nyotaimori

« прекрасное пленяет навсегда. к нему не остываешь » — джон китс

— Ниотамори — это древнейшее искусство, — пояснил слегка подвыпивший Минсок, ловко уговоривший Бэкхёна больше полугода назад подрабатывать в ресторане японской кухни. — Девушек в этой отрасли предостаточно. А вот парней, не так уж и много. Например, в нашем заведении таких всего два — ты и Лухан, но он китаец, так что ему проще притворяться мебелью. Он практически не понимает, о чём говорят… — Господи, Минсок, помолчи, — взвыл Бэкхён, понимая, что все истории нетрезвого Кима всегда начинаются одинаково. — У меня скоро заказ. Мне нужно подготовиться. — Почиститься? — сквозь смех произнес Мин, опустошая ещё одну рюмку. — Не без этого, — говорит Бэк. — Столик зарезервировали на какого—то директора Пака. Надеюсь, что это не будет сборище престарелых извращенцев, потому что такие взгляды я точно не выдержу. И Минсок подает рюмку уже вставшему из—за стола Бэкхёну, пьяно улыбаясь и щуря один глаз. А Бэк смотрит на него лишь мгновение, после выпивая алкоголь, неприятно обжигающий горло, потому что этот коньяк на редкость отвратителен. — Всё, я пошел. — Улыбаясь, машет Бэк другу, — и ты тоже должен пойти спать. — Угу, тебе пора. Достал уже. Меньше чем через час на Бэкхёна выложили заказанные заранее блюда и оговоренную сервировку. Парень лежал на столе, профессионально поддерживая статус мебели, его же тело украсили свежими белыми ромашками. В заказе были прописаны специальные пожелания: белый парик и красные туфли. Бэкхён больше всего ненавидел вот такие отклонения от стандартов и не понимал, зачем нужно превращать парня в недодевушку, но за те деньги, что он получал от каждого выполненного заказа, можно было и потерпеть. Потому он был абсолютно спокоен, когда суши и сашими аккуратно выложили на плотные листья зелени, прикрывая зеленью и цветами пах. Когда клиенты вошли и Бэкхён услышал их удивленные вздохи и одобрительные возгласы, парень понял, что ужин начался, как и стартовал его отсчет кроликов. Бён считал это отличным способом абстрагироваться от разговоров его клиентов, но одного Бэкхён никогда бы не смог рассчитать. — Директор Пак, этот ужин у Вас вышел особенно оригинальным. — Произносит мужчина слева от Бэкхёна, и парень давит в себе желание ехидно рассмеяться или отпустить саркастическое предложение, чтобы самодовольные лица, потихоньку освобождающие его от приятного веса еды, не были такими расслабленными. Всё-таки Бэкхён был человеком, парнем, в конце концов, а парик и тесные туфли заставляли чувствовать себя в максимальном дискомфорте. — Я безумно рад, что смог угодить вам, — отвечает парень с низким и приятным голосом, который Бён никогда в жизни не забудет. Его глаза приобрели неуверенность и беспокойство, и он с силой подавил желание повернуть голову вправо и убедиться своими глазами, что всё это в реальности: его клиентом был Пак Чанёль, человек к которому Бэкхён тянулся последние два года и также сильно не хотел встретить вновь даже случайно. Бэкхён попытался сглотнуть нахлынувший ком от напряжения и, по-видимому, это не осталось незамеченным. Пак смотрел на него всё это время, потому что он, конечно же, узнал Бэкхёна. Хотя и пребывал в достаточно странном состоянии удивления и возбуждения, ведь его бывший парень в подобном месте, да ещё и в таком виде, по правде сказать, будоражил. И если Пак Чанёлю нравилась сложившаяся ситуация, то сам Бэкхён боролся с внутренними чувствами, мысленно успокаивая себя, что в этом нет ничего необычного. В какой-то момент внутренних метаний Бён решает, что будет реагировать спокойно, а после ужина так же спокойно встанет и уйдет, как будто ничего и не происходит. Хотя возможно ещё и то, что он поздоровается с Чанёлем, перекинется с ним парой фраз, но на этом их случайная встреча уж точно закончится. Однако этот план сработает только в том случае, если Пак будет сидеть спокойно весь вечер и есть свои чертовы суши, чего он как раз таки и не собирался делать.

«Останавливаться — нет, это не про нас. Все разговоры шепотом и на ушко. Прошу, подпусти меня, я так тебя хочу. Мы разделили эту ночь на двоих, смешав все чувства воедино»

— Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным, — произносит Чанёль. И его вроде бы поддерживают и вроде бы все выпивают, рассказывая что-то до жути интересное, но Бэкхён перестает слышать, понимая, что его кролики, которые еще недавно прыгали у него перед глазами, начинают активно спариваться. А всё потому, что палочки Чанёля утыкаются ему в бок и спустя секунду начинают медленно двигаться по мягкой коже. Слишком аккуратно, невесомо и медленно. На этом Чанёль не останавливается и будто бы случайно проходится ими по открытому участку кожи, слегка задевая листья зелени у паха. Бэкхён втягивает воздух, прикрывая глаза, и чувствует, как Пак подхватывает палочками еду. Приятно до бегающих по телу мурашек, отчего Чанёль усмехается, ведь реакция Бэкхёна забавит его и это чувство в груди, разливающееся по венам теплом, чувство найденного, но так давно утерянного сокровища, ведь все это время Чанёль скучал, как сумасшедший. Не только, по фактически, родной душе, но и по любимому телу, правда, Пака немного напрягает место работы Бэка, но это, наверное, поправимо. Чанёль думает и о том, что сейчас Бэкхён, как и он, вспоминает прошлое. Их отношения, завязавшиеся в пьяном, немного невменяемом состоянии и начавшиеся официально после утреннего секса, когда Бэкхён сказал, что он не "мальчик на ночь" и уходить сразу не собирается, а получит свою порцию удовольствия и завтрак, а еще может быть кофе. И Чан улыбается, понимая, что Бён в тот день получил всё и даже больше. В тот день он забрал в своё распоряжение всего Пак Чанёля, с головы до пят присваивая только себе. В то утро именно этот подарок Бэкхёну нравился больше всех остальных, когда-либо полученных им на праздники. Бён вспоминал каждую улыбку и подкол Чанёля, и то, как он, не смущаясь, мог разложить Бэкхёна на столе, где минутой ранее проходило совещание, а тогда Пак еще не был директором, хотя и двигался по карьерной лестнице достаточно быстро. Бэкхён особенно ярко в своей голове прорисовал в памяти тело бывшего и то, как он вспотевший улыбался, когда Бэкхён отказывался слезать с его члена после секса. — Директор Пак, Вы ведь всё ещё холосты? — вопрос, вырвавший обоих из общих воспоминаний. — Да, — говорит Чанёль, проводя пальцем по руке Бэка, — пока ещё не сложилось. — Тогда, может быть, Вы не против свиданий вслепую? Моя племянница миленькая и была бы отличной партией такому амбициозному молодому человеку. – Произносит со смехом партнер Пака, и Чан замечает, как Бэкхён может и непроизвольно, но скользит пальцами по столешнице. Слегка, практически незаметно, но этого достаточно, чтобы вызвать улыбку Пака. — Звучит заманчиво, директор Ли. — Отвечает Пак, делая несколько глотков алкоголя из своего бокала, а Бэкхён проклинает белый парик, от которого потеют виски, и Пак Чанёля, который решает свои проблемы с отношениями при нём, пусть и бывшем, но его парне. Хотя Бёну и льстит то, что Чан всё ещё один. Через сколько времени всё закончилось, Бэкхён не знал, но когда он услышал голос Чанёля, прощающийся с партнерами по бизнесу, то вздохнул с облегчением. Можно было заканчивать маскарад. — Спасибо большое за прекрасный вечер, директор Ли, — благодарит Чанёль, пожимая руку мужчине и давая распоряжение провести директора до машины. — И только посмей кого-нибудь впустить, можешь завтра же идти на биржу со своим резюме, — тихо говорит он помощнику, при этом улыбаясь уходящему директору. И дверь с противным скрипом закрывается, огораживая деревянной стеной самодовольного Пака и нервно сжимавшего зубы Бёна, который не боялся, но испытывал дискомфорт. Его не стесняло то, каким он предстал перед Пак Чанёлем, — чего его бывший не видел? — потому что было в их встрече что-то совершенно другое, что-то соединяющее тротил с детонатором, что-то похожее на остро-жгучую заправку к десерту: неправильное и в то же время жизненно необходимое. — Ну что, Бэкхён, поговорим? — но Бён молчит. В его профессиональные обязанности не входил пункт о необходимости говорить с клиентами, а наоборот — хорошим сотрудником он считался именно за отличную выдержку, несмотря на то, что ему часами приходилось находиться в кругах настоящих извращенцев. И в целом, эта встреча с бывшим парнем накалила его самого до предела и казалось еще чуть-чуть и Бэкхён перегорит, словно неправильно совмещенные полюса на стыках проводов. — Правильно, красивая мебель — безмолвная мебель, — произносит Чанёль, оглаживая рукой гладко выбритую ногу Бёна, доходя до колена и отмечая, как кожа парня мгновенно покрывается мурашками, как будто от мороза, но сам Бэк молчит, сжимает губы в тонкую полоску и молчит. — Совсем по мне не скучал? — и снова тишина и Чанёль поднимает свой бокал, взвешивая его в руке, а после, проливая немного жидкости на живот и видя как светловолосый втягивает его, потому что алкоголь холоднее разгоряченной кожи Бэка. А после директор Пак, наклоняясь, проходится языком, заставляя Бэкхёна еле ощутимо дернуться, и удовлетворенно улыбается, прихватывая зубами тонкую кожу под ребрами. — Пить алкоголь с тебя намного приятнее, — говорит Пак, тихо посмеиваясь и все же отпивая из бокала, когда замечает каменное лицо парня. — Я хочу услышать твой голос, – звонко и твердо продолжает он. — Я скучал по твоим стонам, когда мои руки сжимали твои бедра. По твоей узости и по твоим губам на моем члене. — Чанёль садится за стол, заставляя кожаное кресло издать тихий хруст. — Если не хочешь говорить, можешь идти. Ужин закончен. Только не забудь позвать администратора. Мне есть, что ему сказать о твоей работе и вряд ли это будет что-то лестное. Пак Чанёль играл. Игра его была проста: он хотел поговорить с Бэкхёном, хотя, если по-честному, он просто хотел Бэкхёна, так же сильно, как и когда-то давно, два года назад. А в такой игре смена тактики очень важна, пусть даже это будут нечестные методы. Всё едино, потому что в Бэкхёне ничего не меняется: он всё так же лежит на столе. В комнате наступает минутная тишина, а взгляд Пака вновь цепляется за красные туфли и достаточно большую шпильку. Его Бэкхён таким не был, но возбуждение от этой шпильки уже давно теснило штаны. Чанёль расставил ноги шире, в попытке избавиться от дискомфорта, мысленно думая о том, что голый Бэкхён в этих красных туфлях неплохо бы уместился на его коленях. Чанёль хотел почувствовать теплые мышцы бёдер сковывающие его ноги, щекочущие касания длинных искусственных волос, таких неестественно белых и чужих. Почувствовать на себе взгляд карих глаз, еще более ярких из-за приглушенного освещения и прикованных к его приоткрытым губам, и рваное дыхание сквозь приоткрытые слегка розовые губы, все еще до одури родные. Наверное, именно поэтому после их расставания Чанёль так и не смог найти замену Бёну. Никто даже приблизительно не отдавался ему так, как этот парень. Ни одна девушка, ни один худощавый мальчик не могли сравниться с этим низким парнем, кутающимся тогда в толстовки и стонущим только для него. Потому что после того, как они расстались, Пак злился: заказывал шлюх в пьяном бреду, но те, стоило ему войти, устроившись между широко разведенных ног, стонали громко и слишком дешево, совершенно не оправдывая приставку «элитные». А потом Чанёль какое-то время сходил с ума: когда доступные женщины перестали спасать, Пак находил мальчиков, но увлечение каждым из таких парней, готовых ради него на всё, проходило спустя неделю или немногим больше. Чанёль глубоко вздохнул. Молчание не могло быть вечным, нужно было принимать решение. Оба осознали это в полной мере, потому Бэкхён медленно встает со стола, задевая ногами оставшиеся на поверхности блюда, стряхивая с себя оставшиеся декоративные листья. И пусть немного нескладно, но все же удерживаясь на каблуках, парень достаточно медленно направляется к двери. Директор Пак хмыкает: его Бэкхён не был таким принципиальным. Это раздражало и в то же время дразнило.

«1, 2, 3, 4, я твой беспрекословно. Игра, которую я для тебя устроил, непредсказуема. Русская рулетка. Мы уже не маленькие, стесняться нечего. А теперь, прошу, закрой глаза, не беспокойся не о чем. Я собираюсь сойти с ума от тебя, Сойти с ума»

Чанёль чуть ли не бросает бокал на стол и тот, переворачиваясь, разливает на поверхность своё содержимое, покачиваясь из стороны в сторону, но не падая. В несколько шагов догоняя Бёна, Пак хватает его за предплечье и с силой оттягивает парня обратно к столу. Бён не успевает сориентироваться и налетает на стол, достаточно громко процокав по покрытию и чуть толкая своим весом стол, слыша характерный скрип ножек. Чанёль удерживает парня за плечи, разворачивая к себе и заставляя его слегка залезть на стол, чтобы отклоняться назад, потому что Пак оказывается слишком близко. От него пахнет духами и алкоголем, из-за которого тело бывшего стало в разы горячей и возбужденнее, а его приторный запах давно щекочет подогретые воспоминаниями нервы блондина. Сложнее Бэкхёну становится, когда он видит глаза Чана. В них горящий похотливый интерес к странно выглядящему бывшему любовнику смешивается с тоской и нерастраченным теплом. Странно, но всё равно привлекательно, наверное, именно поэтому сердце блондина увеличивает свой ритм настолько, что, кажется, вот-вот и Пак услышит его тарахтящий сбитый набат. — Не уходи, забудь про администратора, — произносит бывший, не позволяя парню уйти, закрепляя его неудобное положение руками, из-за чего ноги начинают ныть в неудобных туфлях, благодаря которым они стали практически одного роста. — Я доплачу, если останешься со мной. Ужин ведь закончен, ты больше не мебель. — Хочешь сказать, я теперь шлюха? Отойди. — И Чанёль усмехается, потому что голос Бёна также сладок, а еще потому, что он не выдержал и проговорился. — Ты можешь быть шлюхой, но только моей. — Чанёль, — и Пак еле сдерживает самодовольную ухмылку – его имя в губах Бёна всегда звучало приятно, несмотря на стальные ноты, цепляющиеся за влажный язычок. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты меня бросил? — Ты сам сбежал, потому что наши отношения зашли в тупик. Мы расстались, и я два года пытался найти тебе замену. — Я стал тебе не нужен. — Я уставал и срывался, но ты мне нужен был! Ты мне нужен до сих пор. — Давай не будем врать? Если тебе нужен секс, то бери. Считай, что это будет по старой дружбе. У нас ведь не было пресловутого секса на прощание? — и взгляд Бёна падает на ширинку Пака. Он думает, что Паку наверняка тесно в довольно-таки неудобных брюках, а Бэкхён вроде как и не против помочь, но почему-то не хочется принимать решение самому. Пусть лучше Чанёль, уж он-то не из тех, кто жалеет о выборе. — Мне не нужен секс от тебя, как одолжение. И я не хочу влюбляться в тебя снова, я хочу продолжать тебя любить. — А что, если я не хочу? — произносит Бён, все еще сомневаясь. Потому что приятно, что тело Пака по-прежнему реагирует на него так ярко, потому что приятно, что никто не смог стать лучше него. Внутри все переворачивается от близости Чанёля настолько, что в животе появляется тягучее желание попробовать себя на прочность, снова отдать себя в эти грубоватые руки. Бэкхён отодвигает от себя Пака, чтобы закинуть ногу на ногу, руками упираясь в его грудь и отмечая, что стоимость костюмов темноволосого изменилась, да и сам Чан тоже значительно повзрослел. К тому же не только Чанёль стал другим. Сейчас Бэкхён сидел совершенно голый в красных вызывающих туфлях, абсолютно не стыдившийся своей наготы под таким изучающим взглядом, который раньше заставлял его смущаться даже будучи одетым, в плотную и скрывающую всю его тело, одежду. — Давай я попытаюсь тебя уговорить? — И на губах Пака играет самоуверенная улыбка, ведь игра продолжается, потому что Пак знает решение логарифма своего бывшего. — Хочется и колется, да, Бён Бэкхён? И Бэк не собирается отвечать, лишь чуть прикусывает губы, когда темноволосый проводит горячей ладонью по бедру, с такими же шершавыми кончиками пальцев, как раньше. Второй рукой Чанёль оглаживает гладкие, слишком неестественные волосы и стягивает парик, видя, как парень жмурится, потому что прикрепленные заколками локоны оттягивают его настоящие, практически такие же светлые волосы. — Ты красивее без них, — шепчет Чанёль, взъерошивая большой ладонью чуть повлажневшие настоящие волосы. Обнимает Бёна одной рукой, стаскивая его со стола и прижимая сильнее к себе, настолько, что Бэкхён чувствует шуршание дорогой одежды, практически сразу же ноющие от высоких каблуков ноги и возбуждение Чанёля, трущееся о бедро Бэкхёна с каждым медленным движением из стороны в сторону. Чанёль смотрел на губы Бёна, а их тела словно танцевали, пока Пак не заставляет блондина прокрутиться вокруг оси, а после сделать красивый выпад, прогнуть спину и позволить на мгновение Паку провести рукой от бедра и выше. Бэкхён, по правде сказать, был тяжелым, поэтому Чанёль не стал долго удерживать своего бывшего на весу, через несколько секунд возвращаясь с ним в вертикальное положение и поглаживая ладонью щеку Бэкхёна. Большим пальцем он скользит по мягкой коже, а губами касается родинки на виске, после спускаясь ниже и целуя еще одну на щеке, и последнюю над губой, словно обозначая на лице парня хорошо знакомое созвездие родинок. — Можно? — произносит Чанёль, и Бэкхёна пробивает на смех: парень смеется заразительно, чуть ли не падая из рук Пака на пол из-за того, насколько внезапно его бывший превратился из богатого повелителя в застенчивого раба. — Да, — отвечает Бён, и директор Пак подхватывает его под бедра, вновь превращаясь в хищника, опасного и голодного. И Бэкхён обнимает его за шею, чувствуя себя на удивление безопасно, не сдерживая довольную улыбку, когда Пак чуть двигает их общим весом стол, усаживая его на поверхность, спешно скидывая мешающие предметы, разбивая бокалы и тарелки. Их поцелуй выходит сухим, горячим и жестким, разрывающим легкие Бёна и напрягающим мышцы спины Чанёля, прикусывающего кожу блондина на ключицах. Он раздвигает бедра Бёна, видя светлую бархатную кожу, возбужденный член и напряженные мышцы ног, по которым Пак проводит рукой. Чанёль подтягивает Бёна к самому краю, не позволяя зацепить ноги за своей спиной, наслаждаясь прикосновениями к абсолютно гладкой коже. — В твоей новой работе сплошные плюсы, — произносит Пак, рвано целуя Бёна, не позволяя парню захватить достаточно воздуха легкими, мучая его медленными поглаживаниями. — Есть еще много чего интересного, — отвечает тот, все-таки скрещивая лодыжки, из-за чего Чанёль чувствует легкие прикосновения лакированной обуви, проникающее сквозь рубашку и задравшийся пиджак, а Бён лишь усмехается, отворачивая плотную ткань верхней одежды, то ли в попытке снять ее, то ли сковать движения. Но Чанель не позволяет ему думать и выбирать: сам снимает пиджак, доставая презерватив. — Не хочу с ним, — шепчет Бэк в губы Паку, забирая резинку и небрежно бросая ее на пол. — Он третий лишний между нами. — Будет больно, — отвечает Пак, потому что его план действий был немного смещен, — как давно у тебя не было секса? Но Бён молчит, взъерошивая прилипшие из-за пота волосы – близость Пака заставляла это помещение гореть, а самого блондина вырабатывать энергию в ускоренном режиме. Темноволосый не заставляет его отвечать, он решает, что через пару минут сам всё узнает. А потому позволяет Бэкхёну опереться руками на стол и смотреть на себя немного свысока, даже когда обхватывает парня за лодыжку в повелительном жесте и снимает красные, уже порядком надоевшие обоим, туфли. Чанёль любил кожу Бэка, даже когда он не был полностью выбрит и темные волосы на ногах чувствовались под грубыми ладонями. В такие моменты Пак говорил себе, что гладит кошку против шерсти, только кошка отчего-то во сне жалась к нему словно верный пес, скучающий по хозяину. Честно признаться, Чан до сих пор не знал, на кого Бэкхён был похож больше. Он хотел бы проверить — заскулит его бывший или расцарапает ему лицо? И ему не было страшно, он просто сделал то, чего хотел. Легкое касание губ к пятке и Бэкхён поджимает пальцы на ноге, но его взгляд все такой же: немного властвующий, желающий продолжения и по-прежнему яркий. Чанель целует еще раз, только чуть выше, а после проводит языком по большому пальцу, чуть сильнее сжимая лодыжку, когда чувствует, как Бэк дергает ногой и тихо стонет, а после все же вырывает ногу, опираясь стопой о грудь Пака. — Ты такой медлительный, что я скоро засну, — говорит Бэк, наблюдая за тем, как Чанёль облизывает свои пальцы, а после чуть придвигается, перемещая упирающуюся ему в грудь ногу выше, закидывая ее на плечо, в то время как блондин упирается локтями в твердую поверхность стола. Немного неудобно, на мягкой постели было бы лучше, но выбирать не приходилось, особенно, когда всё давно сжалось от предвкушения: пальцы, которые уже медленно входили в него, скоро сменит член его бывшего. Правильно ли это, спать со своим бывшим, или нет – Бэкхён в таком довольно забавном положении затруднился бы ответить, даже если бы пальцы Пака не нащупали простату и Бён бы не закусил нижнюю губу с легким вскриком. По занемевшим рукам побежали мурашки, когда Чанёль начал разогревать его, хотя как оказалось мышцы были вполне неплохо разработаны. Чанёлю это не понравилось, потому что это словно было прямым доказательством: здесь не твоя территория, он теперь чужой. И скрипя зубами, Пак перестает двигать пальцами, вытаскивая их и замечая расфокусированный взгляд Бэкхёна. Его вид просил продолжить, дать ему еще тех ощущений, которые исчезли слишком внезапно для него самого. Директор Пак наклоняется, практически мгновенно чувствуя сомкнувшиеся на его спине ноги и упираясь руками в стол, заставляет блондина полностью лечь, разливая маленькую пиалу с соевым соусом, который касается плеча парня и пальцев раскаленного внутри добела Пака. — Кто? — зло выплевывает он в самое ухо Бэкхёну, а тот с наслаждением вдыхает запах бывшего, понимая, что должен ответить, ведь это Чанёль и что с ним у него всегда все было по-другому. Именно с Чаном неловкость в любом из разговоров давным-давно исчезла, и на это не могло повлиять ни время, ни их расставание, которому не удалось заглушить желание бывших любовников. — Кто он, я спрашиваю? — Бён Бэкхён, — отвечает Бэк под приятным весом Чанёля, расстегивая черную рубашку Пака, красивую, мать ее, рубашку, в которой пальцы Бэка все равно путаются. — Я растягивал себя в душе перед ужином, снимая стресс воспоминаниями. Помнишь, когда в дождь парк аттракционов практически полностью закрылся, а ты все равно умудрился потащить меня на безлюдные качели. — Даже мокрым ты был красивым, — говорит Чанёль, слизывая солоноватую капельку пота с виска Бэкхёна, успокаиваясь и обхватывая его член рукой, сжимая у основания, а после с достаточно ощутимым укусом в шею, начиная плавно двигать ладонью, — только болеть простудой было не очень приятно. Чанёль был удовлетворен таким ответом, он знал – Бэкхён не стал бы врать, даже если бы это были несерьезные отношения, он бы так и сказал. Потому Чанёль опускается ниже, к члену Бэкхёна, и берет его в горячий, влажный рот. Пусть не до конца, но Бэкхён стонет, прогибаясь в спине от приятных ощущений.

«А теперь, прошу, закрой свои прелестные глазки. Мои губы, они зовут тебя. Я собираюсь сойти с ума от тебя. Сойти с ума»

Почему-то в этот момент, как и когда-то давно, Пак Чанёль понял, что это никогда не прекратится. И, сколько бы раз не расходились они, он снова и снова будет возвращаться к Бён Бэкхёну, а тот, отдаваясь полностью с громкими стонами и влажными уверенными движениями, впустит его не только в себя, но и в свою жизнь. Потому что они оба помешаны друг на друге, потому что рука Бэкхёна, впивающаяся в волосы Чанёля так же крепко будет держать весь мир Чанёля в своих руках. Потому что Чанёль, отстраняясь, доводит рукой Бэкхёна до оргазма и наблюдает, как Бён тянется к нему, захватывая его губы, целуя настойчиво и влажно, врываясь языком, словно желая забрать все содержимое Чанёля себе. Поцелуй выходит жадным, движения рук рваными и спешными, когда блондин, не разрывая поцелуй, расстегивает штаны Чанёля, с легким вздохом освобождая член бывшего от оков ремня, и наконец-таки снимая с него рубашку. Бэкхён выглядел как обдолбанный фанатик, когда ласкал тело Чанёля, потому что оба это осознавали – прошло так много времени, что обоим мало прикосновений, мало поцелуев. Бэкхёну не хватало рук Пака, не хватало его запаха, его бешеного азарта в глазах, его дурацкой привычки делать все по-своему, делать все наперекор Бёну. Даже то, что Бэк достиг оргазма раньше Чанёля — прихоть Пака, потому что Бён хотел кончить, чувствуя член темноволосого внутри, потому что это то, что Бён делал раньше постоянно. Никакой спермы на теле, если член Пака не внутри. После того, как они расстались, даже спустя два года сделал то же самое, что и всегда. Небрежным движением собирая сперму Бёна ладонью, Чанёль смазывает ею член, а после резко входит в Бэкхёна, ловя его дыхание губами и смотря прямо в глаза, чуть сжимая влажные волосы парня, чтобы он не прикрывал глаза и не жмурился. Единение, откровенность высказывания глазами и капельки пота, стекающие по вискам от напряжения, от ритма: резкого, но все же медленного, как Бэкхён любил, потому Бён снова возбуждается. Хватается пальцами за плечи Пака и не смеет закрывать глаза, только когда Пак попадает по простате, когда самому дико хочется сжать член Чанёля, именно в этот момент заполненности, чтобы головка члена, так и осталась на месте, возле пульсирующих нервов, чтобы была глубже, чем надо. — Чан, — стонет Бэкхён, сжимая Чанёля не только узким кольцом мышц, но и бедрами. Он чувствует, как тот делает впервые что-то не наперекор, а останавливается, переводя дыхание, обнимая Бэкхёна, словно создавая между ними что-то новое, усиливая этим мгновение биения их сердец, сливая их резкие выстукивания в единый бит. Чанёль выходит, разрывая диалог их дыханий: — Встань, — произносит он шепотом на ухо, словно кто-то может их услышать, если бы он произнес это чуть громче. И Бэкхён встает, видя, как Чанёль неловко перемещается на кожаный диван, и чуть посмеивается от того, что движения Пака такие нескладные из-за дорогих штанов, висящих где-то на лодыжках. Бэкхён понимает всё без лишних слов, забираясь на колени Пака и самостоятельно направляя член парня в себя. Чанёль удерживает блондина за бедра, с силой сжимая их и помогая ему двигаться. Слизывая соленую капельку пота, стекающую по телу Бэкхена и целуя его в тот момент, когда Бён чуть приподнимается на члене. А после, заставляет его прогнуться в спине, чтобы провести языком по животу, слизывая кончиком языка с пупка остатки спермы с резким привкусом алкоголя, который уже давно высох, но оставил свой запах и привкус на коже. — Лучшая заправка для такого блюда, как ты. — Улыбается Пак, заставляя Бёна двигаться быстрее, а Бэкхён одной рукой обнимает Пака, второй — быстро двигая по своему члену. Чанёль делает резкий толчок, приподнимает бедра и замирает, обжигая светловолосого изнутри, чувствуя, как сперма Бёна попадает на его тело. Только сейчас замечая, что сжал Бэкхёна в своих руках до красных отметин, абсолютно не контролируя свою силу. — Кажется, я увлекся уговариванием. — Произносит он, обнимая Бэкхёна и понимая, что впервые за два года он сидит вот так после оргазма, не спеша вытаскивать член из расслабленного тела. Он замечает на полу серебристый квадратик, тот самый, который выбросил Бён, и отмечает, что секс без презерватива — это вторая вещь, которую он давно не делал. Наверное, всё потому, что у него всё это время не было Бэкхёна. — Я скучал, — произносит Бэкхён, целуя скулу задумавшегося Пака, вырывая своим легким касанием его из раздумий и заставляя улыбнуться. — Я уговорил тебя, — отвечает Пак, пропитывая своим полушепотом интимное пространство между ними. — Я по-прежнему твой. И Бэкхён смеется, потому что он не думал, что так закончится именно этот заказ, хоть теперь он ничего не имел против такой встречи со своим бывшим, особенно, потому что этот бывший внезапно стал его настоящим.

_____

Одного только как обычно не учел Бэкхён: теперь в ресторане все знали, что Пак Чанёль вернул себе своё, потому что, притаившись и никого не пропуская, каменной стеной у двери стоял помощник Чанёля. Его лицо ничуть не изменилось, хотя он слышал многое из того, что происходило за дверью. Но возможно О Сехун и не рассказал бы никому, если бы не стоявший совсем рядом с ним под всё той же дверью Лухан, слушающий и пытающийся разобрать, что происходит в зале, понимая только отдельные слова. Вся ситуация ему стала ясна только потому, что внезапно всё на китайском ему разъяснил именно помощник Чанёля. Ведь О Сехун не был бы О Сехуном, если бы не сумел отомстить начальству по-своему. — Так у него что, парень есть? — всё ещё немного непонятливо спрашивает Лухан. — Теперь, видимо, да, — улыбаясь, отвечает помощник.