Пешка богов

Чувствую под собой что-то мягкое. Сбоку раздаётся противный писк, ввинчивающийся в мозг. На лице ощущалась какая-то вещь, а в левой руке лёгкий дискомфорт, когда пытаюсь пошевелить ею. С трудом открыв глаза, я вижу белый потолок и края маски, снабжающей меня воздухом. В помещении царит лёгкий полумрак, и только откуда-то сзади льётся тусклый свет. Возле моей койки стоит капельница, а недалеко от меня — аппарат, издающий противный звук и показывающий ритмично скачущую линию. От этого устройства к моему телу тянулись провода, не дающие нормально двигаться. Пошевелив другой конечностью, я осторожно сняла с лица дурацкую маску и самостоятельно сделала вдох. Как бы смешно это ни звучало, но моё тело отвыкло самостоятельно дышать. Сколько я здесь лежу? Надеюсь, что недолго. Я хочу зарыться пальцами в свои волосы, но уже на лбу ощущаю бинты. На секунду сердце замерло и его охватил испуг, что мою любимую шевелюру сбрили, но нет. Всё обошлось. Волосы есть, и я не лысая, так что всё не так плохо. Хотя порезы на руках, обработанные зелёнкой не очень радуют. Я, судорожно вздохнув, пытаюсь позвать медсестру, но из горла вырывается сип. Повторив попытку, мне всё-таки удаётся дозваться до неё. Вот в палату влетает перепуганная медсестра и замерает. — Выключите эту хрень, — я хриплю, скривившись от гадкого писка, отдающегося звоном в голове. Но моим мечтам не суджено сбыться. Никто не спешит выполнять мои просьбы. А требовать чего-то нет сил. Тем более, что и впрямь они отсутствуют. Когда девушка вышла, пообещав, что вернётся с врачом, я постаралась расслабиться, в меру своих возможностей. Осматривая себя, насколько возможно, обнаруживаю лишь кучу синяков и перебинтованные рёбра с левой стороны. Скорее всего, это перелом. Хотелось бы ещё лицо осмотреть, но зеркала рядом нет, так что я буду и дальше страдать в неведении. По коридору раздались чьи-то шаги, и в следующую секунду дверь открылась, впуская в комнату мужчину в белом халате, которому на вид было лет так тридцать пять. Под его карими глазами красуются мешки, а каштановые волосы растрёпаны. На щеке виднеется отпечаток от какой-то ткани и что-то мне подсказывало, что он не так давно уснул на своей же руке. На губах расплылась идиотская улыбка, ибо я вспомнила, как сама любила порой поспать на уроках и потом с подобными отпечатками ходить по школе. Молчанию не суждено продолжиться, и у меня тут же спрашивают о моём самочувствии. Но что может сказать человек, который не так давно очнулся? Ровным счётом ничего, главное лишь то, что нет боли и всё на месте. Так что, сказав, что чувствую себя нормально, я смогла узнать у врача всё, что меня интересовало на тот момент, а точнее: сколько я была в отключке и какие у меня травмы. Ещё мне сообщили такую радостную новость: я чуть ли не умерла от сильного внутреннего кровотечения. Мужчина хотел было как-то поднять настроение, но мой мрачный взгляд ясно дал ему понять, что я, как минимум, не настроена на это. Осознав, что больше тут ему делать нечего, он ретировался, сказав, что у него куча дел, пожелал скорейшего выздоровления, а моим родителям уже сказали о пробуждении меня любимой… Только вот видеть я никого не хочу… ведь не каждый день тебе говорят, что ты чуть ли не померла. И самое жуткое то, что все уже стали опускать руки, но нет — выжила. Криво улыбнувшись, я осторожно скольжу пальцами по волосам. Можно сказать, что мне повезло, ведь в отключке была день и из серьёзных травм у меня сотрясение мозга и сломанные рёбра, являвшиеся основной причиной кровотечения. Ну, жива и то хорошо; руки, ноги на месте и зубы вроде бы тоже. И в подтверждение своих мыслей, прохожусь языком по предмету своих переживаний. Все на месте. Облегчённо выдохнув, я морально готовилась к встрече с родителями. Они не будут ругать меня или ещё что, но точно завалят меня своей любовью и после моей выписки из больницы заставят жить у них, пока я не поправлюсь. Эх… а я ведь только год назад стала жить отдельно… Не судьба, видимо… Прошло минут так десять, прежде чем в коридоре раздался гул быстрых шагов, отдававшихся шумом в голове, и уже казалось, что вот сейчас дверь с размаху откроется и громко хлопнется об стену, но нет. На пару секунд всё затихло, а потом еле слышно и медленно открылась дверца, позволяя мне увидеть моих родителей. Лица их были уставшие, но теперь в них появилась радость. Мамины заплаканные глаза с мешками под ними смотрели на меня со вселенской любовью и в них стояли слёзы счастья. Отец тоже смотрел на меня со слезами на глазах. Но всё, что я могла на тот момент сделать, это лишь втянуть голову в плечи, словно нашкодивший ребёнок, неловко улыбнуться и помахать им рукой, сказав «привет». Так глупо, но других слов у меня нет. Да и чувствовую себя виноватой из-за того, что заставила их волноваться. Сразу после моих слов, они кинулись ко мне и начали обнимать, говоря как они волновались и что больше я за руль не сяду. Конечно, было приятно ощущать их любовь, но меня морально истощало внимание людей и очень хотелось остаться одной. Но это была не единственная причина, чтобы мама с папой ушли — я чувствовала, как слёзы постепенно выступают на глаза, а я ненавижу, когда кто-то видит их, особенно близкие мне люди. Сердце стала заполнять гадкая жалость к себе. Собрав последние силы в кулак, мне удалось уговорить родителей уйти, сказав, что нуждаюсь в отдыхе. И слава богам, что они поверили, ну или сделали вид, по крайней мере. Как только шаги стихли, то с души словно камень свалился и я могла выпустить эмоции наружу. Теперь мои глаза смотрят в никуда и из них текла тёплая, солёная жидкость, а рот был немного приоткрыт, втягивая со свистом воздух. Сейчас я не знаю, нормален ли такой перепад настроения, когда минуту назад мне было всё равно на всё, или это проделки больного мозга, или просто побочный эффект обезболивающего. Но одно знаю точно — мне надо выпустить всё накопившееся за эти пару дней. В голове стало как-то пусто, если не считать тот водоворот эмоций, который бушевал внутри. Но мыслей точно не было. Укрываясь одеялом по самый подбородок, я просто прикрываю глаза, пытаясь успокоиться, и это, как ни странно, помогало. Вскоре внутренняя буря стихла, и желание (не соразмерное возможностям и силам) разнести всю палату к чертям собачьим исчезло — осталась лишь пустота внутри, которую так хотелось заполнить. Как назло, мысли ни в какую не шли, и совершенно не думалось — просто всепоглощающий вакуум. Белая комната давит на психику, напоминая мне о том, где я, с учётом моей нелюбви к больницам, а катетер и писк порядком раздражают. Только мрак немного утешает. Вздохнув, я решаю, что мне надо просто выспаться и тогда мне, наверно, полегчает. Перевернулась набок. Ощущаю как постепенно накатывает сон, словно морские волны. Веки постепенно тяжелеют, и сознание проваливаеться в обволакивающую тьму. Дыхание стало более ровным, а тело наконец-то расслабилось. Вот оно, приятное царство Морфея, где нет проблем…

***

Я еду на машине, пристроившись за каким-то голубым жигулём. Солнце медленно садится за верхушками домов, даря предвкушение, что скоро этот день закончится. Телефон то и дело пиликает от сообщений подруги. Потом отвечу. Все мои мысли были сконцентрированы на том, чем я займусь по приезду в свою квартирку. Весьма неплохой вариант: пересмотреть все фильмы Марвел, где есть Локи, и самое главное — по порядку. И вечер обещает быть прекрасным: дома буду я, мой кот, собака, диван, еда и телевизор — какая романтика. Довольно улыбаясь, я поднажала на газ, дабы поскорее добраться домой, да и от машины спереди порядком отстаю — не дай Боже, кто-то ещё вклинится. Впереди горит зелёный свет, который как назло замигал, и в следующий момент засветится жёлтый. Точнее теперь уже красный. Так что мне пришлось затормозить. Но зато жигуль успел прошмыгнуть, и я с завистью смотрю вслед. Эх, что поделать… Раздражённо забарабаня пальцами по рулю, я на автомате беру телефон, дабы проверить наличие новых сообщений. Хэх, МТС прислал сообщение о срочной оплате тарифа. Ухмыльнувшись, я отложила смартфон в сторону и посмотрела на светофор, который загорелся жёлтым. Надавливаю на педаль газа и еду вперёд, думая о том, что кто-кто, а телефонная служба никогда не забудет о тебе, ибо ты платишь им деньги. Я хмыкаю своим мыслям, закатив глаза. Вдруг слышу сбоку от себя визг шин и воющий сигнал машины. Всё, что я успеваю сделать — повернуть голову и увидеть несущийся на меня на огромной скорости джип, пытающийся затормозить. Но для того, чтобы предпринять что-либо нет ни малейшей возможности. Сердце пропустило удар, душа ушла куда-то в пятки. Секунда, — и джип врезался в мою низкую машину, снося её. Хруст ломающегося металла. По лобовому стеклу бежит трещина. Треск. Оно разбивается на множество осколков. Часть из них летит на меня. Боль пронзает руки и грудь. Меня кидает в сторону. Удар головой о руль. Темнота.

***

Я мгновенно просыпаюсь, нервно дёргаясь и сжимая пальцами пододеяльник. «Это всего лишь сон, простой отрывок из моей аварии», — тихо успокаиваю себя, переводя дыхание и прикрыв глаза. Сердце быстро бьётсч, больно ударяясь о сломанные рёбра, и аппарат усилено пикает. Я пытаюсь отвлечь мысли, слушая как тикают настенные часы, которых сначала как-то не замечала. Как ни странно, но сейчас я чувствую себя очень незащищённой, и мне кажется, что за мной наблюдают. Осматриваюсь вокруг, но никого не вижу. Наверно, у меня просто паранойя или же стены больницы так влияют на мою психику. Я ведь уже года три-четыре не лежала в палате, так что могла и забыть это чувство. Зыркнула на часы: две стрелки, показывающие четыре пятнадцать. М-да уж… как всегда, когда утром институт, то никак не встану в семь утра, а вот когда выходные, каникулы или ещё что — всегда пожалуйста. Но всё равно делать нечего, так что другого варианта, кроме сна у меня нет. Да и на улице пасмурно и ещё толком не рассвело, так что можно и вздремнуть. Закрыла глаза, поудобнее улёглась и стала медленно погружаться в сон, несмотря на то, что не так давно мне приснился кошмар. Как ни крути, но я отношусь к тому типу людей, которые могут спокойно лечь спать после страшных снов. И в этом есть свои плюсы. Когда я почти что уснула, то услышала, как стул недалеко от моей кровати скрипнул. Веки не хотят открываться и молят о том, чтобы я просто продолжила спать. Но нет. Мозг никогда не позволяет мне такой беспечности. Хотя, может мне просто послышалось? Но, будто бы опровергая мои мысли, до ушей доносится тихое шуршание. На мгновение я даже перестала дышать, прислушиваясь, но так ничего и не услышала. Ощущение, что за мной следят усилилось, как порой бывает во время просмотра фильма ужасов, так что сон словно рукой сняло. Но, может стоит не обращать внимание и просто продолжать лежать, а ещё лучше полностью укрыться одеялом? В голову закралась мысль, что может это кто-то из местных пациентов решил так приколоться и тихо прокрасться в комнату, чтобы напугать меня. Мало ли, вдруг нервно-больной какой-нибудь. Да и я сама любила таким грешить раньше. Конечно, не над больными людьми издевалась, но всё же. Фантазия не собирается держатся на столь низком уровне, так что начинает быстро поднимать свои ставки. Беря начало с психопата-маньяка, и заканчивая монстрами. Но, набравшись смелости, я выдохнула и открыла глаза, готовая встретить свой страх точнее уписаться от него. Но, слава богам, никакого монстра на стуле нет. Вместо него там сидит мужчина достаточно таки редкой внешности и в немного странной одежде. Рыжие волнистые волосы длинной копной спадали немного ниже лопаток. С правой стороны возле виска заплетена косичка, на которой висит металлическая продолговатая бусина с вырезанными на ней рунами. Зелёные глаза с лёгким интересом и вальяжностью смотрят на меня. Бледное лицо немного усыпано веснушками на щеках и под глазами, а чуть-чуть потрескавшиеся губы ехидно ухмылялись. Одет этот тип был в коричневую кожаную куртку с меховым воротником из серой шкуры, что для начала лета как минимум странно. Но, по крайней мере, она была расстёгнута и под ней красовалась тёмно-зелённая льняная рубашка, точнее некое её подобие, только без пуговиц. Кожаные свободные штаны небрежно заправлены в черные сапоги на низком каблуке с немного загнутыми носами. В общем, весьма странная личность, и если бы не одежда, то можно подумать, что может и впрямь душевно-больной. Напрягшись, я приподнялась на локтях и сузила глаза. — Кто вы и что здесь забыли? — А ты как думаешь? — загадочно поинтересовался он, улыбнувшись ещё шире. — Если бы у меня были какие-то мысли насчёт вас, то я бы не задавала подобные вопросы, — стараясь хоть немного соблюдать этикет, отвечаю я, нахмурившись. — И неужели ты не узнаешь своего спасителя? — проигнорировав мои слова, наигранно-печально вздохнул мужчина, сложив рыжие брови в форме домика. Я присматриваюсь к нему, разглядываю хищные черты лица, немного впавшие щеки — всё ради попытки вспомнить. И ведь он мне впрямь кажется очень знакомым, но мысль всё время ускользала, словно шустрая рыбка. — Как спасителя я вас не узнаю, — стараюсь спокойно говорить, но потом повышая тон продолжила, — но могу предположить, что вы и есть тот козёл, который протаранил мою машину и явно имеет наклоности маньяка, если сидит здесь в такой час! На секунду рыжий порядком удивился и уголки губ опустились, но затем его лицо снова стало беззаботным. Только глаза цепко рассматривают меня, подобно товару. — К счастью, я не тот человек, — отмахнулся он. — Но неужели ты не помнишь, что произошло после смерти твоего тела? — задал вопрос зелёноглазый, склонив голову набок так, что волосы частично скрыли его лицо. А его зрачки отблескивали в темноте как у кота. И это пугает до дрожи в теле, но… гипнотизирует и манит. Я хмурю лоб, пытаясь вспомнить что-то, но память упорно отказывается выдавать какую-то информацию. Ощущаю внутри какое-то замешательство, как будто от меня скрыли важный пазл, не давая рассмотреть картинку нормально. — Хотя, даже если и не помнишь, то я помогу тебе вспомнить, — с этими словами рыжий встаёт со стула и, приблизившись ко мне, тянется рукой к моей голове. Но, видимо, у меня реакция не настолько плохая, так что я успеваю вцепится в его запястье до того, как ко мне прикоснуться. Твёрдо смотрю в зелёные глаза. — Не прикасайся ко мне. — и мне плевать уже на весь этот этикет. Мужчина явно не ожидал этого и его брови поднялись вверх. Но затем лицо становится вновь серьёзным, и он тянется пальцами к моему лбу, словно бы моя рука совсем не мешает ему. Но почему-то он остановился, а затем и вовсе убрал ладонь, так что я отпустила его. Непонимающе моргнув, я смотрю на рыжего, но он снова беззаботный и даже немного лукавый. Маска. — Впрочем, если не хочешь знать то и не надо. В любом случае, ты мне должна по гроб жизни, так что не имеет значения, помнишь ты почему или нет, — елейным голосом мурчит# мужчина. — Хотя, будь я на твоём месте, то предпочёл бы узнать причину. — А я бы предпочла узнать твоё имя, как минимум. И вообще, с чего ты взял, что я тебе что-то должна после того, как ты представился моим «спасителем». Думаешь, пришёл к первой встречной, навешал лапшу, и она тебе прям так и поверит? — негодую я, ощущая подкатывающее раздражение. Но единственное, чего мне удалось добиться это сочувствующего взгляда, которым обычно смотрят на душевно-больных. Хотя я бы ещё сильно поспорила кто тут душевно-больной. — Бедняжка, видимо тебе часть мозга полностью вышибло, — сострадальческим тоном говорит он, а после беспечно продолжает: — Я предлагал тебе возможность всё вспомнить, но ты отказалась, так что это не мои проблемы. Да и что тебе даст моё имя? Ровным счётом ничего, но так и быть — я скажу его тебе при следующей нашей встрече, если ты доживёшь до неё, конечно. Я хочу что-то вякнуть, но мне просто не дают. — И мой совет на будущее: не заводи новых знакомств и постарайся не умереть до конца этого месяца хотя бы. И удачи в новой жизни, — после эти слов мужчина полностью разворачивается, прощально маша рукой, подмигивает задорно и —тает в воздухе. А я в шоке лежу и смотрю на то место, где не так давно был тот загадочный рыжий гость. Что. Здесь. Случилось?! Как он растаял в воздухе? Это шизофрения? Это сон? Это супермен? Это что, чёрт возьми?! Что значат его слова?! Угроза? Предостережение? Бред чудака?! Но на роившиеся в моей голове вопросы никто не может дать ответа. Я нахожусь в палате одна.