Мудаки

На второй день отпуска они едут купаться подальше от города, в дикие места, где к морю приходится прорываться с боем по зарослям колючих кустов, усыпанных черными ягодами. Зоро вообще-то по барабану, это Санджи не особенно жалует шумную толкучку цивилизованных пляжей. Сразу по приезду они все-таки сходили в какое-то вполне уютное местечко с пластиковыми лежаками, на одном из которых Зоро замечательно спалось. На лежаке Санджи располагалась его тщательно расправленная рубашка. Когда он ее снимал, до них явственно донеслись восхищенные женские перешептывания. Потом Зоро небрежно стянул майку, и перешептывания разом стали громче — кажется, из-за этого Зоро с Санджи и начали ругаться, а может, из-за той жирной тетки или разбитого пробегавшим мимо ребенком бокала? А, придурок ведь еще принялся клеить каких-то баб, Зоро и завелся. Так или иначе, вечером в отеле Санджи рычал: «К чертовой матери, в следующий раз только острова!» — ну и в итоге они арендовали потертый жизнью внедорожник и решили уезжать в глушь. Тем не менее, даже на пятачке песочного побережья посреди скал и кустарника Санджи умудряется обустроить зону комфорта — пусть ему и приходится ради этого тащить от машины гору барахла. Зоро успевает только сходить окунуться, а его уже ждет картинка как из рекламного проспекта, которым в жизни не поверишь: зонт, разложенные подстилки и на одной надутая специально для него подушка, крошечный раскладной столик со стаканами и запотевшими бутылками лимонада — сумку-холодильник Санджи тоже не ломает прихватить — и даже плошка каких-то ягод. Приглядевшись, Зоро узнает их — с тех самых кустов, которые основательно подрали ему руки и ноги. Надо же, успевал еще и собирать. Сколько лет они знакомы, а Зоро все удивляется тому, что Санджи может сделать еду из ниоткуда. — Они хоть не ядовитые? — все-таки спрашивает Зоро подозрительно. Санджи пожимает плечами: — Сейчас и проверим. — Тупая шутка. — Это вопрос тупой. Ты ежевики, что ли, никогда не видел? Зоро не желает вслух признавать, что видел, но не узнал. Вместо этого просто кладет горсть ягод в рот и делает глоток из стакана. — Побрызгать тебя? — предлагает Санджи. В руках у него солнцезащитное средство. — Отвали. — Ну и сам себе идиот. Ладно, я пошел. Зоро смотрит, как Санджи идет к воде, смешно шлепая ластами. В том, что касается моря, они не совпадают. Санджи больше всего любит нырять не очень далеко от берега. Он мастерски, без всплеска, уходит под воду, и его нет и нет — минуты полторы. В какой-то момент Зоро невольно начинает сам затаивать дыхание, глядя на ровную поверхность, пока Санджи не всплывает, порой в совершенно другом месте. Он шумно втягивает воздух и ныряет снова, и может так провести целый день — разглядывая рыбок и водоросли, собирая раковины и чем-то приглянувшиеся ему камни. А Зоро... — Э-эй, — Санджи перекрикивает прибой, — да у той скалы полно мидий! И таких здоровенных! Притащи мне нож и желтую сумку! Поиски ножа занимают некоторое время, Санджи даже успевает потерять терпение и начать насылать Зоро на голову всяческие кары небесные. Наконец, с сумкой в руке Зоро поводит плечами, чтобы немного размяться, и шагает в теплую воду. Доплыв до Санджи, он быстро сует ему сумку и направляется дальше — мощными гребками плывет к горизонту. Метров через сто ему надоедает, он переходит на более расслабленный темп, а потом вообще переворачивается на спину. Берег уже так далеко, что светлую голову, выныривающую из воды и опять пропадающую, ему все равно не разглядеть — ну и отлично, а то бесит. Раскинув руки и лениво шевеля ногами, Зоро глядит в синее, без единого облачка, небо. Легкие волны укачивают, навевают дремоту. Чтобы проснуться, он погружается с головой. На глубине вода холодная и здорово освежает. Протерев глаза ладонью, Зоро с сомнением смотрит в море, потом на прибрежные скалы, превратившиеся в синеватую дымку. Пожалуй, можно и назад. Подплывая к берегу, Зоро никак не может найти глазами Санджи. Встревожиться он не успевает — замечает человека на самом краю выдающегося в море скального уступа, слева от их маленького лагеря и метрах в пятнадцати от воды. Этот человек, конечно, Санджи, потому что кому бы тут еще пришло в голову напялить на себя узкие ярко-желтые плавки, заметные издалека. Кажется, Санджи тоже его замечает, вроде даже поворачивается. Зоро думает, что дебил зря стоит так близко к краю, и Санджи, будто отвечая его мыслям, отходит назад... для того, чтобы разбежаться, оттолкнуться, взмахнуть руками и рыбкой прыгнуть в воду. — Ебанутый! — кричит Зоро, провожая взглядом летящую фигуру, красиво вытянутую в струнку. Его окатывает брызгами. Санджи пробкой выскакивает на поверхность совсем рядом с Зоро и хохочет, как идиот. Впрочем, он и есть идиот. В несколько взмахов Зоро подплывает к нему и без разговоров двигает кулаком в плечо. Санджи только заливается сильнее, до такой степени, что случайно захлебывается, кашляет, молотит руками по воде, но никак не может прекратить ржать. — Ты не поверишь, я плавки утопил, — еле-еле выдавливает он. Зоро притягивает его к себе, нашаривает задницу — и правда голая. — Твои чертовы модные плавки, которые стоят как космический корабль, поисками которых ты мне всю душу вынул и в которых успел искупаться два раза, перед тем, как сигануть в воду со скалы в неизвестном месте? Санджи опять смеется. — Полный придурок, вот ты кто, — резюмирует Зоро. — Перестань, там песчаное дно, я тут уже все облазил, пока тебя не было. И у меня есть вторые. — Ты их тоже утопишь? — Нет. — Санджи подмигивает: — В следующий раз просто сниму заранее. Зоро представляет себе Санджи, стоящего над морем без одежды. Зрелище выходит неплохое. — И вообще, про безопасность мне говорит человек, который только что час провел наедине с собой в открытом море. Я и полез туда, чтоб хоть увидеть, не свел ли ты близкого знакомства с какой-нибудь акулой. — Не водятся здесь акулы, язва. Ты лучше гляди, чтоб тебя за что-нибудь ценное никто не цапнул, — Зоро и самому уже становится смешно. Они продолжают перебрасываться колкостями, подплывая к берегу. Совсем уже на мелкоте, где можно кончиками пальцев достать дна, Зоро не выдерживает и хватает Санджи за ногу, тянет вверх. Тот булькает под водой, выныривает, отплевывается и сыпет ругательствами, а потом резко, даже не глянув на Зоро, опять уходит под воду. Зоро отчаянно пытается уловить движение вокруг себя, но тягаться с Санджи, угрем скользящим где-то у самого дна — гиблое занятие. Может, если б вода была чуть спокойней... — Эй!!! — Зоро не удерживается от крика, и еще бы — его собственные плавки сдернуты к коленям. Опять этот идиот ребячится. Он разворачивается, чтобы поймать придурка за руку, но хватает только воду. Санджи быстро уплывает назад, в глубину. Зоро ныряет за ним, не раздумывая — задерживать дыхание у него получается на полминуты меньше, а Санджи наверняка сейчас сделал вдох и может уплыть очень далеко. Под водой Зоро нехотя открывает глаза. Вокруг снуют несколько серебристых рыбок. До дна здесь всего ничего, видно песок и редкие камушки, но в паре метров дальше оно обрывается в темно-синюю пустоту. А в пустоте, немного ниже него, висит Санджи. Светлые волосы колышутся над его головой, как морская трава. «Ничего себе он оброс, а я и не замечал, — как-то отстраненно думает Зоро, — ну да, вроде собирался отращивать». Санджи смотрит прямо на него. Доплыть секундное дело, но Зоро не двигается, только завороженно наблюдает, как Санджи совершает пару движений руками и сразу оказывается совсем рядом. Вода выталкивает их на поверхность уже целующимися. Санджи обхватывает Зоро ногами, и остро чувствуется, как его член прижимается Зоро к животу. — Твои плавки тоже уплыли, — шепчет Санджи Зоро в ухо немного погодя, когда они отрываются друг от друга. — Это специально, чтобы твоим было не одиноко, — мрачно заявляет Зоро. Болтать ему не хочется, хочется другого. Санджи с сомнением приподнимает бровь, но тему не развивает. — Давай на берег. Мидии протухнут. — Будешь готовить? — Надо бы. Вряд ли они на такой жаре доживут до вечера, а лед в холодильнике уже растаял. Зоро с сожалением отпускает его. Ничего, впереди еще целый вечер. На берегу их дожидается гора темных раковин и такого же размера куча камней и другой херни, вытащенной из моря. Рядом валяется фотоаппарат. Частично херня переедет в машину, а оттуда — в чемоданы, и у них опять будет перевес, зато новые блюда из морепродуктов будут впоследствии засняты в соответственно новом антураже. Будто все эти ракушки-камушки не одинаковые! Санджи надевает шорты, идет к машине за своим походным котелком, разводит костер, колдует над мидиями. Зоро в это время дремлет, изредка поглядывая на Санджи сквозь ресницы. Плечи и спина начинают побаливать — зря он отказался от солнцезащитной пшикалки, но, конечно, молчит. Вечером Санджи, тоже молча, намажет обгоревшие места лечебным кремом — у него и такой имеется, ведь он сам сгорает, стоит ему только снять рубашку. И нормальный загар к нему почти не липнет, это Зоро моментально чернеет у моря, а Санджи еще долго ходит белым, как рыбье брюхо. Да и пусть, Зоро он нравится любым. — Завтра поедем сюда же? Санджи смотрит на море. Клонящееся к скалам солнце подсвечивает его профиль рыжим. — Посмотрим. Может, и сюда, чтоб заставить тебя спрыгнуть с той скалы. Может, найдем какое-нибудь еще местечко. По тону Зоро понимает, что ему здесь понравилось. — Ага, — говорит Зоро. Ему-то неважно, откуда уплывать в море. Но неплохо, чтобы в это время на берегу образовывался склад всякого барахла со дна, а неподалеку в воде периодически мелькали чьи-нибудь ласты.