Не читай родителям слеш!

Няши! Знаю, не пишу, но не сдержался! Только так есть у меня возможность поздравить вас всех с Новым годом! Счастья, здоровья и много любви^^ Глава как всегда с шутками из жизни. Все спасибо бро) Приятного прочтения. С праздником!!! — С Новым годом! — С Новым счастьем, Дмитрий Петрович, — ах, детишки, люблю свой пятый класс. Такие мирные, тихие, спокойные. — Вы хорошо закончили этот год. Без троек, без шалостей, молодцы! — я их расхваливаю, весь светясь от счастья, как гирлянда на елке. — Извините, — в класс без стука врывается Олег. — Сидите, сидите, дети, я на минутку. Пришел вам тетрадки ваши раздать. Ах… Мой супер-Олег. Я снова теряю дар речи! Что ты со мной делаешь, проказник этакий! Он улыбается мне, смотрит пронзительно. Идет к детишкам, бедный аж шею вывернул, так пялится на меня. Я, состроив лыбу довольного хомячка, мирно облокотился на стол, помахивая классным журналом. Жарко… жарко… Как хорошо, что мы с Олегом вместе. Но про наш роман не знают даже детишки! Я просветил в это только постер Дина Винчестера. По лицу его видно, что он мужик надежный, никому не проболтается! Маме строю невинность и нагло вру, что одинок. На Новый год я все же решил им поведать о моей любви. Ах, отымей меня лодочник, Олег, зачем ты наклонился к ребенку? — Мишенька, вот тут ты написал неверно, давай на месте исправим, — Олег наклоняется к моему ученику ещё ниже, и предо мной представляется его оттопыренный зад. Держите меня семеро! Какая жопка… Отчего я раньше не замечал этой прелести? — Открываем свои жо… дневники, — начинаю я, заикаясь. — Жопу дневника. О! То есть конец дневника! — Боже праведный! Что несу?! Олег, уйди с горизонта. Не до тебя сейчас. — Записываем время каникул. Я весь красный. Олег, приняв вид кирпича, отходит от учеников, кивает им, и кокетливо мне подмигивает. Уважаемый, идите в жо… задницу с такими подмигиваниями! Последний день в школе. Все уходят на каникулы, да и я тоже отдыхать. Девять дней счастья. Девять дней с моим Олегом. Прекрасно. Проведя последний сокращенный урок в девятом классе, заношу в учительскую журнал, кладу его на стол, медленно поворачиваюсь к выходу… — Стоять! — на меня накидывается Олег. Я, находясь в маленьком помещении, не теряюсь — с испуга шарахаюсь в сторону, падая на пол. Олег страстно впивается губами в стену. — Омг, — тихо шепчу, поднимаясь с пола. — Внезапно. Ты меня поцеловать хотел? Ох, как неудобно-то вышло, — смеюсь, краснея. Олег смотрит на меня как на придурка. Вообще-то, это я должен так на него смотреть! Ишь, со стеной целуется. Кстати, уже не в первый раз. Отчего я такой пугливый. Быть может, от того, что у нас с ним не было… — Митя, — он берет меня за руку, наклоняется и чмокает за ушком, — ты такой красивый сегодня. И внутри меня что-то лопается. И тут же растекается приятной, теплой жидкостью. Милый мой. — Олежек, а где мы будем новый год справлять? — шепчу и вешаюсь ему на шею, нежно чмокая его губы. — У меня. Ты не против? — Нет. Но… Может, лучше у меня? Я тебя с родителями познакомлю, — Олег вздыхает. Пресвятой проповедник Михаил, да неужели он хочет со мной в этот Новый год… наедине… Ну, можно же и у меня. Запереть маму в ванной, чтобы она не визжала, если кровать в моей комнате заскрипит. Хо-хо. — Ладно. У тебя, значит, у тебя. Думаю, я твоим родителям понравлюсь. К нам придет Олег! Приход Олега приравнивается к приходу президента в простую работящую семью. Но Олег он не президент. Он как царь. Его нужно встретить подобающе. Я нервно нарезаю салат, пока мама порхает над пятью кастрюлями со всякой вкусностью. — Ой, тонко порезанные ломтики колбаски! — возглашает папа, прибегая на кухню. — Не ешь! — я хлопаю его по руке. — Это для Олега резано. В холодильнике возьми колбасу и поешь так. Папа недовольно фырчит, подходит к маме, аккуратно лезет рукой в кастрюлю, вытаскивая горячую картошку. — Не ешь! — вскрикивает мама, охлобучивая папу полотенцем. — Это для Олега. Вон в мешке картошка есть. Поди погрызи пока. — Но она сырая… — Ах какой ты привередливый! Я смеюсь, быстро дорезая салатик. Звонок в дверь. Мой принц… ты пришел. Олег просто великолепен! Я, затаив дыхание, пропускаю его внутрь. Высокий, стройный, в черных джинсах и белом свитере, ещё и с цветами. Мы с мамой еле сдерживаем звуки визга. Ах, от такого соблазнительно вида Олега у меня прямо слюни на глазах… Он проходит на кухню, присаживается напротив папы. Тот, отламывая по крохотному кусочку от торта, уплетает сладость, пристально смотря на Олега. — Добрый вечер. Я Олег, парень Мити. — Добрый вечер. Я Петр, папа Мити. — Добрый вечер. Я Олеся, мама Мити. — Добрый вечер. Я Дима. Я… а кто я? — Сын наш, — гордо произносит папа и притягивает меня к себе. Атмосфера не очень праздничная. Но как только президент начинает балаболить поздравление, которое, как мне кажется, каждый год одно и тоже, только цифры другие говорят, то папа становится более мягким. Олег принимается рассказывать о школе, как он ведет уроки, и мама с папой заслушиваются, дают советы, вспоминают свои школьные годы. Вроде беседа наладилась. …После третьей бутылки шампанского папа перестал ломаться и перешел к открытым действиям, начиная расхваливать Олега и пытаться спеть с ним «Шумел камыш». Олег с радостью подхватил эту песню, приглашая папу даже сплясать под музыку, льющуюся из телевизора. Мама толкала меня в бок каждые пять минут, подмигивая и указывая на Олега, затем няшно умиляясь и строя в своей голове ориджинал NC-17. — Не салат, а каша! Какой паралитик резал его? Ах, ну да, это я, — так задумался об Олеге, что… что порубил салат, как мясорубка! — Горько, ребята, горько! У церкви стояла карета. Там пышная свадьба была. Все гости нарядно одеты, и Димка всех краше была! — поет папа, икая, чокаясь с Олегом. — Цалуй. Цалуй его, пока разрешаю, — чтоооо?! Папа! И из тебя яойщика сотворили?! Ради всего сообщества токарей, прекрати нести эту чушь! Но было поздно. Горячие губы Олега впиваются в меня. Я роняю бокал с шампанским, ослепнув от вспышки. Мама фоткает. Откуда у неё фотик взялся? Жестокая папарацци, выждала момента! После всей этой суматохи мы отправляемся в мою комнату. Мама с папой смеются над новогодними выступлениями комедиантов, в то время как мы с Олегом изучаем стены моей комнаты. — Это, значит, угол. У меня четыре угла и, соответственно, четыре стены. Вот так. Это потолок. Это пол. Пол хороший, теплый. Это, значит, стол. А это… кро… кро… — Кровать, — заканчивает Олег, широко улыбаясь. — О! У тебя какой комп крутой! А у меня с собой флешка с играми. Пошли играть! Я сглатываю. Так, Митя, тихо. Чем больше вы будете играть, тем дольше он не пожелает затащить тебя в койку. Зачем ты, бестолочь, натянул трусы с Патриком?! Еще бы с Сенди или Сквидвардом надел! Хотя… вторые весьма неплохие, только продырявились посередке. — А что за игры? — Олег орудует вовсю, пока я мирно подтаскиваю второй стул и усаживаюсь рядом. — Поиграем в страшилки. В Слендермена играл? — Нет. А что это? Олег тихо хохочет, включая игру с не очень приятной музыкой. — Это городская легенда о человеке без лица. Он высокий, тощий, ходит в похоронном костюме. И обязательно в галстуке! У него длинные руки, не имеющие суставов, они могут изгибаться в разном направлении и даже вытягиваться, — Олег пододвигается ко мне, шепча прямо в губы. — Он хватает тебя руками, притягивает растущими из спины щупальцами и сжирает! Ар! Я падаю со стула, придавливая сидящего рядом кота. Прости, Мурзик, душу грешную. — Э… это игра? — вот после такого любое возбуждение пропадет! — Ты ходишь по помещению, собираешь записки, а он охотится за тобой. Очень сложно собрать все записки, не наткнувшись на него! — Олег клацает зубами и рычит. В комнате темно, за окном салюты бьют, а он меня до чертиков пугает. — Ты же не струсил? Играем? Я даже про яой после такого забыл… — Играем, — я подсаживаюсь к нему, беру мышку, вожу ей. Камера двигается. Отлично, играем за чувачка, который бродит по… заброшенной тюрьме? Пф! Чего страшного? Вот и первая картиночка. Берем её и идем. — Ха! Напугал ты меня, Олег. Не боюсь я твоего чувака в костюме, — и тут, зайдя за угол, я пересекаюсь с этим безликим чудиком. — Господи праведный! Что за срач такой?! — комп виснет, и получается, что я иду на этого длиннорукого страшилу. Святые бобры! Олег смеется в голос. Я успокаиваюсь. Так… Тихо… Идем дальше… — Да не, всё, я не боюсь, — рассуждаю я, чувствуя горячую руку Олега у меня на коленке. — По сути дела, Слендер, он кто? Высокий, стройный мужчина. Солидный, раз в костюме. Лица нет, можно каждое утро ему новое лицо рисовать. Сам он тихий, появляется внезапно. Любит удивлять. Из спины вообще тентакли торчат. Так это для моей пошлой фантазии прекрасно просто! Не мужик, а мечта прям! — гордо заявляю я, поворачиваясь и видя этого чудика нос к носу с собой. — Но мы никогда с тобой не будем вместе! Всё решено! Не надо мести! Забудь про всё! — ору я в экран, пытаясь от него сбежать. Но он ловит меня, валит и… Я ору, вскакивая со стула, пиная кота, который внезапно начинает тереться о меня, падаю на пол и визжу, колотя по нему руками. В комнату вваливаются родители: — Олег! Жестокий! Мы же вам с папой смазку под елочкой оставили, чтобы вы… Омг, — они видят Олега, ржущего за компом, меня, лежащего на полу, и охреневшего от всего этого кота, валяющегося в районе кровати. — Вы что делали? Дурью маетесь! А ну, пойдите-ка за хлебом к соседям! — Ч… чо? — бормочу я. — Весь хлеб съели? — я прихожу в себя, поднимаясь с пола и обходя компьютер. Олег, подлец! Напугал меня! — Да. Походите по соседям. Поищите нам хлеб. — Мить, пойдем хлеб собирать. В итоге мы обошли почти всех соседей. Нашли хлеб на первом этаже. Лифт не работает, пришлось пешком переться на седьмой этаж. Но в полупьяном бреду мы обсчитались, дошли до пятого и ввалились в открытую квартиру. — Хлеб есть? — прохрипел Олег. — Нет? А если найдем? — я засмеялся, идя в потемках за ним. Мы добрались до шикарного праздничного стола, быстренько собирая с него кусочки хлеба. — Бери все! Первого не придется в магазин идти. Лишний хлеб всегда нужен! Набрав сколько нужно, мы было принялись уходить. Но, услышав шаги, перепугались и ринулись в соседнюю комнату. Это была спальня. Я замираю, затягивая Олега за кровать и устраиваясь с ним в уголочке. Мы начали тихо жевать награбленный хлеб. — Ненавижу тебя! — пронесся тонкий пацанячий голос в прихожей. — А я тебя люблю, Матвей! — это был грубый голос. — Ололо, — а это был уже мой голос. — Интересно… — мы с Олегом, как два кота, выглядываем и пытаемся рассмотреть силуэты мужчин. Я тихо причмокиваю хлеб. — Никита. Оставь меня, — юноша отворачивается и идет в комнату. Кажется, это была его квартира. Но мужчина последовал за ним. Мы с Олегом нырнули снова за кровать. Я потихоньку выглядывал из-за угла. Оказывается, это были два молодых парня. Просто у одного из них был очень взрослый голос. А голосок второго паренька мне, кажется, знаком… Но где я слышал этот тонкий голос? — Матвей. Матвей. Я хочу тебя! — я тихо начинаю стонать. Было темно; конечно же, я не мог их разглядеть. Но они меня завели, и моя фантазия понеслась… Олег пыхтит сзади. — Пошел к черту! — но тот, что с грубым голосом, — Никита, как я понял, — схватывает Матвея и припечатывает его к стене. Не успевает он впиться в губы паренька, как тот ловко уворачивается. И Никита целует стену. Олег рычит. Ай, хорошо, не я один идиот так шарахаюсь от моего возлюбленного! — Ну уж нет! — Никита хватает Матвея, кидает его на кровать. — Уии, — издает Олег. — Ты, кажется, придавил кота. Звук такой дохлый был, — хрипло шепчет Никита. — Кот на кухне. А ты… свали от меня! Мы с Олегом доедаем хлеб и запиваем его припасенным коньяком. Хлеб и зрелище. Хлеб и яой. Вот! — Матвеюшка, — шепчет Никита, целуя звонко парня, — я с тобой… Как на огромной высоте! — У незнакомого поселка. На безымянной высоте, — тихо напевает пьяный Олег. — Кто это?! — возглашают оба. — Никто, — тихо шепчу я, толкая Олега. — Показалось… — Миленький мой, — они продолжают целоваться. — Миленький ты мой. Возьми меня с собой. Там, в краю далеком, буду тебе… — я толкаю Олега ещё сильнее. Но они были слишком увлечены поцелуем и срыванием одежды, чтобы слышать нас. — Подожди… сладкий… Нужно снять с тебя футболку. Вот так. Оп. — Оп. Оп. Оп. Опа гангнам стайл! Ооооо секси леди, — не сдерживается пьяный Олег, завывая за кроватью. — Пошел к черту! Кто здесь?! — вскрикивают оба. Свет включается, и из-за кровати вываливаемся мы. — Олег Владимирович?! Дмитрий Петрович?! — Васечкин. Ты что ли? Не узнал, богатым будешь, — хихикает Олег, еле поднимаясь с пола. Это же Матвей Васечкин! Ученик десятого класса! О, какого он себе мальчика прикарманил. — Что вы тут делаете? — Хлеб собираем, — невинно отвечаю я, выволакивая Олега к выходу. — Ааа… ну, мы вам хлеб дадим. Только вы про это никому. — И вы тоже никому, — указываю на пьяного Олега. — С Новым годом, Дмитрий Петрович. — С Новым счастьем, Васечкин!