Whistle

Курт обратил внимание на Хантера Кларингтона сразу, как только перевелся в Далтон. Однако к его великому сожалению последний оказался натуралом. Не то чтобы Курт проверял. Но его лучший друг Себастиан Смайт посоветовал не лезть к ему. — Даже не думай, Хаммел, — сказал он ему однажды, когда в столовой Курт прокомментировал шикарную задницу капитана Соловьев. — Он из военной академии, так что не пытайся к нему подкатить. Я пробовал, но уже после первой попытки понял, что его решение не изменится. — В военной академии нет геев? – Курт поднял одну бровь. — По-моему, там как раз-таки наоборот даже натуралы любят эксперименты. — Ты упускаешь главное. Он отшил меня! На это заявление Курт не мог не закатить глаза. Он всегда поражался самолюбию его друга. Себастиан считал, что ни один гей или би не сможет пройти мимо него. Впрочем, Курт и сам не стал предпринимать какие-либо попытки в соблазнении Хантера, хотя был не из стеснительных парней, каковым его многие по ошибке считали. Зачем ему ссориться с руководителем хора, в котором он планировал получить соло для отборочных? К тому же, как оказалось, Кларингтон был редкостным мудаком. Точнее, мудаком по меркам Курта. Он всегда вел себя надменно со всеми учениками, кроме одного надоедливого брюнета, с которым, Курт вообще не понимал зачем, он общался. Хантер больше походил на учителя, а не на ученика и рассчитывал на соответствующее к себе отношение. Очень самонадеянно по мнению Курта. Одним словом, капитан его раздражал. Он никогда не говорил ничего грубого, поэтому ответить ему тем же не представлялось возможности, хоть Курту и очень хотелось. Тем не менее, сейчас, стоя перед дверью в репетиционный зал, он осознавал, что нужно засунуть свое раздражение подальше, если он хочет получить соло. Нет, не так, если он хочет получить возможность прослушиваться для соло. Эта дебильная система, которую ввел Хантер, была еще одной вещью, которая его бесила. Что за бюрократия, мать ее? Будто это не элитная частная школа, а американское посольство во Франции. Поразмыслив еще пару секунд, Курт вошел в зал. Он ожидал увидеть Соловьев в полном составе, ну или хотя бы совет хорового кружка (да, Хантер любезно согласился не упразднять его, хоть никогда и не прислушивался к его мнению, что делало членов совета похожими на президента Германии), но кроме самого Хантера Кларингтона, вольготно расположившимся за трехместным столом, и его верного ассистента (так Курт прозвал Блейна Андерсона, который везде словно банный лист таскался за Хантером) никого не было. Он с трудом поборол в себе желание закатить глаза. Неужели он на минуту подумал, что его здесь не окажется? — Назови имя и класс, пожалуйста, - послышался голос, который не принадлежал капитану Соловьев. Ну, разумеется, он не снизойдет до того, чтобы самому выяснить эти вещи. Для этих задач был услужливый помощник. — Курт Хаммел. Выпускник, — ответил тот, хотя был уверен, что Блейн знает его имя. – Я хотел бы прослушиваться на соло. — Твои вокальные данные впечатляют, Курт... но ты новичок. Не уверен, что это то, что нам нужно, — ответил на этот раз Хантер скучающим тоном. — Приходи в другой раз. — В какой такой другой раз? – Курт скрестил руки на груди. Он не понимал, чем факт, что он новенький, может помешать прослушиваться на соло. К тому же, это был его последний учебный год. Другого раза может не оказаться — хрен знает, когда для Хантера он перестанет быть «новичком». — Еще будут региональные и национальные, — Хантер, казалось, вообще не обратил внимания, с каким вызовом ему ответили, разговаривая все так же спокойно. — О, так ты уверен, что мы победим? – Курта в очередной раз поразила самоуверенность капитана. Нет, сукин сын пел, конечно, хорошо, но и их соперники были не хуже. — Со мной во главе не может быть иначе, — усмехнулся он. — Поэтому я так тщательно выбираю тех, кто может прослушиваться на соло. Поэтому я сделал двухэтапное прослушивание. И Поэтому я говорю тебе, Курт, ты нам не подходишь. — Как я могу убедить тебя в обратном? — Курт старался не отступать от своего изначального дерзкого тона. Он подошел ближе к столу, за которым сидел капитан. — Ну, — Хантер окинул его намеренно, как показалось Курту, скучающим взглядом. — Ты мог бы продемонстрировать, к примеру, что ты умеешь делать... — он задержал взгляд на чужих губах. — Своим ртом. Курт лишь хмыкнул от такого предложения. Он повернул голову вправо, замечая покрасневшего Блейна. — Не оставишь нас с твоим боссом наедине? Тот резко поднял голову. Он посмотрел сначала на Курта, затем на Хантера, но последний даже не взглянул в его сторону. Быстро собрав свои вещи, Блейн практически выбежал из зала. — Я весь во внимании, — Хантер вышел из-за стола и пересел на диван. Курт пытался понять, действительно ли он хотел от него минета или это была просто метафора. Но какая разница, в конце концов? Не каждый день появляется возможность заняться чем-то непотребным с сексуальным, хоть и немного раздражающим, натуралом. Так что Курт решил не терять времени. Он подошел практически вплотную к Хантеру. — Я и не предполагал, что ты хоть немного би. — Тогда тебе придется сильнее постараться, да? – усмехнулся тот, почти незаметно раздвигая ноги сильнее. Курт опустил взгляд на чужую промежность. Ему кажется или Хантер действительно возбудился? Не дождавшись ответа, капитан притянул его за ремень и усадил к себе на колени. Тот, не долго думая, тут же припал губами к его шее. — Ммм, неплохо, — прокомментировал Хантер. Курту очень хотелось соло, поэтому он слез с колен и устроился на полу прям перед промежностью Хантера. Он не спеша расстегнул его ремень и ширинку и, чуть приспустив штаны, стал поглаживать почти твердый член через ткань боксеров. Быстро сделав своего партнера окончательно твердым, Курт освободил теплую плоть. Он хотел поймать взгляд Хантера, чтобы понять, все ли делает правильно, но, посмотрев вверх, увидел, что тот откинул голову назад и зажмурил глаза. Курт мысленно дал себе пять. Он поцеловал головку, чем вызвал у партнера сдавленный стон. Курт провел языком от основания ствола и стал медленно опускаться на член. — Черт… надо, ох, закрыть дверь. Но Курт не слушал. Он почти полностью заглотил твердую плоть и стал быстро двигаться на ней, работая при этом языком, отчего у Хантера практически полностью снесло крышу. Он вцепился пальцами в каштановые волосы, зафиксировав голову Курта в неподвижном положении, и стал быстро двигать бедрами, вдалбливаясь тому в рот. Уже через несколько толчков, у Курта выступили слезы. Горло сильно саднило, и он почти не успевал делать вдохи, периодически забывая дышать носом. Хантер открыл глаза и теперь внимательно следил за всем происходящим. Заплаканное лицо Курта оказалось для него невероятно возбуждающим. Он не был сторонником грубого секса и не хотел делать кому-либо больно, но парень, чей рот он сейчас трахал, не жаловался (да и как он мог произнести хоть слово с членом во рту?), да и видеть такого Курта Хаммела было довольно приятно. А то всегда такой высокомерный, дерзкий, как будто делал одолжение, что вообще поет в хоре… Хантер был рад поставить его на колени. — Черт, я не знаю, хочу больше кончить тебе в рот или на твое прекрасное личико, — озвучил свою ''проблему'' капитан. Курт что-то промычал, вероятно советуя, как лучше сделать, но Хантеру сейчас было плевать на его мнение. Как, впрочем, и всегда. Он вынул свой член и, спустя пару движений рукой, кончил на красивое раскрасневшееся лицо. Видимо сперма попала Курту в глаза, потому что он сильнее зажмурился и попытался потереть их рукой. Хантер сполз на пол, обхватив его лицо руками, размазывая свою сперму сильнее. Одной рукой он потянулся вниз, понимая, что поступит совсем некрасиво, оставив парня неудовлетворенным, однако обнаружил, что тот уже справился сам. Довольно хмыкнув, он стер вязкую жидкость с чужих глаз, позволяя Курту раскрыть их. — Знаешь, когда я сказал, что хочу видеть, что ты умеешь делать своим ртом, я имел в виду, что ты должен спеть.