Хватит страданий

С того самого момента, как он только увидел ее, он ни о чем более думать не в состоянии. Изаура… Только Изаура. Ну почему именно она? Столько женщин готовы пасть к его ногам! Он не просто желает ее, он готов на все, только чтобы она хоть раз подарила ему взгляд, улыбку. Спустя столько времени она так и не шагнула к нему навстречу. Это так обидно, так злит! Как она смеет! Жалкая рабыня, несносная девчонка! Каждый раз, когда он пытается хоть как-то приблизиться к ней, она отворачивает голову. Даже не смотрит, когда что-то ему говорит. Леонсио тоже чувствует. Ему тоже больно. Это уже не просто страсть, это плен, в котором пытки просто уничтожают в нем все, что только возможно как-то назвать чем-то человеческим. Он не был ангелом, но он мог рассуждать. А что теперь? Теперь он и рассуждать не может! Изаура! Она все, что может присутствовать в его голове! А сам он… Он в чем-то виноват? Леонсио правда Дьявол во плоти? Но разве Дьявол может быть таким терпеливым? Леонсио хотел, чтобы эта рабыня сама пришла к нему, сама! Он ждал каждую секунду на протяжении всего того времени, с момента которого он встретил эту девушку. Это действительно страдание. Оно настолько заглотило его, что он просто представить не может себя проживающего чем-то другим. Чертова Изаура! Чертова страсть! Он способен быть ласковым! Он может сделать ее настоящей королевой! Да никто больше из женщин никогда бы не добилась тех устоев, какие невольно предстали между этим Господином и этой рабыней! Да, поначалу, возможно, это могли быть просто слова. Те слова, на которые могла клюнуть любая простолюдинка. Но Изаура… Только она сумела стать его загадкой, его бриллиантом. Таким режущим, прозрачным, хрупким. Таким… девственно прекрасным. Изаура!!! Как она смеет! Как он может столько ждать?! Что ему мешает?! Изаура! Какое коварство, какой жестокий лабиринт! Верните Леонсио! Но кого возвращать? Был ли когда-то тот самый избалованный и жестокий наследник Алмейда, которого должны бояться и почитать все подчиненные, до момента встречи с этой рабой? Никто не в праве ослушаться приказа Хозяина! Никому в голову такое прийти не должно! Он в праве делать все, что только захочет! Ему должно попадать в руки все, что он только может пожелать! Так как такое смеет быть, что он не в состоянии завладеть этой рабыней?! Как она смеет отворачиваться от него, избегать его касаний?! Изаура… А когда она сбежала, так все просто превратилось в невзрачный прах. Такое серое, ненужное, так раздражает. Ничего больше не хочется, только чтобы Изаура снова была на этой фазенде. Ничего больше не жаль, ничто не имеет значение. Ничего более в сердце нет, кроме до невозможного болезненной пустоты. Глотать слезы боли оказалось так невыносимо, что ты просто перестаешь чувствовать и видеть что-то помимо отсутствия Изауры. Она стала самым непоколебимым стимулом. Таким непозволительно сладким, разумеется желанным. Что может еще так пробить душу Леонсио, как трепещущее существо Изауры. Но этот холодный жест, когда она отворачивается от него, не позволяя проникнуть к себе в сердце. Ничего более от нее не исходит, кроме страха, отвращения и равнодушия. Но нет, она не равнодушна к нему, просто это сидит в ней слишком глубоко, а его выходки, наглость, постоянные домогательства убирают это ощущение еще глубже, настолько, что остается лишь страх. Он привык получать все, что захочет, но его главная желанная лилия оказалась самым заветным и неисполнимым желанием. Гордость так и продолжит кричать, что это непозволительно, что так не должно быть, что она не смеет отворачиваться от него. Подлость крепко держит его, не позволяя сделать и вздоха без своего смертного поцелуя. А Страсть так и не выпустила его из клетки. « — Сеньор Белтран, Изаура. Ты выйдешь за него.» Ей приходится одеть наряд. Столько боли, обиды, но сейчас важнее всего — безопасность ее друзей и отца. Алвару придется забыть. Она потеряла еще одного человека, которого полюбила всем сердцем. Но главное для нее, чтобы с ним все было хорошо. Не важно, что сейчас ей так больно. Ей будет еще больнее, если Леонсио и его убьет. — Ты уже давно готова, не так ли? — опечаленно спрашивает ее папа. — Нет, папочка, я заканчиваю одеваться, — чертыхнулась она, поднявшись на ноги. — Это неправда, ты уже готова… — Настоял отец. — Почему ты не идешь в гостиную? — с болью в родительском сердце, но он все-таки продолжает этот разговор. — Ты выходишь замуж не по доброй воле, не так ли… Ты что-то от меня скрываешь. — Не успокаивался папа. Тем временем в гостиной все собравшиеся терпеливо ожидают невесту. Сеньор Белтран все никак не может успокоиться и постоянно задает вопрос: почему же Изаура так долго не выходит венчаться? Леонсио стоит. Стоит победоносно. Ему все еще больно, эта раба так и не признала в нем мужчину, мало того, так она еще и позволяла себя обнимать и целовать какому-то постороннему негодяю! Но теперь-то она получит по заслугам. Надо было думать раньше. — Пожалуйста, папа, пойдем в гостиную, — просит дочь, не желая продолжать этот разговор. Невеста выходит ко всем. Такая красивая. Все взгляды сейчас обращены к ней одной. Она берет за руку садовника, их венчают. Девушка, стоя на коленях перед священниками, сейчас абсолютно сдалась, сквозь боль приняв расположение Судьбы.

Спустя некоторое время.

Из всех оставшихся сил она выпросила у мужа разрешение в последний раз беспечно пройтись по фазенде. Выбежав на улицу, она как только могла бежала к месту, на котором позволяла себе на протяжении всей жизни помечтать. Снова слезы, хотя бы они сейчас свидетельствуют о том, что Изаура когда-то снова поверила в то, что сможет быть счастливой и жить по-настоящему. Хочется прокричать, но девушка лишь обессиленно падает на землю и рыдает. Он видит, как ей больно. Да, он не хочет, чтобы она так страдала, но она сама виновата в этом! Если бы только она ответила ему взаимностью… Леонсио знал, что она обязательно прибежит сюда. Он знал, что ей будет необходимо побыть одной. Мужчина идет к ней, похотливо сверкая своими чарующими глазами. На его красивом лице снова возникает та самодовольная улыбка. Нет уж, Изаура только его. Хватит страдать, хватит притворяться. Он не отступит от своего. — Изаура… — тихо позвал он девушку. Ну вот, снова появился в самый тяжелый для нее момент, чтобы поиздеваться! Ей будет не удивительно, если он и сейчас, нарочно женив на ней Сеньора Белтрана, начнет к ней свои домогательства. От этого-то человека стоит ожидать абсолютно все. Поэтому Изаура никак не реагирует на его зов, продолжив плакать, спрятав лицо руками. Мужчина опускается на корточки рядом с ней и дотрагивается до ее темных волос. Ее прерывистые всхлипы все-таки терзают его сердце. То, что он устроил сегодня — даже ребенку понятно, что это все от злости. Он устал желать ее. Ну как она не понимает, что с ним на самом деле творится?! — Изаура, — уже, как прежде, настойчиво и требовательно произнес он ее имя, — я расторгну этот брак, если ты будешь только со мной. О да, сейчас она полностью обессилена. Поэтому молодой мужчина целует ее. Но еще приятнее оказывается то, что его желанная лилия ему не сопротивляется. Этого он и хотел, об этом и думал, когда решил «нанести удар» этой свадьбой. Ведь он далеко не дурак и понимает, что Изаура не сумеет пересилить себя, чтобы жить с этим садовником — идеальное условие. И теперь ей все равно, она принимает его победу, и хоть и слабо, но отвечает на поцелуй. Наконец-то.