Суицид - не выход, Чон Чонгук.

В какой-то момент Чонгук понял, что видит он несколько хуже, и, протерев глаза, с изумлением обнаружил, что мешающая видеть пелена — ничто иное как слёзы. Солёные капли покатились по щекам горячими ручьями, падая на пол с тихим звуком, отдававшимся в голове Чона так, словно кто-то играл на барабанах у самого его уха. Злость, комом засевшая где-то в глотке мешала дышать, поэтому Чонгук уперся руками в дверь, чтобы не упасть. Слёзы выжигали глаза, хотелось блевать собственной невыразимой горечью. Ему было больно. Больно так, что это чувствовалось уже даже на физическом уровне — хотелось расцарапать собственную кожу, снять её скальпелем, вылить кислоту на лицо, чтобы она его разъела; все, что угодно, лишь бы освободиться от этой ненавистной оболочки, которая, в общем-то, ни в чем не виновата. В голове противными насекомыми жужжали мысли о том, что это не Чонгук такой растяпа, а просто его брат — самая настоящая сволочь. Поднявшись с холодного пола он шарился в карманах в поисках телефона, открывая контакты он осознал что звонить просто некому. Друзей у Чонгука не было, пару раз он пытался завестись ими, но больше трёх суток бедолаги не выдерживали. Чонгук предпочитал слушать нежели рассказывать. Он наслаждался историями людей о их жизнях, сравнивая со своей, у него выдавался нервный смешок, он не верил, просто не верил в слова рассказчиков, уж сильно все замечательно и гладко. Или просто один Чонгук такой невезучий? Просто у одного Чонгука жизнь дерьмо? Дрожащим от нетерпения вырваться из четырёх стен пальцем он листал по экрану. Отчим, Намджун, мать. 3 контакта, все, это конец. Он поплёлся в кухню повыглядывать в окно, на подоконнике лежала глянцевая визитка Тэхёна. Сначала он не придал этому особого значения, но до него дошло то, что на визитке указан номер. Визитка — бесплатный билет на спасение. Переминая пальцами скатерть, он вслушивался в пустые гудки. — Алло? — приятный голос. — Тэхён? Это ты? — язык заплетался, то ли от волнения, от ли от спешки попасть в школу. — Да, он самый. А кто интересуется? — Ким протирал пальцами сонные глаза. — Это Чонгук. — А, Чонгук. Цель звонка? — Ты всегда так по-идиотски умно говоришь? Ты на работе, или что? — Предлагаешь общаться с тобой неформально, Чонгуки? — смешок. — Делай как знаешь, я не для разъяснения отношений и твоего тупого тона в голосе позвонить решил. — Я тебя слушаю. — Ты не мог бы. — немного неудобно просить придти и высвободить из этой тюрьмы, под названием дом, когда ты только что нахамил. — К черту, забудь что я сказал. Пока. — звонок закончен. Тэхён цокнул, глянув на часы, которые показывали 8:13 озадачился вопросом, почему Чонгук до сих пор не в школе. В голову будто током шибануло, он резко вскочил с кровати и принялся натягивать на себя одежду. Весь такой сонный и естественный Тэхён одно умиление. Слегка взъерошенная челка придавала ему невинный вид, причмокивающие губы, которые он смачивал время от времени языком. Он буквально выбежал из квартиры, сел в машину и принялся набирать номер уже поникшего во всю Чонгука. — Ты до сих пор какая улица? Ты живешь еще не в школе? — Тэхён в спешке перемусоливал несвязанные между собой слова, стискивая зубы от того, что не может элементарное сказать. Хотя, возможно мозг еще не успел нормально функционировать, ибо Тэ только недавно проснулся. — Ты чего такой перевозбужденный? А одышка от чего? — Скажи свою улицу, я еду. — дыхание нормализовалась. — Тэчгун. Улица Тэчгун. — Чон сам того не замечая расплылся в довольной улыбке до ушей. Дом 4, квартира 17, быстрее, хён, пожалуйста. — Чонгука передёрнуло. В порыве радости он назвал светловолосого так, как в жизни никогда бы не осмелился назвать. Гордость не позволяла. Тэхён повесил трубку, закрывая рукой улыбку. Внутри раздалось что-то горячее, что-то приятнее, чем бабочки. Оно переполняло до кончиков пальцев все тело, искрясь самыми яркими салютами, которые взрывались непрерывно. Чонгук поглядывал на время, еще, может быть, не все потеряно. Спустя каких-то жалких четырёх минут Ким прибыл на место. Упираясь ладонями об колени, чтоб нормализовать дыхание и бешеное биение сердца. Думаете, в биении виноват Чонгук? Ха, нет. Въезд в двор был запрещен, поэтому Тэхёну пришлось оставить машину за двором, и рвануть на 3 этаж. Он бежал так быстро, как мог. Чонгук направился в ванну, просто так в ожидании он сидеть не мог. Руки дергались от нетерпения попасть в школу, в раковине, как по старинке, лежали лезвия. Вся ванна пахла болью и отчаянием, потому что именно в этой комнатушке он изливал все свои страдания и слезы. Как он думал сам, если плакать в своей комнате, он зарядится плохой энергетикой, а в жизни у него и так сплошные неудачи, еще чего-то плохого ему не хватало. В общем, глупый суеверный парнишка. — Чонгук! — жесткие тарабаны в дверь, — Как я могу тебя открыть? — Тэхён с большой силой бил косточками руки до покраснения, Чонгук оценил бы этот слегка малиновый цвет пострадавшей кожи. Тэхён кричал, но Чонгук будто оглох. Ни единого шороха не было слышно в квартире. «Ничего не оставалось больше делать» именно этими словами он и объяснит Чонгуку свой поступок. Тэхён со всей дури лупанул ногой в дверь, та глухо щелкнула и отвалилась. Да, это было легче, чем казалось. — Чонгук, ты здесь? — Тэхён аккуратно прошел вдоль коридора, остановившись возле слегка открытой двери, которая вела в ванну. — Не смей заходить. — Ты это серьезно? Не ты ли недавно звонил мне с мольбой о твоем высвобождении? Хватит маяться дурью, выйди. — Тэхён все еще стоял возле двери, он не мог себе позволить войти в эту несчастную комнатушку, не так он воспитан. — Оставь меня, пожалуйста, Тэхён. — голос Чонгука был серьезен и с ноткой грусти. Ким отважился нарушить атмосферу Гука, и хотя бы посмотреть на то, что там творится. Чонгук сидел упершись об ванну, в одной руке он держал светло-желтое полотенце, в другой лезвие. Как щеночек обнюхивал каждый краешек полотенца, зарываясь в него носиком. — Чонгук.? — Тэхён подошел чуть ближе, немного присев, чтоб посмотреть в эти черные глаза-бусины. — Тэхён, мне плохо. — куда делся тот эгоистичный Чонгук? — Это полотенце, — подведенные черным карандашом глаза начали размазываться от выступивших слез. — единственное что осталось от отца. На протяжении 8-ми лет я покупаю один и тот же одеколон, которым пользовался отец, и пшикаю его полотенце, я представляю что он здесь, совсем рядом. — Тэхён приподнялся, кладя руку на голову Чонгука, и как-то по-особенному гладя ее. — Как ты пойдешь с такими растекшими глазами в школу, Чонгук? — Тебе все равно что я сказал? — тон голоса стал постепенно повышаться. — Я тебе тут душу излил, ты психолог в самом деле, или кто?! — Пошли в машину. — спокойным голосом проговаривал светловолосый. — Да чтоб тебя! — Чонгук встал с ванны, замахиваясь рукой с лезвием на Ви, тот одной рукой скрутил удар, а второй обнял за спину. Гук упирался влажным от слез лицом в плечо Тэхёна, тихо поскуливая. Та рука, которой Чонгук хотел нанести удар была поднята немного вверх, переплетаясь с чужими пальцами. Гук аккуратно разжал пальцы, дав лезвию упасть. Он вцепился пальцами в рубашку Тэхёна, горько плача в плечо. Сейчас этому ноющему суициднику совсем не до школы. Ким поглаживал спину, шепча что-то успокоительное на ушко. В коридоре слышались посторонние звуки. Намджун, переступивший порог мягко говоря стоял в таком охере, что просто словами выразить нельзя. Выбитая дверь, чьи-то следы на идеально вымытом линолеуме. Услышав звуки в ванной, Намджуну ничего больше в голову не пришло кроме того, что недолюбимый братец от безысходности снова начал резаться. Заходить в ванну даже не хотел, ибо жалкое зрелище. — Принцесса, что ты мнешься, как целка? — довольно говорил Намджун. Тэхён тем временем крепко держал в объятиях Чонгука и прислушивался к незнакомому лишь для него голосу, выходить из ванны никто из этих двоих не собирался, пока что. — Хочешь попасть в школу? Вперед, передо мной наклоняться будешь.