Суицид - не выход, Чон Чонгук.

Делая неглубокий надрез, после чего слизывая кровь. Да, черт возьми, он мазохист. С виду невинный парнишка с искренней улыбкой, но ваше мнение о нем поменяется уж очень сильно, если задерните его рукава бесформенной кофты. До эйфорийного состояния его забавляло то, как кожа слегка набухает после пореза. Как она принимает алый цвет из-за выступившей бусинками крови. Чон Чонгук, 18 лет. — Эй, идиот, — послышался голос старшего брата Чон Намджуна, — если снова принялся за старое, будь добр, не засирай кровью новый кафель! — Чонгук сидел в ванной на корточках, поглаживая запястье, он даже и не собирался сейчас терзать свое тело, но слова брата задели за живое. По сути, всем из семьи наплевать, все смирились с тем, что Гук психически больной. Но разве он в этом виноват? Во всем виновато общество, которое его окружало, гнобило, родители, которые никогда не интересовались состоянием сынишки, старший брат, которому мебель важнее чем Чон. Он аккуратно встал с кафеля, упираясь руками об раковину. В раковине лежали ватные диски испачканные кровью, которым уже два дня, если не больше. Несколько лезвий с точилок, которые слегка заржавели. Раздался стук в дверь, это был классный руководитель, она предупреждала всех о том, что скоро начнет ходить по квартирам, проверять что ест ребенок, в каких условиях живет, благополучно ли все. Как только Гук услышал знакомый голос, он со спешкой принялся убирать ватные диски, одним лезвием он слегка задел палец, не беда, и не такую боль чувствовал. Он выкинул все в мусорник, и быстро вышел из ванны. — Здравствуйте, Чхве Суён. Вы не говорили что сегодня будет проверка. — Чон невольно натянул улыбку, показывая этим, что как бы рад нежданной гостье. — Серьезно? Да нет, Чонгук, я сегодня говорила всем, просто кто-то не соизволил явиться в школе. — Суён глазами бегала по комнате, оценивая порядок. — Где твоя мать? — Мама? Она в другой комнате, — Чонгук указал пальцем на комнату, именно тем пальцем, которым поранился об лезвие. — Чонгук, у тебя кровь. — учительница потянула запястье парня на себя, после чего ужаснулась от увиденного. Вся рука была в рубцах, несколько свежих ран красовались алым цветом. Да уж, палец на фоне этого всего казался чепухой. — Отпустите! — проязвил юноша, дергая руку на себя. — Ты совсем с ума сошел?! Немедленно запишу тебя к психологу, он решит уж что с тобой делать, глупый ребенок. — Психологу? Не вмешивайтесь, это мои проблемы! Вы хотели видеть мать, так идите к ней, а от меня отстаньте! — парень ушел в свою комнату, сильно хлопнув дверью, что женщина аж дёргнулась. Прошло 2 часа, Суён покинула квартиру с большим облегчением заступив за порог. Весь этот увиденный кошмар будет ей сниться недели две, минимум. — Гук, учительница оставила тебе визитку психолога, через час ты должен быть у него. — с недовольным тоном сказала мать. — Даже не хочу об этом слышать, — смахнув челку с лица, — думаешь, за час я успею? — Успеешь, куда ты денешься. — мать положила визитку на стол, и покинула комнату. На визитке красовался симпатичный парень, он, видимо, и был тем самым психологом. Темные глаза, светлый цвет волос. Через «нехочу» Чон все-таки решился пойти к нему. — Я ждал тебя, проходи, — сказал парень. — Мне и здесь хорошо, — Чон стоял в коридоре, и вредничал как малое детё, ей богу. Светловолосый парень потянул его к себе, пытаясь не задеть руки, которые были сильно повреждены. Он заранее знал о проблеме, которую ему стоит решить. — Давай знакомиться? — парень облизнул пухлые губы. — Меня зовут Ким Тэхён. Я твой психолог. — Зачем так официально то? Ты возрастом небось чуть старше меня, скажи еще, что я обязан тебя на Вы называть. А? — Нет, не обязан. Но потом ты сам захочешь этого. — Тэхён улыбнулся, в этой улыбке было что-то таинственное, будто тот что-то затеял. — Пф, не дождёшься. — Чонгук скрестил руки на груди, и принялся осматривать помещение. Было большое окно на пол стены, жалюзи, несколько стульев и большой стол. — Расскажи мне, Чон Чонгук, зачем ты причиняешь себе боль? — Я не причиняю себе боль. — Врёшь. — Ким задернул рукав кофты клиента, тот невольно скривился. — Я не разрешал тебе ко мне прикасаться. — Значит, ты мазохист, Чон? — Тэхён провел большим пальцем по рубцам, руки Гука были теплые. — Возможно. Но порезы — это еще не все, что я хочу сделать. — взгляд Чонгука смотрел прямо и серьезно. — Вскрыться вздумал, глупый? — Возможно. — вновь повторяя. — Суицид — это не выход, Чон Чонгук. — Да откуда ты знаешь мое имя? Я же не представлялся, черт возьми. — Я достаточно долго тебя знаю. — Ким начал записывать что-то себе в тетрадь. — Да, ситуация сложная, — пробубнил Тэхён, — но ничего, я вытащу тебя из этого дерьма. — Не получится. Можешь даже не пытаться. — Знаешь такое выражение «бабочки в животе»? — Тэхён был мастером в своем деле, работе. Это его не первый клиент с такими наклонностями к суициду. — Что за чушь? — Видимо, не знаешь. Ладно, так уж и быть, почувствуй это. — Тэхён встал со стула, и нагнулся к запястью парня, лаская языком рубцы. Внутри Гука что-то запылало жгучим огнем, в животе скручивало. Щеки покрылись румянцем. — Отвратительное чувство! — сказал Чонгук, хотя на самом деле хотел продолжения.