Лишенный Фантазии

Серёжа нервничал так сильно, что время от времени мне даже становилось его жаль, и казалось, что его волнение не сочетается с исполнением моего плана. С другой же стороны, сильные эмоции обязательно заставят его запомнить этот день надолго, что плану, как раз, соответствует! Именно поэтому, все шесть уроков я был твёрд, и ничего ему не объяснял, кроме, разумеется, того, о каком это докладе, заданном в прошлом месяце, говорил учитель. И лишь когда мы оказались в гараже, взялся объяснять: — Меня очень расстроили твои слова, Сергей, о том, что отношения со мной были бы бессмысленны. Разумеется, он меня перебил, захлебываясь словами: — Не так я говорил! Не то имел в виду, Эл!.. — Меня очень они расстроили, — твердо повторил я. — И я решил доказать, что ты ошибаешься. — А это ещё как?.. — он до того растерялся, что даже не стал продолжать убеждать, что имел в виду другое. Потому что это неправда: уверен, он сказал, что думал, только не успел понять, что меня это касается напрямую. — Путем демонстрации, — легко пожал плечами я. — Ты что, пойдёшь с плакатом под моими окнами?.. — может, эта мысль его и ужаснула, но почему-то мне показалось, что он почти надеется на подтверждение. Видимо, чтобы посмеяться и успокоиться. — Я приглашу тебя на свидание, — поэтому, говорить было лучше как можно решительные. Сережа упал на свою любимую раскладушку, раскладушка радостно треснула и, в очередной раз, порвалась. — Эл… Да… Чего сразу меня-то? Вокруг полно ходит всяких, которые пойдут! — Может быть, — я протянул ему руку, догадываясь, что сам он не встанет, — но мне нужно, чтобы ты поверил, а не «всякие». — А… А я верю! — А я не верю тебе. — Но я… Я не могу… Мне девушки нравятся! — Это правда важно? — я же ненадолго растерялся. Вообще-то, конечно, понять, что люди придают большое значение таким вещам, было нетрудно. Труднее — почему. — Даже если так, все ведь будет не совсем по-настоящему. Как игра. Как выступление на сцене, — кого только не приходится изображать, даже при отсутствии способности лгать или актерствовать, просто потому, что в школе этим заниматься больше никто не хочет! — Вот надо оно тебе… — Очень надо, Сергей. Я могу, если, хочешь, сделать вид, что я девушка. — Не надо! — если до этого он так и не удосужился взяться за мою ладонь, то теперь схватился и вскочил в секунду. — Обойдёмся… И так вырядился как чучело! Я не ответил, но, откровенно, его слова скорее относились к нему самому. — Ладно уж, Эл, если ты так настаиваешь… Только потом ты об этом никому ни слова! — Ладно, — правда, Рэсси будет об этом знать, потому что без его помощи было не обойтись. — Что-то ты слишком легко… — а он — слишком переживает. — Я не считаю это предметом для гордости, — до тех пор, пока ты не признаешь, что был неправ, конечно же. — Ну, знаешь, так я и обидеться могу! Хочешь сказать, меня очень легко уговорить?! Можно подумать, что трудно. Достаточно принести с собой готовую домашнюю работу. — Ты гибкая личность, Сергей, — мягко произнёс я. — Зато ты упертый!.. — видимо, не сработало, и он все же возмутился, но, к счастью, ненадолго. — Ладно уж, зато болтать не будут… А ты, Эл, вообще-то что о свиданиях знаешь? — Довольно многое, — и раскрывать, что именно, не стану, иначе ты будешь недостаточно впечатлен. Он скривил губы. — А откуда? Я улыбнулся и опустил руку в карман. Подарок профессора за плохое поведение — телефон. И, конечно, открытый фикбук. — Отсюда, Сергей.