Be my Valentine?

      Тэхён прекрасно помнит, как сказал Чонгуку, что хочет романтики. Потому что тупой перепихон ни разу не устраивает и необходимо чуточку внимания со стороны парня, а не тупые зажимки по углам или в коридорах напоказ. Он хочет за руки ходить и вечерами в обнимку фильмы смотреть, а не трахаться постоянно. Ким хочет как у Чимина, а Чонгук просто не замечает этого или старательно делает вид.       Поэтому, когда в лоб прилетают такие слова, он даже бровью не ведет: бредом кажется. Только вот когда Тэхён не звонит долго, а при редких встречах не взаимодействует и его к сексу не склонить. Вот тут-то Чон и понимает, что попал. Его такой расклад не устраивает. Да и кого бы устраивало, если учесть то, что Ким сам направил их отношения в такое русло, а теперь выебывается? Чонгуку очень хочется напомнить, как они у них вообще начались. Тогда скромный (на тот момент) мальчишка признался Тэхёну в чувствах в его последний день в школе, а тот в ответ ему отсосал. Его такой расклад ни разу не огорчил, потому что потом и начались их непонятные взаимоотношения, наполненные всем и сразу. У них - своя романтика. Но Тэхёну хочется другого.       Он теперь вечерует с Чимином (пока Юнги позволяет), жалуется ему на Чона и завидует белой завистью, видя, как Юнги Пака в лоб по приходу чмокает. Вот и пример идеальных отношений - сдержанность на публике и ненавязчивые взгляды, полные того, во что другие не посмеют вмешаться. — Чонгук в продолжительном пубертате и ему всегда и везде надо доказать окружающим, с кем он и на каком основании, — однажды говорит Ким своему другу.       После, когда Тэхён лежит себе один в постели и прячется под одеялом от завывающего январского ветра, понимает, как же эти слова правдивы и это коробит только сильнее. С тоской появляется маленькое непозволительное желание - чтобы он оказался рядом, лежал и обнимал. Но заставлять он не собирается ровно так же, как и Чонгук не хочет меняться.       В голове невольно всплывают давние моменты, когда Чон ещё учился в школе и иногда сбегал из дома к Тэхёну, ведь тот жил один и это было куда удобнее. Тогда как раз и были такие вечера, наполненные всем тем, что внутри всё заставляло трепыхать. Сейчас жуть как не хватает подобного.       В голове невольно мысль проскальзывает, что он для Чонгука - что-то вроде привычки: бросить не может и запрограммирован уже возвращаться вновь и вновь.       Тэхён не хочет быть привычкой.       Он отчаянно хочет быть причиной Чонгуковской улыбки, потому что видеть его таким заставляет Тэхёна самого радоваться. Ему ничего не надо - только младший, который должен хоть немного понимать, что от него старший хочет.       Проходят недели, прежде чем Тэхён понимает, что смирился с таким положением вещей. Радости от этого факта никакой, но и долго находиться без Чона он не мог. Скоро странная холодная война на одного закончилась, уступая место если не игнору, то самокопанию в самые ненужные моменты.       Тэхён уже ни на что не надеется, когда замечает на календаре яркое число четырнадцать в феврале месяце. Все вокруг воздушно окрыленные и ходят парочками, а по воздуху витает полнейший смрад кошмарной ванили. От большого количества розового цвета, аж блевать тянет. Идущий рядом Чимин, параллельно вещающий о планах на вечер, только усугубляет настроение. Он ничего не отвечает на их планы с вином и пирожными, а только угрюмо смотрит в одну точку. В тот момент Пак понимает, что зря рассказывает и потому переключается на другую тему.       Тэхён все планы о вечере на двоих сразу отсек (Чонгук сказал о каком-то внезапном докладе, который нужно сдать и времени совершенно нет). Он все свои планы (которые готовил ещё три месяца назад) под замок прячет и ключ выкинуть хочет. Но вот только его на шею вешает, потому что лучше себя обнадежить хоть как-то. Эдакий мазохист, который любит терзать себя морально, изводя до исступления и покусанных губ, зато уже без слез.       Свой вечер Тэхён портить не собирается, поэтому по дороге домой покупает вино и коробку конфет, чтобы вечер не казался таким пресным. Хотелось, чтобы присутствовала хоть какая-то романтическая обстановка, хотя бы на одного человека. Отдаленно напоминающие планы Чимина очень ярко выражены в атмосфере и Киму от полной безысходности хочется упасть плашмя и больше никогда не вставать, чтобы окаменеть конкретно и ничего не чувствовать.       Когда после девяти вечера в квартире раздается звонок, он немного удивляется. Но всё-таки встает со своего места, пытается по-быстрому найти опору, потому что голова сильно кружится и мысли создают свой водоворот. После же, выждав несколько секунд, идет к двери.       Тэхён был немного не готов к тому, что за дверью его будет ждать Чонгук, в руках держащий бутылку вина и шоколадку. Из-за этого он ступорится немного и оглядывает гостя с ног до головы. Верить своим глазам сейчас он не готов: он в одного выпил практически бутылку.       Чонгук так же удивленно на старшего смотрит, взгляд от стройных оголенных ног оторвать не может (и с чего это вдруг Тэхён вдруг решил ходить в одних боксерах да безразмерной футболке?). Неловкая тишина прерывается шуршанием в кармане и Чон протягивает старшему знакомую упаковку. — Вместо валентинки, — поясняет Чонгук, а Ким молча пялится на упаковку презерватива, на которой выведено слегка коряво черным маркером «Be my valentine?».       Тэхён тяжело вздыхает, но младшего в квартиру пропускает.       Чонгук скептически оглядывает гостиную в полутемных тонах приглушенного света: на полу вдали комнаты стоит темная, практически пустая бутылка и рядом лежит коробка конфет, возле которой фантики аккуратно свернуты в шарики по полу. — Начал вечер без меня? — У тебя какие-то свои планы, — пожимает плечами Ким, на что Чонгук усмехается, улавливая нотку обиды в голосе. Он хотел сделать сюрприз, а не заставлять своего парня одного спиваться.       Он усаживается рядом с Тэхёном, но тот специально от него отодвигается. Но Чонгука таким уже давно не смутить: всё-равно подсаживается ближе и тянет к себе бутылку вина, одним глотком выпивая остатки терпкого красного сухого. Любовь Тэхёна к красным винам всё так же неизменна. — Сейчас всё пойдет как обычно? — тихо говорит Тэхён, вертя в руках квадратик презерватива. — А ты этого так хочешь? — в ответ кидает Чон, откупоривая принесенное вино вблизи лежащим штопором. — Я уже ничего не хочу, — отвечает Ким и отворачивается от Чонгука, — вообще.       Чонгук к такому заявлению был готов. Он прекрасно знал все обиды старшего и втайне проклинает его лучшего друга за свои представления об отношениях. Тот забил голову Тэхёну своими ванильными представлениями, а Чонгуку теперь мучиться. — Тэхён-а, пойми, что у всех отношения разные, — начинает он, стараясь завладеть вниманием старшего, — Каждый по-своему смотрит на всякие милые действия между парочками. Меня от них воротит жутко, но… — Чонгук делает драматичную паузу, замечая, что старший смотрит на него выжидающе, — если ты хочешь, я могу быть таким. Но пойми, что это будет сильно отличаться от настоящего меня.       Тэхён молча смотрит на него, а в голове шестеренки медленно вертятся. Алкоголь полностью тормозит мыслительный процесс, но он для вида кивает. — Ты сам говорил, что тебе нужны искренние чувства, — напоминает Чонгук, улавливая, как старший губу прикусывает, словно боясь что-то не то сказать.       Но вместо слов Тэхён ластиться начинает ближе и Чонгук понимает, что его слова приняли. Он усаживает старшего к себе на бедра, опуская руки на его бока и слегка сжимает их, довольно улыбаясь. — И ты сам прекрасно понимаешь, почему я так себя веду. Не хочу, чтобы другие на тебя хоть какие-то взгляды имели. — Как ребенок, — ворчит Ким, а сам тянется ближе, смыкая руки на плечах младшего. — Зато искренне, — отвечает Чонгук и к себе ближе тянет, мягко целуя в губы, так, что до дрожи приятно.       Чон с себя толстовку стягивает, оставаясь по пояс обнаженным, притягивает к себе ближе Тэхёна, кладя ладони аккурат на ягодицы, сжимая. Тэхён голову к потолку задирает и выдыхает шумно, а Чонгук этим только пользуется: мажет губами по подбородку, спускаясь вниз и чувствует, как сердце старшего бьется о грудную клетку. И шипит сквозь губы, когда Ким елозит ощутимо, проезжаясь по возбуждению.       Ким Тэхён — это бомба. Если его завести, реакция будет бурной и яркой. Чонгук это ценит, потому что вот так никто не мог сполна чувствам отдаться. Чтобы всего себя в движения вкладывать, чтобы от касаний мурашки появлялись. Он всегда срывает крышу и нельзя думать о нем однозначно - всегда разный.       Чонгук едва ощутимо поглаживает старшего через ткань боксеров, заставляя того едва слышно всхлипнуть, а потом сам тянется за поцелуем, взяв первенство в свои руки. Чон намеренно сжимает его, отчего старший в спине выгибается старательно и чувственно. Притягательный образ невинного неумельца рушится постепенно, и это не одна из его граней. Тэхён сам не замечает, как начинает применять свои образы, которые Чонгук каждый раз рушит по-новой.       Тэхён опирается лбом в плечо младшему, пока тот размеренно вел рукой вверх-вниз по члену, иногда надавливая пальцем на уздечку. Большой палец соскальзывает вниз вместе с капелькой смазки, а Ким в голос постанывает, изнывая. Ощущать горячее дыхание старшего где-то в районе шеи было худшим наказанием, потому что ему в отместку ничего сделать нельзя, даже если очень хочется. Когда дыхание учащается, он намеренно убирает руку и опрокидывает старшего на далеко не мягкий ковер.       Неторопливо расстегивая ширинку на штанах, он видит, как Тэхён голову в сторону отворачивает и лицо прикрывает. Один вид такого податливого тела пробуждается желание оставить его только себе и никогда не отпускать, самозабвенно отдаваясь друг другу.       Чонгук мягко накрывает старшего собой, целует совсем невесомо в губы, дразнясь, задевая языком нижнюю губу. Позже проскальзывает внутрь горячего рта, но тут же отрывается, ведя по подбородку, царапая зубами, и спускается вниз к песочной шее, вырисовывая свои непонятные узоры.       Тэхёна нескончаемо кроет. Так, что пальцы ног сжимаются, а на глазах пелена. Ему быстрее хочется перейти к действиям, но Чонгук намеренно кормит прелюдиями, потому что долгое время не мог чувствовать желанное тело. Даже когда он намеренно медленно растягивает его, Ким в голос просит большего, потому что ждать невозможно. Чонгук везде: рядом, в нем. Он в воздух впитывается, а Тэхён дышит им.       Чонгук со всей присущей ему аккуратностью входит в податливое тело, тут же останавливаясь, замечая, как старший глаза жмурит сильно, а ресницы увлажняются. Ему хватает на это выдержки, но коротит сознание, стоит Тэхёну поддаться на встречу, насаживаясь полностью, словно показывая, насколько он ему доверяет. Чон срывается на быстрый ритм, вбиваясь в мягкое тело, упиваясь громкими стонами, пока старший находится где-то на периферии сознания — словно гуляет по тонкому льду.       Он ощутимо жмет, оставляя на плечах красные полумесяцы, и смотрит на Чонгука умоляюще. А тот понимает всё без слов: тянется к нему, запечатлев на бордовых губах поцелуй, в котором Тэхён прячет стон. Только потом чувствует, как между ними что-то горячее растекается и самого уносит куда-то далеко.       Уже после, когда теплая ванна разделена на двоих и Ким к нему доверчиво жмется в ворохе одеяла, Чонгук мягко целует его в макушку и Тэхён начинает понимать их романтику.