. Стоило Питеру это понять, как сохранять хладнокровие стало гораздо проще. Где было необходимо, он стоял на своем. Где можно было дать послабление, он не упирался, чередуя мягкость с твердостью. Порой во взгляде Лума мелькало одобрение, но тут же исчезало за непроницаемой стеной. Верховный король следил за каждым движением орландского владыки, стараясь подмечать детали, манеру поведения. Сколько бы он ни учился, для проверенных временем правителей он все равно останется тринадцатилетним мальчишкой, взошедшим на трон. Пусть эта маска послужит Нарнии на благо, и враги не ожидают от него большой проницательности! Но стоило признать – без помощи родных Питер Великолепный не смог бы уделять переговорам должного внимания. Сьюзен и Эдмунд крутились, точно белки в колесе. Они даже перестали грызться между собой и ругаться по мелочам, работая заодно. Младший брат поначалу даже присутствовал на беседах с Лумом, но преимущественно молчал. Лидером Нарнии выступал Питер, он и говорил – наедине же обсудить услышанное ребята могли лишь по окончании встречи, когда решение уже было принято. Глазами же Эдмунд не мог передать, что он думает, а спорить с государем, очевидно, не хотел. Так что было решено, что младший король сосредоточится на Нарнии вместе со Сьюзен, а Верховный займется Орландией. И все вроде бы шло прекрасно. Союз заключится буквально на днях, переговоры близятся к завершению. Пора бы вздохнуть спокойно, но визит Ореиуса испортил всю радость и изрядно встревожил Питера. Он знал, что кентавр никогда не отвлек бы его по пустяковому поводу. То, что генерал заводит на одну и ту же тему второй разговор, сулило плохие вести. - Усердие Вашего брата похвально, но оно лишь ухудшает положение. Я бы рекомендовал на время прекратить занятия фехтованием, но боюсь, что ко мне Его Величество не прислушается... - Неужели все настолько плохо, Ореиус? – нахмурившись, спросил Питер. – В прошлый раз ты говорил, что это поправимо. - Я отнюдь не сгущаю краски, Ваше Величество, - спокойно ответил кентавр. – Сегодня он не держался на ногах, а при виде крови его едва не стошнило. Ссадина неопасна, но от услуг лекаря Эдмунд отказался, как и от моей помощи. Более того, он вовсе не посетил целителя. Он слишком горд, чтобы делиться с кем-либо этой бедою, но я не могу молчать. Не имею права скрывать от Вас правду. - Я даже не думал, что могут возникнуть проблемы такого рода, - выдохнул Питер, скрещивая на груди руки. Ему, обожающему фехтование, было трудно понять чувства брата. Ведь после битвы все было в полном порядке. Эд радовался, как и все нарнийцы, был вполне здоров и жив, весел и энергичен... - Посттравматический шок во всей красе. Вас он, хвала Аслану, обошел, но Его Величеству повезло меньше. - Так, говоришь, занятия следует прервать? – внутри похолодело от осознания того, как Эдмунд отреагирует на такое предложение. Он наверняка будет рвать и метать, дико злиться, ибо это отступление будет приравнено к его поражению, неспособности что-либо сделать. Ссора неизбежна, а Питеру ругаться с братом очень не хотелось. В кои-то веки они жили в согласии, не цапаясь по поводу и без... Верховный король всем сердцем не желал рушить этот хрупкий мир, но Эдмунд явно не в силах справиться с собой. Он слишком горд, чтобы просить кого-то о помощи. Не будь Ореиуса, вряд ли кто-нибудь узнал бы о его проблемах. А раз для брата так будет лучше, то Питер сделает это, несмотря на вероятную ссору и разлад. Он возьмет дело в свои руки, а Эд потом поймет, что это было необходимо. Когда-нибудь потом... – Я поговорю с ним. - Уж будьте так любезны, Ваше Величество. - Что насчет охоты за приспешниками Колдуньи? Есть результаты? – сменил Питер тему разговора. Генерал степенно кивнул. Конская спина лоснилась в свете солнца, озаряющем передний двор Кэр-Параваля. - Они уходят в горы, на северо-запад. Отправленные отряды отрезают им пути отступления, но бои идут жесткие. - Держи меня в курсе дела. Нельзя позволить им улизнуть. Чем больше темных тварей ускользнет, тем больше бед нас ждет в будущем, - твердо произнес Питер. – Нужно ковать железо, пока горячо. - Я приложу все усилия, чтобы добить врагов, но вскоре может потребоваться Ваше присутствие, - поклонился Ореиус и удалился. Верховный король тяжело вздохнул. Как же хотелось выкинуть из головы все заботы, широко зевнуть и завалиться спать! О последнем он мечтает больше всего. Да хотя бы начать с малого – опустить плечи, не держать их идеально расправленными, опереться на двери и снять с головы тяжелую корону. Шея ныла, не переставая, от драгоценного груза. Однако мечты так и оставались мечтами. Питер принял тот факт, что отныне каждый его вздох подвергается строгой оценке, со смирением. Занимаемая должность обязывает его вести себя подобающе не только перед чужими, но и перед своими подданными. В любой момент он должен подавать пример. Правила и запреты окутывали Верховного короля с ног до головы. Питер старался следовать им даже в часы отдыха. Чем быстрее он привыкнет к новым нормам, тем скорее перестанет их замечать. Они станут чем-то само собой разумеющимся, что не нужно поминутно контролировать. Поначалу будет трудно, но дальше станет легче жить. В этом Питер был полностью солидарен со Сьюзен и категорически не согласен с Эдмундом, который только и делал, что нарушал правила, если ситуация не требовала полной серьезности и отдачи. Мальчик относился к ним с удивительным пренебрежением, и иногда Питер не мог иногда даже предположить, во что брат вляпается на этот раз. Как, например, сейчас. Верховный король даже не сразу понял, что на главный двор вошел не кто иной, как младший правитель Нарнии. Но как он выглядел! Видит Аслан, Питер не смог бы так изгваздаться, как бы ни старался. Рубашка Эдмунда была вся измята, покрыта темными пятнами от росы, зелеными – от листьев и коричневыми – от земли. Штаны по колено пропитались водой - побывали не то в ручье, не то в реке, судя по мокрым следам, оставляемым сапогами. Черные волосы походили на птичье гнездо, столько в нем было веточек, листочков и мелкого лесного мусора. И из всего этого великолепия доносилось сердитое сопение. - Эд, что с тобой? – если поначалу Питер испугался за брата, то теперь его распирал смех. Мальчик явно был здоров и цел, только зол на весь мир. Он ненавидел выглядеть смешно, а Верховного короля буквально разрывало от сдерживаемого хохота. – Где ты был? - Я гулял! – рявкнул Эдмунд, пролетая мимо и оставляя за собой незабываемый шлейф запахов болота и свежего, влажного леса. Питер крепился изо всех сил. - Куда ты опять встрял? – спросил он дрожащим от смеха голосом. Младший король резко развернулся. В лицо государю полетели капли воды с его влажных волос. - Я не встревал никуда! Сначала я поехал за орландцем, а когда вышел из чащи, не нашел Филлипа! От самого озера я тащился пешком, а когда решил сократить путь через лес, провалился в овраг, вдоволь повалялся на земле и грохнулся в ручей! А когда наконец добрался до заднего двора, ворота оказались заперты, и слуг рядом нет, а взобраться на них я не могу, они слишком высокие и не за что зацепиться! Так что я обошел весь периметр Кэр-Параваля! И не смей спрашивать меня, почему так по-дурацки вышло! - Только один вопрос. Как ты в ручей то угодил? – Питер просто не мог промолчать. Эта свирепая тирада вызывала такое желание расхохотаться в голос, что на глазах выступали слезы. Конечно, только Эдмунд из их семьи мог умудриться проделать полный тягот путь и найти себе на голову приключений, высосав их буквально из пальца. - Это все дриада, выскочила перед самым носом! – проворчал недовольно мальчик. Питер глубоко вздохнул, беря себя в руки. Это было очень непросто. - Как скажешь. Дриада так дриада... Пойдем, тебя нужно привести в порядок. - Что, не отвечаю местной моде? – сварливо осведомился Эдмунд, но сопротивляться не стал. Он и сам понимал, что смотрится крайне нелепо в одеянии лесного духа. Быстро шагая по коридорам дворца, Верховный король удивлялся, почему только младший брат умудряется влипнуть в неприятности, причем в прямом и переносном смыслах. Рядом с ним Питер чувствовал себя прежним, обыкновенным мальчишкой, без груза ответственности на плечах и короны на голове. Он осторожно выглянул из-за угла. Эдмунд выглянул следом, роняя с головы капли грязной воды, и спросил: – Чего ждем? - Ты хочешь попасться на глаза Сью? Ее же удар хватит, если она тебя увидит в таком виде, - произнес Питер с легкой улыбкой. Младший король распахнул глаза. - Правда? Так, где Сьюзен? Я должен немедленно ее повстречать!.. Шучу я, шучу. На самом деле можно поступить гораздо проще. - О чем ты говоришь? – Верховный король с непониманием проследил глазами, как мальчик, скользя в мокрых сапогах по мраморному полу, прошел к противоположной стене и откинул штору в сторону. Ощупав каменную кладку, он на что-то нажал... И не произошло ровным счетом ничего. Эдмунд сердито засопел, отступил на несколько шагов назад, нахмуренный и недовольный. Теперь уже Питер спросил: - Чего ждем? - Не спешите, Ваше Величество, сейчас все будет, - язвительно отозвался брат. Теперь его внимания удостоилась кисточка от штор. Он со всей силы дернул ее, и государь едва не втянул голову в плечи. Ему показалось, что скрежет донесся сверху и сейчас на их макушки обрушится сорванный карниз. Но нет, все было в порядке. Изумлению Питера не было предела, когда Эдмунд, вернувшись, пнул стену и каменная кладка провернулась, открыв темный проход! Пока Верховный король хватал ртом воздух, младший буркнул: – Здесь Сью мы точно не встретим. А если и встретим, то удар схвачу уже я. Питер, с трудом приходя в себя, спустился следом за братом по ветхим, полуразрушенным ступенькам. В потайном ходе было очень узко и неудобно, и после лестницы лучше не стало. Он не мог даже вообразить, что изнутри Кэр-Параваль окутан паутиной лазеек и тайных троп, что он точно губка пронизан ими. Эта часть дворца, властелином которого подросток звался, была ему неведома. Эдмунд же, идущий уверенно и быстро, бывал здесь явно не впервые. Темнота не мешала ему двигаться в нужном направлении практически наощупь! Он ориентировался в хитросплетении коридоров с такой легкостью, словно бродил по ним днями и ночами. Хотя, возможно, так и было! За прошедшее время Питер настолько углубился в правление страной, что и не знал точно, чем занимаются члены его семьи. Он виделся с ними исключительно по деловым вопросам и на общих трапезах. Лишь редкие вечера удавалось провести вместе с Люси, особенно тосковавшей по старшему брату. Что делали Сью и Эд, Верховный король понятия не имел. Как выясняется, он много чего упустил за эти два месяца... - И далеко простираются эти ходы? Куда можно по ним добраться? – спросил Питер. Эхо разнесло его голос далеко по тоннелям. Эдмунд оглянулся. В темноте почти не было видно его лица, но государь был готов поспорить, что мальчик ухмыляется. - На крышу. В подвалы. Всюду. Нужно только знать, как войти... И как выйти. - Жуть. Ты кому-нибудь рассказывал? – по коже государя пробежали мурашки. Спустившись в одном конце дворца, можно попасть в противоположный, и никто об этом не узнает. Вполне естественно, что ему стало не по себе. - Лишь одному известно об этих лазах. Бойся его, Питер Великолепный, помни о нем, засыпая по ночам... – замогильным тоном принялся вещать Эдмунд. Эхо растягивало слова, придавая им еще больше заунывности. – Не забывай о нем, ибо приближается он неотвратимо, пробирается в стенах дворца. И имя этому ночному кошмару... Люси. Его зовут Люси... - Эд, черт бы тебя побрал! – Верховный король в сердцах хотел было толкнуть брата, но в темноте промахнулся. Ответом послужил звонкий смех. - Что, испугался, да? - Это не смешно! Это действительно большая угроза... - Слушай, ты можешь относиться хоть к чему-нибудь несерьезно, а? – видимо, Эдмунд остановился, чтобы возмутиться, но Питер в темноте этого не заметил, налетел на него и сшиб с ног. Оба мальчика рухнули на пол, сплетясь в единый клубок. Падение вышло скорее нелепым, чем болезненным. Особенно когда Верховный король понял, что золотой венец укатился куда-то в полумрак. Когда младшему брату было с прискорбием сообщено об этом, тот тяжко вздохнул. - Как же тебя угораздило-то, а... - Надо искать. - А может, ну ее? Новую сделаем! - Нет, надо найти, - стоял на своем Питер. Эдмунд снова вздохнул. - Ладно, ладно... Но сперва нам нужно распутаться! Убери свою ногу от моего лица. - Сейчас, подожди... – в узком проходе было негде развернуться. Мантия давно смялась. Питер боялся даже подумать, в каком она состоянии. Следующие несколько минут были полны возни и недовольных восклицаний. Эд возмущался, зачем Питер отрастил такие длинные конечности, а Верховный король не тратил времени на пустую болтовню и старался встать. При этом он несколько раз терял равновесие, наступая на что угодно, но не на пол, и падал на брата, не отличающегося чистотой. Возникали невольные подозрения, что теперь он обрел большее сходство с Эдмундом в плане опрятности. Распутавшись и став наконец двумя раздельными людьми, мальчики принялись за поиски короны. Вслепую они обшаривали пол, елозя руками в пыли и коротко переругиваясь, когда кто-то натыкался в темноте на второго. - Что сегодня за день такой... – прошипел Эдмунд в процессе поисков. – Какой-то неудачный. Все из рук валится. - Из твоих? - Из твоих тоже! Мы оба хороши. Ищи давай... - Да нет пока, не попадается. - На голове проверь. Вдруг настолько привык, что и не чувствуешь? - Эд, хватит издеваться. - Молчу-молчу. Просто день настолько не удался, что уже смешно становится, - буркнул мальчик. Питер на миг замер. Наверное, сейчас самое время завести разговор о фехтовании. Место самое удачное, где никто не подслушает. - Уж не с урока с Ореиусом он не задался? – спросил между делом Верховный король. В ответ прозвучало резкое: - Нет. - Врать нехорошо, Эд. - А лезть в мои дела – тем более! - Мне кажется, что тебе лучше некоторое время не брать в руки меч. - Не много ли ты на себя берешь? – взвился Эдмунд. Питер незаметно вздохнул. Примерно такой реакции он и ожидал. – Я сам решу, что мне делать, а что нет, и ты мне не указ! Не смей вмешиваться, ясно? - Если понадобится, вмешаюсь! И этот момент уже наступил, - резко произнес Верховный король. В голосе его зазвенела сталь. – Своим упрямством ты только хуже себе делаешь. Доведешь себя до того, что вообще оружие в руки не сможешь взять. Этого ты добиваешься? - Тебе-то что с того?! Занимайся своими делами, а меня не трогай! – выкрикнул Эдмунд заносчиво. Его голос, в отличие от брата, дрожал от злости и отчаяния. – У тебя их ведь так много, что на нас и времени-то нет! Воцарилась гнетущая тишина. Питер не знал, что сказать. Ему было одновременно и больно, и обидно. Первое – от правоты брата. С головой погрузившись в государственные заботы, он отдалился от родных. Стремясь исполнить долг перед страной, поскорее встать на ноги как лидер, король и не знал, чем занимается брат, как прижились во дворце сестры. Впервые за всю свою жизнь он понятия не имел, чем они живут, что им нравится, а что нет. Эдмунд был прав, но как же обидно становилось оттого, что это вменяется ему в вину. Ведь Питер старается всем на благо! Это не его прихоть или каприз. Он не просил делать его Верховным королем, не стремился взять на себя всю ответственность за Нарнию, но таковым его назначил Аслан. А значит, Питер понесет возложенный на него груз с честью. По крайней мере, постарается. Эдмунд и сам сообразил, что сморозил лишнего, по напряженному молчанию. На душе заскреблись кошки. Зря он это ляпнул, ой как зря... Питер ведь не виноват, что младшего короля преследуют одни неудачи, что настроение у него хуже некуда, а просвета не видать. Не его вина, что меч валится из рук. И недостатком времени государь терзается отнюдь не меньше. Обвинять его в этом было подло. - Я не хотел этого говорить, - тихо произнес мальчик. Питер чуть хрипло ответил: - Да нет, ты как раз прав. И вряд ли это в ближайшее время изменится, о чем я невероятно жалею... Давай вернемся к поискам короны. Эдмунд кивнул, хотя в темноте этого разглядеть было невозможно. Ощущение того, что он страшно ранил брата неосторожными словами, не желало пропадать. Наверное, мальчик невольно ткнул в самое больное место, причем с силой и напором. Будет проклята его заносчивость и острый язык! Теперь вдобавок ко всему король ощущал себя и виноватым. Превосходное завершение замечательного дня... Он прополз немного вперед, и в ногу вдруг впилось что-то острое. С губ вырвалось тихое шипение. Питер с недоумением остановился, не понимая происхождения этого звука. Из полумрака донесся негромкий голос Эдмунда: - Пит... У меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать? - Давай с хорошей, - вздохнул Верховный король. - Я нашел твою корону... И, кажется, немного погнул. - Что?! – Питер вскочил на ноги и, не рассчитав, треснулся головой о стену. Боль пронзила затылок, в ушах зазвенели колокола. Эдмунд же растерянно добавил: - Или нет? Я не могу понять наощупь, слишком темно... Ощущение полного бардака заставило государя рассмеяться, сначала нервно, а затем и в полный голос. Почему его брат, вечная заноза, одним своим присутствием умудрялся то навести порядок и поддержать дисциплину, то разрушить все к чертям и устроить балаган?! Питер, просыпаясь этим утром, никак не мог предположить, что будет стоять в темном тоннеле, потирая ушибленную голову, и слушать причитания Эда по поводу испорченного венца. Он и не думал, что будет пробираться в покои брата, точно вор, тихо и незаметно, что ужаснется, увидев себя в зеркало. Что Эдмунд, поспешно переодевшись, поскачет в комнаты государя, чтобы притащить оттуда целый ворох чистых одеяний. Что вместе они будут очищать зубцы золотой короны от налипшей паутины, боясь опоздать на встречу с Лумом, который и не знает, через какие дебри к нему продирались важные нарнийские короли. Это было настолько глупо, бестолково и... Весело? Брат то служил надежной поддержкой и опорой, то создавал столько проблем, что оставалось только развести руками. От этого чувства щемило в груди, и Питер скорее отказался бы от власти, чем от него. В этом он не сомневался. Когда Верховный король отправился на встречу, Эдмунд тоже не терял времени даром. Вопрос с орландцем так и остался неразрешенным. Сообщать брату о своих подозрениях мальчик пока не стал, чтобы зря не мутить воду, однако разобраться все равно следовало, чем он и занялся. В первую очередь мальчик нашел мистера Тумнуса. Фавн беседовал о чем-то со Сьюзен, крутя в пальцах неизменный алый шарф. Дождавшись, когда сестра уйдет – не хватало еще расспросов, Эдмунд подобрался к министру со спины и, когда тот обернулся, ослепительно улыбнулся. Тот от неожиданности вздрогнул, но сразу же выправился и почтительно поклонился, приветствуя короля. - У меня к тебе очень важное дело, - последний мягко взял фавна под локоть и отвел в сторону, где им не мешали громкие голоса придворных. Тумнус удивленно наклонился, чтобы не пропустить ни слова. Эдмунд оглянулся, проверяя, нет ли лишних ушей, и произнес негромко: - Мне нужен тот, кто способен выполнить одно деликатное поручение и никому об этом не сболтнуть. - Я могу чем-то помочь? - Если только посоветуешь подходящую кандидатуру. - Полагаю, мне не нужно знать, что это за поручение? – усмехнулся Тумнус. Мальчик со вздохом кивнул. – Значит, оно и впрямь деликатное... Хорошо, я пришлю подходящего нарнийца. Будьте сегодня на закате в дворцовом парке. И какова была радость Эдмунда, когда в указанный час из тени деревьев навстречу ему выступил рыжий Лис, слуга самого Аслана, собиравший льву армию! Лесной зверь приветственно склонил голову и взмахнул пушистым хвостом. Речь его была столь же учтива и плавна, как и в день знакомства тогда еще предателя и жертвы Джадис. - Тумнус сказал, что Вам требуются мои услуги, Ваше Величество. Готов служить. - Я могу полагаться на твое молчание? – облизнув губы, спросил Эдмунд. То, что он собирался сделать, не очень-то отвечало понятиям о рыцарской чести, но не противоречило ни гласу совести, ни долгу. Это было скорее скользким и не самым благородным делом, но король обязан был проверить! - Ни одна живая душа не узнает о Вашем приказе, можете быть спокойны, - невозмутимо произнес Лис. - Хорошо. Мне нужно, чтобы ты разузнал как можно больше об одном орландце и проследил за всеми его перемещениями вне Кэр-Параваля. Или нашел других зверей, способных это сделать и молчать. - Вы что-то подозреваете, Ваше Величество? Есть опасность заговора? – Лис понимал Эдмунда с полуслова, что последнему пришлось очень по душе. Мальчик пожал плечами. - Не знаю. Так-то он не сделал ничего противозаконного... Я видел его в лесу, тайно покинувшего дворец, но потерял след. Он спешился где-то около озера. Узнай, чем он там занимается и зачем! - Каким временем я располагаю? – деловито поинтересовался Лис. Король прикинул в уме, сколько еще Питер и Лум будут наслаждаться общением. - Около трех дней. Но чем раньше будет результат, тем лучше! - Положитесь на меня, Ваше Величество. Все разузнаю, - зверь хитро сверкнул глазами и скрылся рыжей молнией в кустах. Эдмунд вернулся во дворец, где никто не заметил его кратковременного отсутствия, терзаемый сомнениями. Подсылать к гостю шпионов – нехорошо, низко и подло... Но он делает это ради Нарнии, для безопасности Питера и всей страны! Кто знает, что замышляет король Лум, для чего его подданный покидает Кэр-Параваль? К тому же, мальчик не хотел обвинять ни в чем не повинного человека. Для того чтобы делать серьезное заявление, необходимо убедиться, что провинность имеет место быть. Очернять имя честного человека будет еще более подло, чем сомневаться в его невиновности. Лис сдержал свое слово. Не прошло и двух дней, как Эдмунд получил в свое распоряжение полную характеристику этого орландца. Им оказался лорд Эснек, довольно богатый и успешный вельможа при дворе короля Лума. Вдовец, имеет тринадцатилетнюю дочь Арханну – именно ему предстояло в дальнейшем вести переговоры с Нарнией. У Лиса были налажены поистине впечатляющие связи, если он смог так много разузнать за короткий срок. Но короля интересовало не столько это, сколько похождения лорда в лесу. И когда ловкий плут пояснил, в чем дело, Эдмунд растерянно распахнул глаза. - Но зачем? – невольно вырвалось у него. После емкого объяснения мальчик чуть покраснел и пробормотал: - Может, вырасту и тогда пойму... Но как бы то ни было, следовало подвести это дело к завершению. И потому король точно в день отъезда Лума в Орландию подкараулил лорда на заднем дворе. Когда мужчина пришел туда, чтобы проверить готовность лошадей к отбытию, мальчик уже вывел на свежий воздух Филлипа. Посол сразу поприветствовал его. - Как Вам Нарния? – с легкой усмешкой спросил Эдмунд. – Нравится? - Она полна чудес, как и сто лет назад, - вежливо ответил лорд Эснек. – Всех и не счесть. - Некоторые даже представить сложно, - согласился младший король. В его карих глазах плясали искорки смеха, который не прорывался наружу. Голос его звучал ровно и мягко, а пальцы ловко заплетали гриву Филлипа в косички. – Но вместе с друзьями мы можем вдоволь ими насладиться. Лорд быстро сопоставил употребленный эпитет с действиями Эдмунда и без задней мысли спросил: - Вы коня имеете в виду? Я с ним знаком! Слугам следовало бы пристальней следить за своими подопечными – этот статный жеребец едва не сбежал. Он, оказывается, Ваш? - По воле Аслана именно мне выпала честь носить короля Нарнии, так что да. Это воистину так, - гордо произнес Филлип. Выражение лица орландца было не передать словами. Он даже оглянулся на собственную лошадь в страхе, что и та вдруг заговорит. Король насмешливо наблюдал за тем, как посол тщетно пытается удержать эмоции под контролем. - Право, я не знал, что Вы владеете даром речи... Иначе я отнесся бы к Вам с большим уважением и почтением, – протянул лорд Эснек. Эдмунд вскочил в седло и сочувственно кивнул. - Да, Нарния полна чудес. Говорящие кони бродят по лесам не просто так. И прекрасные наяды в озерах порой могут заиграться так, что забудут о неумении человека дышать под водой. Не стоит поддаваться их чарам. Воин совсем побледнел. К его чести, румянцем он не пошел, как и чувств не лишился. Только заметно сглотнул. Эдмунд, испытывая глубочайшее удовлетворение, свесился с седла и доверительно сказал: - Мне известно все, что происходит во дворце и за его пределами. Имейте это в виду, когда будете наведываться в гости... И с наядами все же осторожней. Не увлекайтесь. На этой мудрой ноте король Эдмунд Справедливый пришпорил коня и ускакал прочь, оставив растерянного и смущенного орландца одного. На душе было легко и радостно: союз с Лумом заключен, гости уезжают уже сегодня! Жизнь прекрасна – еще и потому, что мальчик несся галопом навстречу солнцу. Два дня вне Кэр-Параваля. Без всяких контактов и связи. Как он и мечтал целый месяц.