Бесконечность

Однообразные пейзажи за окном вагона электрички уныло сменяли друг друга под размеренный стук колес. Ехать еще три станции, поэтому можно еще немного подремать. Оля ездила в деревню к бабушке постоянно, с самого детства, сколько себя помнила. В детстве — со своей мамой, сейчас — уже со своим мужем и сыном. Да, время летит чертовски быстро. И кажется, что ничего не меняется. В деревне та же бабушка, только уже совсем старенькая, обожающая кормить внучку и всех остальных родственников и гостей, тот же деревянный дом, который много лет требует ремонта, но каждый раз не хватает либо времени, либо денег, либо и того и другого. Но сегодня она приехала одна. Что-то внутри нее настойчиво требовало уединения, хотя бы на один-два дня, а это было идеальное место. Дома, в городе, ни о каком уединении и спокойствии не может быть и речи, когда живешь в одной квартире с мамой, мужем и сыном-подростком. Перспектива прогуляться по деревенским окрестностям и святая обязанность помочь бабушке по хозяйству манила ее куда сильнее, чем перспектива провести выходные дома за просмотром телевизора и мелкими делами, которые она может сделать и среди рабочей недели. Муж работал вахтой и несколько дней назад уехал на очередную смену, а сына всё равно не интересует ничего, кроме компьютера. Но смена обстановки была всё же главным фактором, заставлявшим ее каждый раз буквально сбегать из города. Она часто задавала себе вопрос: почему в жизни не происходит никаких перемен? Уже много лет она плывет по течению и живет по принципу «дом-работа-дом». Конечно, не всё было гладко, особенно с финансовой стороной, но ведь жизнь и состоит из трудностей, как же по-другому? Кому сейчас легко? У нее есть семья, есть работа, есть крыша над головой, пока что есть молодость и здоровье — а что еще нужно для счастья? Она не могла ответить на этот вопрос, да и вообще старалась как можно меньше думать об этом, списывая свои странные мысли и сомнения на банальную усталость и, может, начинающуюся осеннюю депрессию. Тем не менее, порой ей становилось страшно в глубине души, когда она представляла, что именно такой ее жизнь останется навсегда. Электричка приехала на станцию, и Оля направилась к дому. Она шла не торопясь, немного раскачивая пакетом, который держала в руке, и любуясь непримечательным пейзажем, тем не менее таким знакомым и родным. Бабушкин дом уже был в зоне прямой видимости, когда Оля заметила у дома соседей незнакомый автомобиль. Приглядевшись и подойдя ближе, она удивилась еще сильнее. Во-первых, машина выглядела очень дорого, это был солидного вида внедорожник серебристого цвета, с номерами другого региона. Такие машины не то, что редкость, а абсолютное исключение для этих мест. Во-вторых, дом соседей пустовал уже лет десять, если не больше. Там никто не жил после смерти хозяйки, и туда за это время никто не приезжал. — Бабуууль! — крикнула Оля, как только вошла в дом. — Оленька, привет, моя хорошая, ты проходи, проходи, раздевайся, скоро ужин будет готов, ты голодная? Давай чайку? Как доехала? Не замерзла? — старушка начала суетиться вокруг нее. — Хорошо доехала, бабуль. — переобувшись, Оля прошла на кухню и начала разгружать привезенный с собой пакет с продуктами, которые не купишь в деревне. — А ты не знаешь, что за машина стоит у дома бабы Маши? — Ох, да, знаю. Помнишь, у бабы Маши внучка была? Полинка, ровесница твоя, вы в детстве с ней дружили, прям не разлей вода были. Так вот, ее это машина. Она сегодня приехала, Петровна ее видела и мне рассказала, — бабушке было только в радость поделиться местными новостями. Оля почувствовала, как сердце забилось сильнее от странного волнения. Сколько они не виделись? С тех пор, как им было 15. Можно сказать, целая жизнь прошла. И теперь она здесь, и есть шанс увидеться с ней и поговорить. Она настолько не ожидала, что когда-нибудь снова увидит Полину, особенно вот так, сейчас, случайно, что с трудом могла переварить информацию и уложить ее в голове. — Ты лучше расскажи, как там сыночек поживает. — бабушка быстро переключилась на другую мысль. — Чего не приезжает прабабку навестить? Так и сидит, небось, целыми днями, за этим своим…как его… — она сделала забавный жест, изображая человека, быстро печатающего что-то на компьютере. Но Оле было совсем не весело, она могла думать только об одном. — Бабушка, ты извини, я хочу пойти посмотреть, может Полина еще там, в доме. — О, сходи, конечно. К нам ее приглашай, если что, чаю попьете, я картошки с мясом сготовила, на всех хватит. Ничего не ответив, Оля прошла в комнату и подошла к зеркалу, чтобы хоть как-то в спартанских условиях привести себя в порядок. Из всех необходимых средств для улучшения внешности у нее была разве что расческа, поэтому она распустила хвостик, в который были завязаны волосы на затылке, расчесалась, но, поняв, что волосы без мытья лежат плохо, завязала хвост обратно. Никакой косметики с собой не было, в деревне она никогда была ей не нужна, да и одежду она надела сегодня ту, что не жалко испачкать. Но ничего не поделать, лучше не тянуть время, если она хочет успеть сделать то, что запланировала. Выйдя в огород, она пролезла в пространство между их участками через условный забор. Машина всё еще стояла на том же месте. Дом находился в плачевном состоянии, жить в нем давно уже нельзя: почти все стекла выбиты, краска с деревянных стен давно слезла, веранда выглядела так ненадежно, что, казалось, она в любой момент может развалиться, подуй ветер чуть сильнее. Оля заглядывала в окна, обходя дом, но вскоре поняла — там никого нет. Она вышла на перекресток и огляделась по сторонам. Решив для себя, что нужно успокоиться и не торопиться, она двинулась по дороге неспешным шагом. Она знала, где Полина может быть. Была почти уверена. Оля пыталась вспомнить, как и когда началась история их дружбы. Они жили в разных городах и Полина, в отличие от Оли, приезжала в деревню только на лето, потому что ехать ей было гораздо дальше. Сейчас Оля и вспомнить не может, что именно так сблизило их. Изначально, возможно, тот факт, что их бабушки были подругами и часто устраивали посиделки то в одном доме, то в другом. Самым лучшим временем было начало июня, когда они обе только приезжали и могли вдоволь нарассказывать друг другу историй о том, как прошел учебный год. Со временем истории заканчивались или просто надоедали, на смену приходили ежедневные просмотры сериалов с последующим бурным обсуждением, катания на велосипеде, который официально принадлежал Оле, но всё равно был общим для них двоих, сбор ягод в огороде и самое любимое — походы на озеро. Сибирское лето никогда не радовало большим количеством жарких дней, поэтому купаться в озере можно было разве что в июле, и то не всегда, но именно потому, что таких дней выпадало немного, они казались наиболее ценными. Последняя неделя августа всегда проходила грустно. В школу не хотелось, да и расставаться с лучшей подругой, с которой всё всегда делали вместе, тоже не хотелось, они знали, что это теперь — на целых девять месяцев. Когда им было по 13, дома у Оли наконец-то установили телефон, и появилась возможность общаться и среди учебного года. Возможность, которой они явно злоупотребляли, каждой из них изрядно доставалось от родителей, когда те получали сумасшедшие счета за междугороднюю связь. Но как бы родители ни старались прикрыть лавочку, настоящей дружбе это оказалась не помеха. И самое главное — им всегда находилось о чем поговорить. О чем угодно, обо всем на свете. Жаль, конечно, что в то время не было скайпа, но тем ценнее было их нечастое и такое желанное общение. В последнее лето, которое они провели вместе в деревне, Оля заметила в Полине некоторые изменения. Она стала более задумчивой, менее разговорчивой. Стала слушать рок вместо привычной попсы и пыталась приучить Олю. Безудержное веселье и смех без особых причин случался уже не так часто. Она всё чаще хотела гулять только вдвоем, избегая какой-либо компании. Наверное, она просто старается казаться старше — так подумала тогда Оля. Но ей по-прежнему нравилось и хотелось проводить время с лучшей подругой, которая была очень ей дорога. В середине лета за Полиной в деревню приехали родители. Они забрали ее, сказав, что им нужно срочно переехать в Москву, потому что отец получил новое назначение по службе, которого давно ждал. Он был военным, прошедшим Афганистан и неоднократно участвовавшим в военных действиях на Кавказе, жестким человеком, которому никто не смел перечить, и непререкаемым авторитетом в своей семье. Конечно, слезы его 15-летней дочери и просьбы не уезжать или хотя бы оставить ее с бабушкой ни коим образом не подействовали на него. В тот день Оля обедала с бабушкой, когда Полина ураганом влетела в их дом. Она остановилась на входе в кухню, она выглядела взволнованной или даже испуганной и смотрела на Олю с каким-то отчаянием. — Можно с тобой поговорить? — наконец сказала Полина, не отрывая пристального взгляда.

***

Оля давно не была здесь, на озере. Некогда было гулять просто так, как в детстве. Они с Полиной обожали это место, здесь всегда было так красиво и спокойно, летом можно было искупаться, а когда вода была слишком холодной — они просто сидели на берегу, расстелив большое покрывало, разговаривали и ели бутерброды и фрукты, принесенные из дома. Сентябрь в этом году выдался довольно теплым, и уже давно не было дождя, поэтому земля была сухой, что значительно облегчало передвижение по проселочной дороге. Оля замедлила шаг, когда увидела вдалеке фигуру в темной одежде, стоящую у берега спиной к ней. Это однозначно была девушка, ее длинные черные волосы развевались легким ветром. Значит, теперь она брюнетка. Осторожно подойдя ближе, Оля заволновалась и даже запаниковала от внезапно возникшей мысли: она ведь даже не подумала о том, что скажет сейчас. Но было уже поздно, девушка обернулась на шум, и Оля остановилась. — Полина? — Да… — тут же ответила брюнетка то ли утвердительно, то ли вопросительно. — Я Оля. Помнишь меня? Полине, кажется, стало немного неловко, но она улыбнулась и сделала шаг вперед навстречу. Одета она была довольно просто: синие джинсы, кеды и черная кожаная куртка. Из-за цвета волос она была смутно похожа на ту себя, какой была в 15 лет, она по-прежнему стройная, по-прежнему ростом выше Оли, но лицо осталось тем же, те же большие коричневые глаза и ямочка на щеке. Она красавица, еще лучше, чем была тогда. — Как я могу забыть? — ответила Полина. Ее взгляд был немного грустным, и Оле очень захотелось обнять ее, как всегда они делали при встрече после долгой разлуки. Но сейчас это наверное было бы неуместным. — Столько лет прошло… Какими судьбами ты здесь оказалась? — Оля улыбалась, но всё же ей было неудобно смотреть на Полину, неловко задавать вопросы. — Я устроила себе путешествие по стране. — ответила Полина. — Раньше не было времени, но сейчас я решилась на это. Две недели назад я уехала из Москвы и проехала на машине четыре тысячи километров, побывала в разных городах, буквально по одному дню в каждом. И вот наконец доехала сюда, здесь конечный пункт. — Ничего себе! — Оля искренне удивилась и восхитилась услышанным. Она увидела рядом с собой поваленное дерево, на котором вполне можно было бы посидеть, а приглядевшись, заметила, что на нем уже было разложено покрывало. — А можно… — она замялась на мгновение, — Можно я немного посижу тут с тобой? — Конечно. Они сели рядом, и Оля почувствовала некоторое облегчение, потому что теперь они находились боком друг другу и она не всё время находилась под взглядом Полины. — Я люблю это место, — сказала Полина с некоторой грустью в голосе, — Я ведь не была здесь с тех пор, как мне было 15. Судя по всему, здесь мало что изменилось, даже не знаю, плохо это или хорошо. — Расскажи, как ты… — Оля замялась, внутренне проклиная себя за свою стеснительность. — Как ты живешь? Как жила всё это время? Ты стала такая…красивая, не то, что я. — Ты тоже красивая, не придумывай.- ответила Полина. Она всегда так говорила, и Оля всё время считала это не более чем дежурной фразой с намеком «отстань со своим нытьем». Оля никогда не считала себя красивой, скорее просто обычной. Может она и надумывала себе лишнего, а может ее догадки были верны, она не знала наверняка, но никогда не обижалась. — Слишком много всего произошло. Так сразу и не расскажешь. — Полина встала, направилась к пакету, лежащему на земле и достала из него бутылку «Jack Danielʼs». — Выпьем за встречу? Оля уже несколько лет совсем не пила алкоголь. Ей не нравилось состояние опьянения, да и переносила она его не слишком хорошо. Но почему-то в этот раз она не смогла отказать: — Только если совсем немножко. Я вроде как не пью. — Я тоже теперь не пью. — Полина уселась обратно, прихватив с собой пакет. — Но сегодня совершенно особенный случай. Всё это время Полину не покидала мысль: а что если она встретит Олю в деревне? Шанс очень и очень маленький, но всё же. Она не могла сама для себя решить, хочет ли она этого. Всё давно в прошлом, и сейчас она хотела выпить чего-нибудь в одиночестве на берегу озера и в очередной раз предаться размышлениям о своей жизни, которые не отпускали ее на протяжении всей поездки. Во всех городах, где она проезжала или останавливалась, ей не нужно было общение, она предпочитала гулять одна, есть одна, спать одна. Сейчас это было необходимо. Когда-то она считала Олю самым близким человеком, их духовная связь была очень крепкой. А что сейчас? Кто эта женщина, которая нарушила ее священное уединение и пытается разговорить ее, после того, как они не виделись черт знает сколько лет. Но всё же это была Оля. И несомненно, даже будучи здесь в одиночестве, Полина думала бы о ней. — Давай лучше ты начнешь, — сказала Полина, делая первый маленький глоток прямо из бутылки. — Ну… вроде как… всё, как у всех, ничего особенного. Я замужем, у меня есть сын, ему уже 14. — Серьезно? — Полина беззлобно усмехнулась. Оля выглядела младше своих лет, поэтому сложно было представить, что у нее есть такой взрослый ребенок. — Да. Я родила его в 18, так вышло. — она пожала плечами, — Но я рада, что он у меня есть. Представляешь, у этого гаврика уже есть паспорт. Я и оглянуться не успела, как он вырос, совсем недавно лежал в коляске, а сейчас уже выше меня стал. — Оля помолчала пару секунд, ностальгически вздохнув, а потом спросила, — А ты замужем? — Я в разводе. Тоже типичная ситуация, да? — Полина протянула Оле бутылку. — Я почти год живу одна. И знаешь, так гораздо лучше. Оля сделала глоток 40-градусного напитка и поморщилась. Но выдохнула и продолжила: — Как твои родители? Твоего папу ведь повысили тогда, когда вы так внезапно уехали. — С ними всё в порядке. Отец всё еще на службе, он теперь генерал. Сейчас мы с ними не очень близки, точнее были близки до моего развода. Теперь только с братом общаюсь. Оля поняла, что затронула не очень приятную тему. Полина говорила мало и по сути, и вряд ли она скажет больше. — А моя мама так и работает в школе. В этой школе училась она, потом я, теперь мой сын. Она у меня совсем не изменилась, до сих пор учит меня, как жить. — Оля усмехнулась для виду, хотя было совсем не смешно. — Сыну больше интересно с отцом, чем со мной. Так, в общем-то, живу потихоньку. Главное, что все здоровы, остальное уже вторично. — Да, это действительно главное. Я рада за тебя, правда, — улыбнулась Полина. Она поняла, что у Оли совсем не всё гладко, но жаловаться она не хочет, поэтому лучше перевести разговор в другое русло, более приятное. — Помнишь, как мы приходили сюда в детстве с кучей бутербродов и объедались? — сказала вдруг Полина и заметно воодушевилась. — Твоя бабушка еще всегда ругалась, что есть надо за столом, а не где-то, лежа на земле, грязными руками и всухомятку. Но на свежем воздухе всё кажется вкуснее, чем дома. — она достала из того же пакета два треугольных бутерброда и один из них протянула Оле. — Я купила их на заправке, но, думаю, подойдет. — Спасибо, — Оля была очарована ностальгией этого момента. И ей было безумно приятно, что Полина тоже помнит. Эти воспоминания всегда много значили для нее. Сама того не замечая, Оля глотнула из бутылки еще, и еще. Выпила немного, но алкоголь быстро ударил в голову, и она расслабилась, стало очень хорошо. Полина пила больше и тоже понемногу раскрепощалась, внимательно слушая Олины рассказы о том, что интересного произошло в деревне за последние 17 лет и как сильно изменилась со времен их учебы система школьного образования. Алкоголь имеет свойство хорошо развязывать язык. На улице начинало темнеть, и в какой-то момент Оля заметила, что небо покрывается темными грозовыми тучами. — Почему ты развелась с мужем? — внезапно спросила Оля. Эти слова сорвались с языка, и она тут же пожалела, что спросила, но было уже поздно. Полина отреагировала странно — она усмехнулась, а потом и вовсе рассмеялась. Но потом стала серьезной и глотнула из бутылки еще: — Так вышло, что моя карьера складывалась удачнее, я зарабатывала больше, и его это задевало. Я много времени проводила на работе, и, знаешь, это было лучше, чем быть с ним. Сейчас я и объяснить не могу, зачем я вышла за него. У меня была съемная квартира, про которую никто не знал. Я изменяла ему. Да, черт возьми, — она снова усмехнулась, — Обычно траходромы бывают у мужей, но я оказалась такой плохой неправильной женой. Я не готовила ему борщ и всё такое… Я просто делала то, что мне хотелось. У меня были женщины. Не знаю как, но однажды он узнал про одну из них и про квартиру, и это стало последней каплей. Конечно же. Вот и вся история. Женщины? Она сказала, что изменяла мужу с женщинами? — Извини, — сказала Оля, ей вдруг стало очень неудобно, кажется потребуется время, чтобы информация уложилась в голове. — Не извиняйся. — Полина выпила еще, а потом резко поднялась на ноги и встала напротив Оли. Она улыбалась и выглядела вполне довольной, — Всё это к лучшему. Сейчас я в разводе, у меня нет детей, я почти год не разговаривала с родителями, я нахожусь в чужом городе, где никого не знаю. Я ушла с работы, больше не хожу ни на какие свидания и не занимаюсь сексом. Теперь я никому ничего не должна. Знаешь, что это значит? — она несколько секунд пристально смотрела на Олю, а потом продолжила — Это значит, что я свободна! Полина подняла голову и посмотрела на небо, и в ту же секунду Оля почувствовала на своем лице и руках первые капли дождя. Дождь расходился очень быстро, но Полине, кажется, это нравилось, она даже покружилась вокруг себя, довольно улыбаясь. Оля невольно залюбовалась этой картиной. Полина была такой красивой, удивительной, такой настоящей. Дождь превратился в ливень, укрыться от него всё же было необходимо. Оля схватила Полину за руку и потащила под дерево с массивной густой листвой. В некоторых местах земля под кроной была сухой, и выбора, где укрыться, больше не оставалось. В детстве они часто прятались под деревьями во время дождя. Как правило, это происходило в конце лета, в это время непременно одолевали грустные мысли о том, что скоро каникулы закончатся и придется уезжать. Точнее Полина уедет в свой город и приедет снова только следующим летом. А ведь она и сейчас уедет. Прошло 17 лет, а на какое-то мгновение, всего на секунду, показалось, что ничего как будто бы не изменилось с тех пор. — Эй, ты чего загрустила? — Полина встала совсем близко к Оле, а потом обняла ее одной рукой за плечи. Обняла обыденно, по-дружески. Было прохладно, одежда мокрая, отовсюду текла холодная вода, вокруг, за пределами их скромного укрытия творился настоящий кошмар, но Оле почему-то стало очень спокойно на душе. Так, как не было уже очень и очень давно. Как будто только в этот момент она смогла перестать думать о повседневных проблемах. Оля всегда была такой — много переживала по любому поводу. Семейные проблемы, которые, кажется, были на данный момент частично решены, всё равно постоянно держали ее в состоянии напряжения, она не могла нормально спать, часто страдала бессонницей, была равнодушна к еде. Сейчас, впервые за долгое время, она думает не о том, хватит ли ей денег до следующей зарплаты. Сейчас она думает исключительно о том, что происходит здесь и сейчас, в данный момент времени. — Скоро совсем стемнеет. — сказала Оля, — А в радиусе пары километров здесь нет ни одного фонаря. — И что нам делать? — спросила Полина таким беззаботным тоном, как будто ее совсем не пугала перспектива утонуть здесь в грязевом болоте в кромешной темноте. — Нужно идти сейчас, несмотря на дождь. Тем более он вроде бы стихает. — Оля решительно взяла Полину под руку, — Пойдем. Дорога до деревни заняла немало времени, они шли медленно, стараясь обходить самые большие лужи, но тем не менее, к тому моменту, как дошли до Олиного дома, обе были насквозь мокрые, грязные и замерзшие. — Мне, наверное, пора ехать, — Полина остановилась у калитки. — С ума сошла? Ты что, не видишь, во что дороги превратились? Ты в грязи потонешь. — Ты за тачку волнуешься или за меня? — Ой, всё, иди в дом. Бабушка давно уже спала, и Оля с Полиной, сняв обувь и мокрые куртки на входе, тихо прошли в дальнюю комнату. Оля закрыла дверь и тут же принялась искать сухую одежду. Полина готова была громко рассмеяться, но вовремя закрыла себе рот ладонью, когда увидела старую бабушкину ночнушку в цветочек, которую Оля извлекла из недр огромного шкафа. — Надень это. — Оля протянула ей предмет одежды. Полина продолжала сдерживать смех, у нее получалось какое-то смешное хрюканье, и она, кажется, не могла остановиться. — Всё остальное еще хуже. — продолжала Оля, хотя ей тоже стало очень смешно. — Извини, конечно, но здесь тебе не пятизвездочный отель с горячим душем и белоснежным махровым халатом. Полина, наконец-то успокоившись, сделала что-то вроде показательного поклона и взяла ночнушку. Она начала стягивать с себя мокрые штаны, прилипшие к телу, а Оля, зайдя за открытую дверцу шкафа как за ширму, тоже начала раздеваться. Оля старалась не смотреть, но всё же ее взгляд скользнул по телу Полины, когда та сняла бюстгальтер и натянула безразмерную бабушкину вещь. Да, ее тело несомненно очень изменилось с тех пор. — О, Господи, как я устала, — выдохнула Полина, как только ее голова коснулась подушки. Она легла к стенке, а Оля разместилась с краю. Но учитывая скромные размеры кровати, их тела всё равно неизбежно соприкасались. В детстве они часто ночевали друг у друга и спали в одной кровати. Тогда это было как само собой разумеющееся, и в то время, когда Полина оставалась у нее на ночь, Оля была просто рада, что они опять смогут проболтать всю ночь, лежа в кровати в темноте. Это было такое беззаботное и счастливое время, когда все мысли были только о хорошем, когда на нее не давил груз повседневных проблем и каждое лето рядом была лучшая подруга, которая всегда понимала ее, всегда поддерживала и всегда была на ее стороне. Полина давно уже заснула, сразу же, как только легла. А Оля всё никак не могла настроиться на сон. У нее давно уже были проблемы с засыпанием, она могла проворочаться до утра, поспать два-три часа, а потом встать и пойти на работу. Даже по выходным и даже здесь, в деревне, сон был беспокойным и коротким. В голове крутились сотни воспоминаний, разных эпизодов, ситуаций, связанных с Полиной. Но при этом было внутри какое-то спокойствие. Было хорошо и легко на душе. Возможно, она даже сможет нормально заснуть в эту ночь. Полина остановилась на входе в кухню, она выглядела взволнованной или даже испуганной и смотрела на Олю с каким-то отчаянием. — Можно с тобой поговорить? — наконец сказала Полина, не отрывая пристального взгляда. — Что случилось? — Оля тут же вскочила из-за стола и пошла за Полиной, уже направлявшейся в ее комнату. Когда дверь закрылась, Полина встала посреди комнаты и замерла, только как-то странно смотрела. — Ты скажешь мне, что с тобой? — не выдержала Оля. — Мои родители сегодня приехали, — ее голос был встревоженным, — Они сказали, что мы уезжаем в Москву, хотят забрать меня. Я сказала, что не хочу уезжать, что хочу остаться здесь, с бабушкой, с тобой… Но всем наплевать. — на ее глазах появились слезы. — Как в Москву? — на автомате проговорила Оля, прекрасно понимая, насколько огромно расстояние отсюда до столицы. — Я сказала им, что никуда не поеду, пусть отец что угодно со мной делает, — Полина подошла ближе, и они обнялись. Оля находилась в состоянии прострации. Она не могла и не хотела верить в то, что услышала. — Я больше не могу молчать, я с ума сойду, если не скажу тебе. — услышала Оля тихий, немного дрожащий голос. — Я люблю тебя. И я не смогу без тебя. Они не смогут меня заставить. Я хочу остаться с тобой. Давай сбежим отсюда вместе, куда-нибудь, не важно. Оля даже не успела понять, как это произошло — она почувствовала, как Полина чуть отстранилась и, придерживая руками ее голову, поцеловала в губы. Через пару секунд Оля, очнувшись от ступора, резко отстранилась, буквально шарахнулась назад, оттолкнув Полину от себя. — Ты что делаешь? — Оля в ужасе смотрела на нее. — Что это…? Как ты можешь…? — она нервно вытерла свои губы рукой, — Ты с ума сошла? Полина, замерев на одном месте, смотрела, как Оля вытирает губы с гримасой отвращения на лице, словно этот поцелуй был самой отвратительной вещью, произошедшей с ней в жизни. Она всё поняла и не стала больше ничего говорить и делать. Она видела, как Оля смотрит на нее с испуганным видом, было ясно, что она испугалась такого признания, испугалась поцелуя, и всё это явно было ей чуждо и неприятно. Полина видела только один выход. Проглотив подступающие слезы и прерывисто выдохнув, она сделала шаг назад и, последний раз взглянув на Олю, которая смотрела куда-то то на стену, то на пол, то мельком на нее, развернулась и, ничего не сказав, быстро вышла из комнаты. Она вышла из бабушкиного дома, и из ее жизни. В тот же день Полина уехала с родителями. Долгое время Оля думала над произошедшим. Она не знала, почему поступила именно так, ведь этот поцелуй вовсе не был отвратительным. Просто это было слишком неожиданно. Ей очень не хватало Полины, она столько раз хотела позвонить ей, она чувствовала себя виноватой, что так некрасиво поступила с ее чувствами. Но у нее не было номера телефона Полины в новом городе, а у Полины был ее старый номер, который не изменился и по сей день. Но конечно же, Полина не позвонила, ни разу.