This one. Книга первая. Суровая земля

      От автора: это исследование жизни соответствующих канону персонажей, пересказ детских и юношеских лет Кеншина, всего пути до битвы при Тоба-Фушими в январе 1868 года. Я представлю альтернативные гипотезы, заполняющие пробелы, которые оставил нам канон. Но ключевые события будут так же верны, как в манге и OVA “Trust and Betrayal”.       В моей саге три книги:       Книга 1. Суровая земля. Детство Кеншина и время, проведенное с Хико Сейджуро 13-м. (пролог + 13 глав) Трудности, скитания, тренировки, убийства... 14+       Книга 2. Ирисы под кровавым дождем. Год, проведенный Кеншином в качестве убийцы и его роман с Томоэ Юкиширо. (16 глав) Смерть и немного любви. 18+       Книга 3. Путь к бродяге. Последние три года жизни Кеншина на войне, вплоть до битвы при Тоба-Фушими. (11 глав) Никакой романтики, только убийства и политика. Политика и убийства во имя великой цели. 18+       Пролог. Разговор после обеда.       Лето, 1882 год, Токио.       – Ууу!       Восторженное хихиканье.       – Иии! – прозвучал высокий голос, возвещая свою простую радость каждому, кто находился на заднем дворе. Затем звук оборвался, молниеносно сменив тональность с радостной на отчаянную.       Кеншин оторвался от стирки, опытным взглядом сразу поймав играющего трехлетнего малыша. Но плача не последовало, с облегчением отметил он и ненамеренно расслабил напряженные мышцы, инстинктивно готовый броситься к ребенку при малейшей опасности. Уголки рта поднялись в улыбке – его сына уже поглотила другая игра.       Родителям не всегда просто распознать сигналы бедствия своего ребенка. В последнее время у него получалось гораздо лучше, хотя сначала его забота была чрезмерной. По крайней мере, Каору так считала.       Кстати о Каору, она, наконец, вернулась. Скрип ворот, легкие шаги – это не мог быть никто другой. Легкая боль, вызванная ее отсутствием, испарилась, словно ее никогда и не было. Он опустил руки обратно в воду и продолжил стирать белье в корыте. Надо закончить с ним, уже пора готовить ужин. Она, должно быть, голодна после поездки в центр города.       Иногда ему не верилось, что у него есть такое счастье. И все благодаря ей, Каору – его жене уже четыре года, быстро ставшей краеугольным камнем его жизни и якорем его вменяемости. Она так много дала ему: дом, любовь, семью – жизнь, которую он всегда хотел, но никогда по-настоящему не верил, что заслужил.       Он нахмурился. Ее шаги были несколько неуверенными. Это было необычно. Она, как правило, ни в чем не сомневалась…       – Кеншин, – ее прекрасные голубые глаза были слегка подернуты беспокойством, неужели плохие новости?       – Что-то не так? – спросил он, немедленно осознав ее настроение и пытаясь это скрыть.       Громко выдохнув, она присела рядом.       – Нет, на самом деле ничего. Полагаю, я просто сделала из мухи слона и слишком беспокоюсь об этом. Доктор Генсай сказал, что это, скорее всего, нормальное детское поведение, даже типичное! Хм. Ты был прав, любимый, нет причин для волнений.       – Нет ничего плохого в тревоге. Это просто показывает, что ты заботишься, вот что я скажу, – пытался он утешить ее. Пока она говорила, ее лицо и голос отразили столько эмоций – доброту, любовь, ожесточенность.       – Спасибо, но я все равно чувствую себя глупо. Прихожу туда, вся обеспокоенная, а доктор Генсай заявляет, что это нормально! Откуда я знала? Аямэ-чан и Сузуме-чан ничего подобного не делали! По моему разумению, тот, кто разговаривает сам с собой и видит то, чего нет – это… словно живет не в этом мире. – Ее голос постепенно опустился до шепота.       Она приняла это труднее, чем он предполагал. Чувство вины захлестнуло его.       – То, о чем ты говоришь… – слово «невменяемость» не было произнесено, употребление таких резких слов все равно не помогло бы. – Мне случалось видеть таких людей, вот что я скажу. Чаще всего они увидели или испытали что-то ужасное, что сломало их. У Кендзи есть все, что нужно – любовь, семья… Так что… вряд ли…       Ее блестящие голубые глаза зажглись внутренним огнем.       – Да знаю я! – почти зарычала она. – Даже доктор Генсай сказал мне то же самое, – и после этих слов ее раздражение угасло, она покраснела, отвернувшись. – Прости, это не твоя вина. Я… Нет. Кеншин… Ни на минуту, с тех пор, как Кендзи представил нам своего воображаемого друга, ты не проявил ни капли беспокойства. И я знаю, что ты стремишься защищать Кендзи больше, чем я… Как ты можешь быть таким спокойным?       В ее глазах не было ни гнева, ни обвинения – только честное любопытство. Темное облако над ней рассеялось, словно его и не было. Чудеса ее искристого темперамента не переставали удивлять его.       Он улыбнулся, и его сердце переполнила волна нежного тепла. Она действительно была его душой и сердцем. Взглянув на играющего под кленом ребенка, он задумался над ответом. Не то чтобы он не думал над теми же ужасными вариантами, о которых говорила Каору, но он был уверен до глубины души – уверенность была так же стара, как он, или около того – что чем бы ни было то, с чем разговаривал Кендзи, оно не принесет никакого вреда. Счастливое, почти гордое лицо его ребенка еще больше укрепило его в этом убеждении.       Доставая белье из корыта и отжимая его, он думал, как ответить.       – Полагаю, я никогда не рассказывал тебе…