Бесконечное Цукуёми

      У Шимуры Данзо — дом на скале. Под обрывом — деревня, далёкая, и шум её, и шиноби её не доходят до трёх комнат, кухни и деревянного помоста на краю скалы. На этом посте, прогреваемом солнцем за день, он сидит, осматривая подступы — подходы к охраняемой деревне. В ней яркие цветные огни, и жизнь, и ученик, на кого он не побоялся оставить крепкие корни могучего древа, в чьей кроне он прячется птицей. Не мрачной, но уважаемой, и генины с удовольствием приносят строгому и неразговорчивому шиноби припасы.       Он со своего помоста в дозоре следит, хоть и знает — не будет опасности. Не будет атак. Но он всё равно — всегда тут, серьёзный, каменный, надёжный. Почти изваяние, почти не нужен дозор, но тень его отчего-то рады видеть, не боятся и ценят.       Птицы летают над деревней. Шимура пьёт вкусный чай и чертит по тонкой бумаге строгие символы каллиграфии. Отвага, честь, гордость, готовность.       Но вопреки всей готовности отважно и честно с гордостью выполнить долг до конца, всё хорошо. И даже корни, грязные, грубые — нежно берегут и заботятся. От досок помоста пахнет смолой, от мира — гармонией.              Он готов сделать всё, что в его силах, и попробовать сделать ещё чуть больше. Получится или нет — какая разница, если он за это действительно ничего не хочет? Если вот это вот — чай и тёплые доски, и глубина — прозрачность воздуха на десятки километров, и однажды навсегда опустевший дом.       О нём старики будут говорить, что там жил Шимура-сан, он защищал ещё их отцов и сейчас не умер — такая воля не умирает, он теперь — дух-охранник, и место это отныне — небольшой алтарь, где можно посидеть, подумать, набраться готовности и решимости, вспомнить о верности.       Тела не найдут.       Данзо дремлет.