Двадцать Два

Когда Командир в первый раз увидел её, он подумал: ты идеальная машина для убийств. Насмешливая, с гордо поднятой головой и ленивой походкой, она в первые минуты показала всю свою жестокость, пока Командир бился в удушающих объятьях бродяги. Зборнак грозной тенью стояла позади Кочевника, разминая кулаки. Била наотмашь. Когда Командир вновь увидел Вондера, тот был один. Болтлив, безостановочен, беззастенчив. Командир прятался от его глупых (полезных) потоков информации о (Сильвии, верно?) зборнаке, сосредотачиваясь на цели — возвышении Лорда. Глупого, почти полностью бесполезного, легко внушаемого Лорда. Когда он третий раз в жизни слышит о ней, подбитые ищейки изливают ему откровенно гнилой отчёт о четырёх её блистательных планах побега. И, чёрт возьми, каждый из них сработал бы. Если бы не одно рыжее существо, начинающее действовать ему на нервы. Когда он видит её в пятый раз, она с размаху бьёт его в глаз. Кажется, слишком сильно. Кажется, если бы не шлем — сотрясение. И это... радует Командира. Он не боялся электричества или кислородного голода. А вот то, что видимость подпортилась на ближайшие двадцать четыре часа, — да, это затрудняло ему жизнь. Особенно после раскалывающейся от гула головы. И, может быть, чуть не подорванного корабля. И Должности. В шестой раз он снова упускает её из виду, зато коробка, любезно оставленная ими на пороге, изрыгает кислоты. Командир усмехается. Хороша, чертовка. Седьмой раз у него на руках видеофайлы, повествующие о том, как она сделала бомбу из будильника, ложки и бластера, а затем подорвала часть их корабля. В Восьмой — он не может поверить, — он защищает (их жизни) свою честь, выслеживая её из кустов. Безмолвным стражем она следует за Вондером, широко, но чуть неловко улыбаясь его сумасшедшим идеям. Если бы не настигавшая их опасность, Командир, может, задумался бы, насколько они схожи. Командиру любопытно, хочется сложить оружие и посмотреть: что будет делать она сама? Но инстинкты берут верх, за что ему приходится отчитываться перед Лордом. Он не слушает. Хейтер больше не занимает все его мысли. В них крепко засело активное, наглое существо. Следующий раз — девятый, он, по правде, считает их, — она стоит посреди его Арены Смерти. Испуганная. Мучающаяся. Командир кладёт пальцы на панель управления. Восхитительно. У него внутри всё клокочет от нетерпения. Нет, он не хочет увидеть страдания, смерть и кровавые ошмётки Вондера, — не сегодня. Он ждёт, с упоением наслаждается её нарастающим рычанием. Словно машина для убийств загружается. Разминает кулаки. Хмурится. Она расценила вызов, поняла всю опасность и согласилась сыграть в его игру, пока Лорд развлекается с Вондером. И, что не удивительно, победила, приложив Командира лицом об стол. В очередной раз. Десятая их встреча — мини-юбилей. И празднуется соответственно. С бутербродами, реверансами, бабочками и бусами. Сильвия не выходит из образа, игриво потряхивая кулаками перед лицом соседа по столу. И кидает косые взгляды на Лорда. Низкорослый Командир, кажется, не интересует её. Вообще не попадает в поле зрения. Он задумывается о её лености, скрывающей силу. Хмурится. Оказывается в ловушке. Она крепко держит Командира, пока Куб высасывает его душу. Что ж, Сильвия вновь побеждает. Десять-ноль, да? Дни начинают лететь калейдоскопом. Одиннадцать — в лифте, он снова в нокауте. Двенадцать — не встреча, но жуткое волнение перед ней. Лорд вешает ему на уши какую-то ерунду про банджо, игры и позитив. Но что действительно важно — это она. Машина для убийств. Главный соперник. Его единственная цель. Тринадцать — чёртово число. Поэтому неудивительно, что они оказываются заперты. Вместе. На одном корабле, по крайней мере. С Лордом и Вондером, застрявшим в какой-то дыре. Командир пытается унять дрожь в руках, запирает её в клетке, делая вид, что это — эффективная мера. Она выбирается ровно через пятнадцать минут — именно столько ей нужно, чтобы успокоиться и восстановить силы. Командир поспешно вписывает это в блокнот. Там — всё, что он о ней узнал. Ты была плохой девочкой, ведь так, Сильвия? Сильвия — механик, и в его советах не нуждается. Он лежит, связанный по рукам и ногам, и, посмеиваясь, наблюдает за ней. Мысленно вписывает это в блокнот. Затем — затишье. Но он ставит номера пятнадцать и шестнадцать на отчётах, рассказывающих, как Сильвия в компании Вондера и какого-то выскочки разгромила лабораторию и хранилище Хейтера. Командир переплетает пальцы, лёжа на кровати и глядя в потолок. Что-то внутри крутится, противно прищемляя органы. Он ловит себя на мысли, что создай она армию для захвата планет, он сделал бы всё, чтобы стать её командиром. Семнадцатая — но, по факту, — пятнадцатая встреча — на корабле Доминатора. Командир обдумывал свои заскоки, рассматривая запасы оружия, и понимал — всё становится серьёзнее. Сильвия не желала убираться из его мыслей, не желала давать места Лордам. Командир сутками обдумывал перспективы использования зборнака по имени Сильвия — безостановочной машины для убийств, находящейся в распоряжении добряка. Хейтер заговаривает ему зубы какими-то «отвондеренными» злодеями, а Командир с некоторой грустью смотрит на заметки. Напротив числа восемнадцать вскоре появляется запись. Неровным, сбивчивым почерком. Сильвия нагибается над ним. Она — выше, бесспорно — сильнее. Она — желанный трофей для его армии и самолюбия. И они заключают пятиминутный перерыв. Командир осознаёт, что это первое дозволенное прикосновение к ней. Кожа у неё шершавая, на пальцах — мозоли. Она держит его крепко, легко отбиваясь от тысячных армий. «Бомба замедленного действия», так написано в досье, вытянутом у того странного парня. Девятнадцать — сущая бессмыслица. Девятнадцать — маскарад. Девятнадцать — желанное, но показушно-ненавистное (снова) перемирие. Он чувствует себя идиотом, не хуже Вондера или Хейтера. Он в отчаянии. Но это её план, и он работает, и значит — да, значит, он согласен. Двадцать — удар сзади, снова. В её характере. Критика-критика, и негласное перемирие — кажется, это продолжение девятнадцати, затянувшееся и потерявшееся в памяти. Она знает, что делать, и у Командира перехватывает дыхание. Она ощущает всю красоту его планов, она выпускает всю свою смертоносную мощь, смеётся, словно маньяк, и заговорщически улыбается ему, когда, как ей кажется, он не видит. Командир научился видеть. Отрезвляющим холодом, оглушающим жаром, шумом в ушах. Опьяняющим вкусом победы во рту. Воздух вокруг трещит, Командир не знает, какой из побед пьян больше — Сильвией или Доминатором? Смешки, крепкая хватка, вздымающаяся от тяжёлого дыхания грудь. Командир теряет нить мысли, забывает о поражении перед Доминатором — он будет корить себя потом. Сейчас он был так близко к своей восхитительной машине, что мог... нет, не только потрогать её — заполучить. Командир разгребает бумаги, сметает со стола планы по поимке Доминатора и списки покупок Хейтера. Бешенство, ярость, усталость и безнадёжность. Командир не может перестать думать об ужасной опасности, зависшей над ним, над (его) Империей Хейтера, над их галактикой. Командир смотрит на жирную цифру двадцать один и пустое место рядом с ней. Часовая Бомба, Машина для Убийств — жадный до оружия Командир не может спать, мечтая заполучить её. Цифра двадцать один мигает перед глазами, страстно желая превратиться в двадцать два.