Давай ты больше не будешь читать мой дневник?

      Закинув ноги на спинку большого дивана в своей гостиной, Джордж с большим интересом листал страницы толстой потрёпанной синей тетрадки, то и дело закрывая глаза и, вероятно, что-то осмысливая и представляя в своей голове. И вот опять — откинув голову назад, Уизли снова погрузился в раздумья. На его лице зачастую появлялась довольная, похотливая ухмылка.              Неожиданно до ушей парня донёсся звук открывающейся двери. Джордж поспешно поднялся с дивана, закинул тетрадку под подушку и, поправив отросшую рыжую чёлку, быстро направился в сторону двери.              — Привет, милая, — улыбнулся он, обнимая снимающую туфли на невысоких каблучках Гермиону. Та блаженно улыбнулась и поцеловала мужа в щёку.              Переговариваясь с мужем, шатенка, за которой последовал Джордж, направилась в сторону спальни — переодеться в удобную домашнюю одежду.              — Как на работе? — спросил Уизли, садясь в кресло и с явным интересом наблюдая, как Гермиона роется в своём шкафу в поисках нужных вещей.              — Неплохо, — ответила девушка, снимая коричневый пиджак. — Но меня снова завалили ненужными документами, которые я даже не желаю хоть мельком просматривать.              Кинув домашние бриджи и растянутую футболку Джорджа — вещи, которые девушка так любила носить дома, — на кровать, Гермиона выпрямилась и попыталась расстегнуть молнию чёрного платья — но вдруг услышала, как к ней сзади подошёл Джордж.              — Давай помогу, — прошептал он.              Бережно откинув каштановые волосы со спины жены, Джордж взялся за язычок молнии и стал медленно, неспешно, с удовольствием расстёгивать её платье. Прижавшись носом к шее девушки, Джордж вздохнул приятный цветочный — кажется, ромашковый — аромат духов, прикрыл глаза и с нежностью поцеловал выступающий на спине позвонок.              Гермиона опешила.              Тяжело выдохнув, она попыталась вымолвить хоть что-то, но всё тщетно: язык будто парализовало — он перестал подчиняться хозяйке.              Джордж никогда так не делал.              Тем временем ладони Уизли бережно легли на плечи жены, нежно их массируя и тем самым заставляя расслабиться после тяжёлого рабочего дня. Гермиона тут же откинула голову назад — и, вопреки желанию, всё-таки не прикрыла глаза от восторженного удовольствия, чтобы не потерять хладнокровный рассудок.              Но Джордж заставил её сделать это своими последующими действиями.              Резко повернув Гермиону к себе, — что стало для неё неожиданным поворотом событий, — он немного наклонился и впился в её пухленькие губы быстрым, отрывистым и очень, очень горячим поцелуем.              Джордж не делал так с тех пор, как...              Внутри Гермионы начался пожар. В голове взрывались бомбы, заставляя девушку забыть всё то, о чём она совсем недавно думала, и перевести всё своё внимание на страсть и нежность, которые так и бурлили в её муже. Поддавшись порывистому желанию, девушка скинула с себя уже давно расстёгнутое платье, всем телом прижалась к Джорджу, который тут же инстинктивно сжал её тонкую талию, — и начала новый, ещё более жаркий поцелуй.              Джордж завёлся.              Зарычав, подобно зверю, парень подхватил Гермиону за бёдра и прижал к себе как можно ближе, ещё ближе — настолько, насколько это было возможно. Оставив её губы в покое, парень перешёл на длинную шею девушки. Поставив красочный засос — около пульсирующей вены, — он стал целовать её ключицы — нежно и сладостно, — будто решая, что лучше: непреодолимая страсть и грубость — или же давно знакомая и надоевшая до чёртиков им обоим нежность.              Первое, несомненно, набирало больше плюсов.              Откинув голову назад, Гермиона стала повторять имя мужа в такой мучительной агонии подступающего наслаждения и блаженства. Страсть накрыла обоих с головой, заставляя вспомнить то желание, с которым они набрасывались друг на друга, будучи немного моложе.              «Кровать — уже давно надоевшее для секса место. Что, если попробовать кое-что более интересное? К примеру, стол?..»              Переложив руки с бёдер на мягкие ягодицы, Джордж рывком усадил Гермиону на её туалетный столик, затем — одним движением левой руки — снёс все её косметические средства на пол.              На ослепительно белом ковре рассыпались всеми цветами радуги тени для век, светло-жёлтая пудра и розовато-золотистые блески для губ.              Наплевать!              Джордж с мужской силой и грубостью раздвинул стройные ноги жены в чёрных чулках и снова притянул её к себе вплотную, зарываясь длинными пальцами в её растрёпанную шевелюру. Гермиона почувствовала, будто всё её тело наэлектризовалось. Её ловкие руки потянулись к свитеру Джорджа, который явно мешал паре прижиматься сильнее — будто впиваться друг в друга.              Парень снял этот чёртов свитер, лишь на секунду оторвавшись от любимой — и такой желанной! — жены. Кинув его куда-то за спину, он притянул за затылок Гермиону к себе и страстно впился в её опухшие от жарких поцелуев губы, попутно обнимая её и пытаясь расстегнуть мешающий синий бюстгальтер.              Сняв, наконец, лишний предмет одежды, Джордж опустил руки немного ниже, забрался ловкими пальцами под чёрные чулки, намереваясь убрать их с желанного тела как можно скорее.              Обняв ногами Джорджа за поясницу, Гермиона помогла снять свои чулки сразу же вместе с трусиками, что значительно облегчило ему задачу.              Они снова вцепились друг в друга — будто помешанные, остро ощущая непреодолимое желание и донельзя страстное возбуждение, которое не испытывал никто из них ранее.              «...Если уж и проявлять оригинальность и неповторимость, то можно начать с того, чтобы помочь мне расстегнуть этот злосчастный ремень штанов, потому что на него у меня всегда уходит слишком много времени».              Пальцы девушки уже опустились к поясу Джорджа — но тот неожиданно схватил её за тонкое запястье и убрал руку за спину, затем сам поспешно стащил с себя старые джинсы, которые тут же бесшумно упали на пол. Схватив вторую руку жены, Джордж тоже убрал её за спину и, придерживая обе кисти своей рукой, продолжил грубые — и иногда нежные — ласки.              Он стал покрывать влажными поцелуями её небольшую грудь, прикусывать затвердевшие соски, оставлять на рёбрах горячие засосы.              На минуту остановившись, парень стал любоваться сексуальным телом жены. Горящими от возбуждения карими глазами. Пухлыми от многочисленных поцелуев губами. Красивыми щеками, покрасневшими от возбуждения.              «Мне иногда хочется почувствовать не только его возбуждение, но и чувства, которые он ко мне испытывает...»              Вернувшись к губам, он снова принялся целовать девушку — но не так, как раньше: он целовал её ни страстно, ни нежно — а так, будто хотел сказать не только: «Я тебя хочу» — но и слова настоящей любви.              Манипуляции Джорджа сводили Гермиону с ума. Она то стонала, то шептала его имя, то пыталась отвечать на его ласки — но он давал понять, что она полностью в его власти.              Прикосновения Джорджа уносили её куда-то далеко — за грань сознания, — но в то же время заставляя чувствовать мучительное желание чего-то большего, доставляя огромное, просто адски огромное удовольствие, от которого ты или таешь, или пропитываешься страстью партнёра.              Гермиона остро ощущала второе. И чуточку — первое.              «Я не хочу слышать от него никаких нежных слов. Я хочу полностью погрузиться в желание и возбуждение, забыться, не слышать ни единого звука из реального мира».              — Джордж... — застонала Гермиона, ощутив пальцы мужа в своём самом интимном месте, которое так и пылало огнём. Потушить пожар мог лишь он — и Гермиона так и ждала, пылко жаждала этого момента, — но Уизли не собирался торопиться.              «Мне не нравится быстрота. Я хочу мучительного ожидания...»              Поймав ритм мужа, Гермиона стала двигать бёдрами в такт движениям пальцев Джорджа внутри себя. Застонав, она обняла Джорджа и вцепилась острыми ногтями в его спину, на которой уже давно не было царапин, полученных в постели. Рыкнув, парень свободной рукой грубо сжал тонкую талию жены, ни на миг не жалея, что на ней потом могут остаться неприятные синяки.              Их уносило гигантской волной возбуждения.              Как только пальцы парня вышли из девушки — та тотчас вцепилась своими тонкими пальчиками в резинку его трусов, которые через пару мгновений оказались на полу.              Подхватив Гермиону за ягодицы, парень вновь впился в её губы поцелуем, а затем резко вошёл в неё, заставив её громко застонать прямо ему в рот и получить наконец-таки желанное.              «Я очень хочу быть не просто девушкой, которую трахают, а самой попробовать стать доминантой...»              Через пару минут страстного секса Джордж, не выходя из девушки, опустился на пол — на то самое место, где была рассыпана косметика.              Сейчас это было ой как неважно!              Гермиона оказалась верхом на муже.              Захваченная водоворотом самых разнообразных эмоций и чувств, девушка уперлась ладонями в торс Джорджа и начала двигать бёдрами вверх-вниз, ускоряя темп. Парень до боли сжал ладонями её ягодицы, запрокинув назад голову и сгорая в огне страсти, которую не испытывал довольно долгое время.              Просто нереально умопомрачительная страсть пылала в сердцах. И не только.              Зашипев, Джордж приподнялся и перевернул жену на спину, нависнув над ней. Резко войдя в неё, он услышал громкий стон. Движения ускорились до самого предела. Наконец, довольно ухмыльнувшись, парень уткнулся в изгиб плеча Гермионы — и сделал последний толчок.              Финиш.              Гермиона очень громко вскрикнула — и сжала мышцы, дав понять парню, что она кончила.              И ей это безумно понравилось.              Не заниматься сексом, нет. А трахаться. Грубо. Немного жёстко. Просто нереально. Не обыденно.              Джордж медленно вышел из девушки и устало прилёг рядом с ней, ощущая сладостную боль во всём теле.              Гермиона же просто таяла от полученного наслаждения, которого она не испытывала ещё никогда в жизни. До этого момента.              — Давай ты больше не будешь читать мой дневник, хорошо? — с тяжёлым вздохом прошептала Гермиона, устало и в то же время блаженно закрывая глаза.              Догадалась.              А Джордж в ответ лишь похотливо улыбнулся.              А разве там теперь будут появляться новые записи?..