Оставленный

©Бородавкин Илья Алексеевич 28.04.16. Оставленный. Пролог. У всех свои увлечения и свои слабости. Моя же слабость – история. Мой отец – кузнец, и для меня это звучит гордо! В наши дни уже не каждый сталевар или умелец с завода может похвастаться кузнечными навыками. Наша семья – это приятное исключение. Мы передавали свой навык из поколения в поколение, и кузнечное дело с детства привило мне любовь к древним временам. Я очень часто думал: «Как же, наверное, было прекрасно, когда не существовало загрязняющих планету производств, когда человек жил, подчиняясь природе во всем, а не эксплуатируя её?!» Да и сама жизнь была окутана мистическим природным культом. Всё объяснялось иначе, но всему находилось объяснение. Любое явление или событие, нечто повседневное или новое - всё находило своё оправдание в верованиях и народных приметах, которые, однако, и поныне бывают точнее многих совершенных приборов. А вот мы, порой, стараемся объяснить даже то, чего не стоило бы объяснять. Мы ищем формулу любви, стараемся изучить закономерности проявления наших чувств, считая, что так мы сможем избежать ошибок. Мы ставим жестокие опыты, пичкаем свой организм химией и создаём нечто искусственное, мёртвое, бездушное, называя это огромным прорывом. Мы изучаем чувства, природу, человека и общество, забывая получать от этого удовольствие, забывая про то, что остаётся и навсегда должно остаться настоящим, стараясь заменить вечное и прекрасное чем-то новым, несовершенным и бездушным. В наше время это стало закономерностью, но тогда… тогда всё было по-другому. Люди жили, радуясь тем, кто был с ними рядом, радуясь тому, что у них есть, а не тому, что своё положение можно было сделать лучше. Они радовались не тому, что могло быть, а тому, что у них уже было. А те, у кого ничего не было, просто были счастливы, что у них есть бесценная и прекрасная жизнь, которой распоряжаться были вправе только они сами. Да, настоящие путешественники, странники, которые никогда не оборачивались и шли только вперёд навстречу приключениям! Прекрасно, наверное, было путешествовать, идти, куда глаза глядят, имея за собой только пару личных вещиц и холодный меч за плечами, который, тем не менее, согревал тебе душу, когда ты понимал, что с ним ты в безопасности. Во всём этом была своя романтика, к коей в наше время приблизиться очень и очень сложно. Можно лишь попытаться, чтобы хоть на минутку окунуться в этот загадочный и интересный мир. - Эй, ты скоро? Давай разомнёмся! – окликнули меня. - Да-да, иду, - оторвал я свой взгляд от меча, что лежал у меня в руках. Он был не заточен, чтобы, не дай Бог, не повредить партнёра в спарринге. Но я, несмотря на то, что мог сделать оружие и получше, любил его таким, какое оно есть, ибо сделал его своими собственными руками. Для кузнеца это была некудышняя работа, но лучше меча, чем мой, не было ни у кого в нашем кружке. Только в моём мече можно было увидеть собственное отражение, ибо он был создан, отполирован и ухожен что надо! Да что там, я полжизни посвятил этому увлечению, поэтому так долго и упорно хлопотал над ним. Длинной метр двадцать, с широкой ручкой и крестовиной, с восьмиугольным яблоком. Он бы мог стать орудием убийства, хотя я уверен, что раньше мастера были куда более ловкими и профессиональными, чтобы производить столь ужасное «нечто» в роде моего. В незапамятные времена были настоящие знатоки своего дела, ведь без него было просто не выжить. Они-то уж точно создавали действительно внушающее штучки, от горячего метала которых еще с самой кузницы веяло леденящим душу холодом смертельного оружия. Свирепые лезвия были прочнее, острее, кровожаднее. Их было не остановить в руках настоящих воинов. А сегодня мы сделали из этого баловство, в котором мало кто находит себе развлечение. Лишь такие незадачливые личности, как я. От этих мыслей я улыбнулся и, разминая шею, настроился на бой. Встав со скамейки, я вышел из раздевалки в широкий спортивный зал. Несколько ребят уже разминались, отчего по помещению разносилось не слишком звонкое эхо от ударов их железных, чуть ржавых мечей. Под их ногами поскрипывал и даже присвистывал деревянный пол, покрытый толстым слоем краски и лака. Другая пара сошлась друг против друга копьём и мечом, и я, завидев, как копейщик ловко подошёл в упор к мечнику, предостерёг: - В жизни так не получится, вояка! Тебя заколют первым же ударом! - Но ведь лучшая защита - это нападение! - Но ведь ты же с копьём, зачем так лезть на рожон?! Держи врага на расстоянии! Пытавшийся оправдаться горе-воин обиженно взглянул на меня и, молча, хотел было продолжить бой, но моё сердце не выдержало этой необразованности, ведь не поймет же! - Дай сюда, - попросил я у него копьё, а сам кинул ему свой меч. Тот с трепетом стал разглядывать его, пока я созывал остальных. Ребята вышли из боя и полукругом предстали предо мной, ожидая дальнейших указаний. - Копьё – очень интересное оружие. Да, быть может, его эффективность тяжело оценить новичку, зато, - я сделал подзывающий жест, и четверо подошедших ребят, поняв мой знак, взяли мечи наизготовку и начали обходить меня со всех сторон. Понимая, что позади меня тоже есть противники, я взял древко не у края, а ближе к середине, положив левую руку сверху, в качестве будущей точки опоры моего «рычага», а правой охватил копьё снизу. – Зато поражающая дальность этого оружия весьма и весьма велика, что позволяет держать противника на расстоянии, - на этих словах я ткнул в ноги зазевавшемуся горе-копейщику, и тот, еле успев отреагировать, снова вопросительно уставился на меня. Я призывал и его вступить в поединок. – Но главная особенность этого оружия в том, что с ним можно вести эффективный бой одновременно с несколькими противниками, – после этих слов я ткнул в грудь стоящего передо мной горе-копейщика, однако в этот раз он ловко увёл моим же мечом деревянный наконечник в сторону. Завязалась неравная битва. Мигом оживились враги позади меня. Именно для этого пришлось сократить дистанцию до врагов и взяться за древко посередине, чтобы дать им отпор противоположным концом копья. Пытаясь подойти, один получил древком в грудь, а другой отскочил от моего взмаха копьём. Рассчитывая на то, что я отвлёкся, парень слева незамедлительно нанёс удар, но он был слишком далеко, чтобы успеть подскочить ко мне. Я слёту ударил его под колено, и он рухнул. Но добивать его не было времени - меня окружали. Я махнул копьём наотмашь, чтобы остепенить пыл нападавших, затем обозначил убийство лежащего ударом наконечника по животу. Ребята снова приступили к нападению. Древком я остановил человека позади, потом провёл молниеносную, годами отработанную череду атак по парню справа: укол в плечо он отбить успел, последующий в ногу – уже с трудом, а третий в область сердца уже не смог. Затем воин правее попробовал подбежать ко мне плотнее, но получил сперва два тычка древком в грудь, а потом я с разворота обозначил убийство ударом наконечника в бок. Двое спереди и сзади одновременно накинулись на меня, и я, не успев толком придержать наконечник на боку у третьего побеждённого, наотмашь махнул копьём сперва по ногам, а затем, перехватив его поудобнее над головой, чтобы не сбавлять силу и темп удара, взметнул оружием на уровне груди, обозначая им безопасный для себя радиус и останавливая обнаглевших противников. Удивительно, что только сейчас тот, что находился позади, додумался правильно поставить блок. Хотя кто его знает, может, это вышло у него случайно? Но как бы там не было, я похвалил его за находчивость: - Ну, наконец-таки! Хоть один решил блокировать, а не убегать!... Тем временем парень с моим мечом в руках попытался на меня напасть, прервав на секунду мою речь и получив от меня хороший отпор, так и не подойдя ко мне вплотную. - ...Если бы вы были поопытнее, - продолжил я. – То у меня не было бы шансов! А ты, - обратился я к блокирующему, - старайся держать удар поближе к крестовине, чтоб уж наверняка. А то при ударе об остриё может меч из рук выбить. Этот самый молодец постарался напасть, пока наконечник моего оружия был направлен к горе-копейщику. Толи моя болтовня, толи моя похвала помогла ему подойти ко мне почти на дистанцию удара. Но отточенная годами скорость и реакция снова дали о себе знать, и я опрокинул противника сумасшедшим градом ударов, да так, что он даже со своим мечом не успевал противиться древку. Успевая поддавать горе-копейщику, я сражался на два фронта. Но было пора подытожить сражение, пока мои противники чего-нибудь не придумали. Я резко развернул копьё наконечником к парню позади и нанёс пару «смертельных» ударов, отправив его «в аут». Затем я резко развернулся к горе-копейщику, наставив на него наконечник копья. Но тот не стал сопротивляться – всё было предрешено. Я поставил копьё на пол. - Хух… теперь понял? - Понял, - подытожил горе копейщик, пока я подавал руку всё ещё лежащему поверженному "воину", который всё это время продолжал наблюдать за боем. Так и проходили мои тренировки, столь увлекательные и никому не нужные. Из этих новичков, что пришли сюда месяц-два назад, останется в лучшем случае один. Да уж... Настоящий воин и в одиночку одолел бы меня в этой схватке, а эти ребята впятером не знают, что делать... Впрочем, всё то время, что я потратил на тренировках, я потратил с удовольствием, ни это ли есть нужда, не правда ли? В кружке я занимался с детства, казалось, как только смог держать палку в руках, впрочем, тогда же, когда начал вертеться у отца в кузнице. Кузня воспитала во мне выносливость и выдержку, сделала сильным и трудолюбивым, а кружок научил меня применять все эти навыки иначе. На кружке я оттачивал своё боевое мастерство, каким бы бессмысленным оно бы не было в наше время. Однако, научившись всему, я, честно признаться, заскучал. В кружке не было старожилов, да и те, что были, больше учили молодежь, нежели сражались друг с другом. Но иногда они с таким же, как у меня, блеском в глазах рвались в бой, и в такие дни я был особенно счастлив, ибо мог сражаться наравне с ними. Я начинал тренировать других уже в пятнадцать лет, а сейчас, когда мне было под двадцать, я чувствовал себя уверенно даже с иностранными профессионалами, которые порой приезжали на турниры, реконструкции и соревнования. Только раньше было много проблем из-за моего несовершеннолетия, но теперь, когда мне вот уж год как стукнуло восемнадцать, я имел право принять участие в одном из самых масштабных международных соревнований последних нескольких лет, на которое был приглашён каким-то чудом. И состоится это соревнование уже очень и очень скоро, через месяц, в одном прекрасном местечке в горах, в какой-то скромной деревушке, где нет ни дорог, ни предприятий, а только девственная природа да некоторое число болельщиков, которые по-настоящему увлекаются этим делом, раз уж готовы отправиться в такую даль. Всё будет приближено к реальности, соревнований будет много, и к каждому из них участникам следует подготовиться. А я… а я не знал, сколь сильно стоит готовиться. Всё, что я делал, так это старался заниматься именно тем, что будет представлено на соревнованиях, да и пытался тренироваться подольше. А что готовиться, готовиться надо было раньше. Это многоборье – просто проверка твоих знаний и навыков, какие они есть, проверка того, сколь много сил и времени ты вложил на их приобретение. А навыки приобретаются только в течение очень долгих тренировок, за исключением критических ситуаций, в которых жизнь человека будет зависеть от недавно усвоенного материала. К сожалению, как мы знаем, подобное ускоренное обучение порой заканчивается столь же скоропостижно. Поэтому коли уж заниматься – так заниматься с умом и терпением, и без желания тут совсем ничего путного не выйдет. Мне всегда говорили, что у меня прирождённый дар к этому боевому искусству и не раз предлагали заняться обычным фехтованием, но я гордо отказывался, ибо: «Это не дело, а показуха. Оно не показывает, кто по праву сильнее в драке». А что касается дара, то я не был согласен, ибо всё дело, опять же, в навыках и их воспитании. Хотя, если быть откровенным, то я считаю, что в каждом деле есть действительно талантливые люди, которых не надо учить – они учатся сами или даже знают своё дело наперёд, чувствуют его всем сердцем. И если человек находит тот самый талант, к которому у него лежит душа, то это событие и рождает гения. А я – не гениален. Я просто нашёл то, что мне нравится, но есть ли у меня к этому талант или нет – я не знаю. Я знаю только то, что буду и дальше продолжать заниматься, трудиться и упорствовать, чтобы добиться какой-то неведомой цели, которой у меня, наверно, и нет.