От ненависти до любви

      Когда я была маленькой, то мне часто снились кошмары. Обычно, это происходило из-за неспособности быстро привыкнуть к новой обстановке. В детстве мы с родителями неоднократно переезжали из одного места на другое, поэтому страшные сны навещали меня чаще обычного. Эта "привычка" осталась у меня до сих пор. Незнакомое мне окружение давило на меня, и я чувствовала себя крайне неуютно, несмотря на шелковое постельное белье и мягкий матрас.       Меня разбудил очередной ужасный сон. Я вскочила на кровати и принялась жадно хватать воздух ртом, словно мне не доставало кислорода. Впрочем, это можно было понять. В моем сне я шла по темной улице, а затем из-за угла выскочил человек и принялся меня душить, при этом пытаясь заставить свою жертву рассказать ему тему по истории, которую я не успела выучить на прошлый урок. Все-таки сны — это сны. И если бы я вспомнила свой кошмар спустя несколько дней, я бы, возможно, даже ненароком улыбнулась, но сейчас меня переполнял страх, а тело дрожало. Все чувства, которые я испытала во сне, так и не покинули меня, даже когда я вернулась обратно в реальность.       Я свесила ноги с кровати и, коснувшись кончиками пальцев пола, поднялась с постели. Мне нужно было выпить воды, иначе чувство удушения меня еще долго не смогло бы покинуть. В доме было полно слуг, в чьи обязанности, наверняка, входило выполнение своей работы в любое время суток, но я не горела желанием лишний раз дергать работников особняка из-за своих небольших проблем. Хорошо, что я знала, где, примерно, находится кухня.       Я аккуратно отворила дверь своей спальни и бесшумно выскочила в коридор. Напротив спали сладким сном родители, и я даже могла расслышать папино мирное посапывание.       Я на цыпочках прокралась к лестнице, которая вела на этажи ниже, и принялась спускаться, при этом крепко держась за поручни. Было темно, и в доме свет не горел, что напрочь лишило меня зрения. Лишь фонари с улицы могли слегка осветить окна. Когда я миновала большую часть ступенек, одна из них предательски проскрипела под тяжестью моего веса, из-за чего я непроизвольно вздрогнула и чертыхнулась.       Я прошла через прихожую, вышла в столовую и затем отыскала дверь, которая находилась в левой стороне помещения. Да, память меня не подвела — именно отсюда прислуга выкатила стол с кучей блюд. Миссия была почти выполнена, теперь я стояла на кухне, пытаясь вглядеться в темноту.       Я сделала несколько шагов вперед, при этом вытянув перед собой руки, чтобы не столкнуться с какой-то тумбочкой или столом. Но не удалось мне пройти и нескольких шагов, как кто-то с силой схватил меня за запястье и развернул на 180 градусов. Изо рта хотел вырваться крик или, скорее, просто быстрый, испуганный взвизг, но чья-то рука закрыла мне рот, не давая мне сделать задуманного.       В этот момент мне стало невероятно страшно. Я хотела позвать кого-нибудь на помощь, но все было безуспешно. Мой сон вновь всплыл перед глазами, и я поняла, что начинался он точно так же. Перестань, Диана, не глупи! Как убийца твоего кошмара может разгуливать в охраняемом особняке? Как?..       Я почувствовала, как по щекам потекли слезы. В этот момент я разозлилась на то, что ничего не могу с собой поделать. Если бы я смотрела на себя со стороны, то непременно обозвала бы себя "жалкой", но в данный момент я этого сделать не могла — мне правда было невероятно страшно.       Где-то недалеко проехала машина, освещая своими фарами окно, напротив которого стояла я с мокрыми глазами. Благодаря хоть какому-то свету, теперь я могла разглядеть того человека, который застал меня врасплох. Голубые пронзительные глаза, знакомые черты лица — это был Алекс! Он изумленно смотрел на меня и, завидев мои слезы, слегка отстранился и опустил руку.       — Ты... Ты чего плачешь? — спросил он, внимательно разглядывая мое лицо.       Я редко материлась, но сейчас я мысленно проговаривала все известные мне ругательства. Хотелось ударить эту сволочь по лицу и вернуться обратно в комнату! Я быстро вытерла слезы рукой, при этом слегка отвернувшись от Руцмана.       — Что ты здесь делаешь? — озлобленно пробубнила я себе под нос, шмыгнув носом.       — Я услышал шорох, поэтому спустился, — ответил он, пытаясь подойти ко мне ближе.       Я сделала шаг назад, отстраняясь от Алекса еще дальше. Его комната находилась на третьем этаже, да еще и в другой части дома, он никак не смог бы услышать хоть какого-либо шума, даже если бы бодрствовал ночью, а не спал, как все остальные.       — Врешь, — отрезала я.       — Слушай, это мой дом! Я могу ходить, куда хочу, и могу не отчитываться перед тобой, — вспылил он. — А вот что ты здесь забыла — остается загадкой.       — Не твое собачье дело, — огрызнулась я на парня, еще больше озлобившись его поступком.       — Не забывай, чей это дом, Белякова, — возмутился Алекс. — Я имею полное право знать, почему ты шатаешься ночью по чужой кухне. А вдруг, ты хотела украсть что-нибудь? Серебряные приборы, например. Кто вас, нищенок, знает?       Если раньше я дрожала от страха, то сейчас мое тело тряслось от злости. Алекс напрочь переступил черту, и все равно продолжал подливать масло в огонь. Рука автоматически поднялась в воздух и отвесила парню громкую пощечину.       — Прекрати, — тихо сказала я. Мой голос хотел сорваться на громкий крик, но сил не было, к тому же я понимала, что сейчас ночь, и все обитатели особняка спали. Будить их не стоило. — Кем ты себя возомнил? Ты ничего не добился в этой жизни, ты продолжаешь сидеть у родителей на шее и выпендриваться деньгами, которые заработали они, а не ты. Да, моя семья не такая богатая, как твоя. Да, я не могу позволить себе многие вещи. Моя семья не настолько бедна, как ты думаешь, но если бы у меня был выбор — превратиться в самовлюбленного придурка, которого заботят лишь деньги в кошельке или же жить в нищете, при этом сохраняя хоть каплю чести, — то я бы выбрала второе.       Полностью удовлетворенная своей пламенной речью, я оттолкнула брюнета с дороги, намереваясь покинуть кухню. Я вовсе забыла про свою изначальную цель — попить воды, — сейчас же хотелось скорее отсюда убраться.       Из-за дверей, которые соединяли кухню и столовую, раздались чьи-то настороженные шаги. Меня это вовсе не смутило, ибо что здесь такого? Я спустилась вниз, чтобы попить воды, но, к несчастью, повстречала шумного сынка хозяина особняка. Но такового нельзя было сказать об Алексе. Парень занервничал и, вновь схватив меня за руку, бросился куда-то в конец кухни.       — По-моему, наша беседа закончилась, отпусти меня, — зашипела я на парня, стараясь высвободиться из его цепкой хватки.       Странно, ведь "качком" он не был, но с легкостью мог меня уволочить, куда только вздумается. Мы подошли к какой-то неприметной, на первый взгляд, двери, Руцман дернул ее за ручку, и мы ввалились в тесную кладовку. Он отпустил мою руку, и я отошла от навязчивого парня на несколько маленьких шагов вглубь помещения, уткнувшись спиной в коробки. Здесь было почти невозможно развернуться, да и вместиться сюда могли только человека три, и то с большим трудом. Алекс тихо закрыл за собой дверь кладовки и, повернувшись, навис сверху меня, опираясь ладонями о картонные ящики.       — Что ты делаешь? — возмущенно прошептала я, слегка сжавшись под его нависшим сверху телом.       Сейчас от него не пахло парфюмом и сигаретами, зато этот запах заменил аромат шампуня или геля для душа. Это меня немного расслабило, но сам факт того, что расстояние от наших лиц составляло около 10-15 см, заставил меня слегка смутиться.       — Тихо, — только и сказал он, развернув голову в сторону закрытой двери.       Я увидела на его щеке большое красное пятно, и мне внезапно стало стыдно за свой поступок. Он же, наверное, не хотел меня напугать. Да и если подумать, то я первая начала с ним собачиться. Даже сейчас он делал вид, что ничего этого не случилось. Но потом я вспомнила, как он в который раз назвал мою семью нищей, так что стыд за содеянное быстро прошел, и я решила последовать примеру Алекса — сделать вид, что ничего не было.       Дверь, ведущая из столовой на кухню, открылась, и я услышала чьи-то шаги, медленно расхаживающие по кафельному полу. Незнакомец не спешил с поисками любителей погулять ночью, поэтому внимательно изучал каждый угол, словно боясь упустить хоть какую-то зацепку. Я даже удивилась, что человек решил пропустить кладовую. Хотя, на его месте я поступила бы также — трудно представить, что сюда может вообще кто-нибудь вместиться. Исследовав все помещение вплоть и до, незнакомец что-то пробурчал себе под нос о "галлюцинациях" и "необходимости отдыха от работы", и его голос показался мне знакомым. Он вышел из комнаты, тихонько закрыв за собой дверь.       — Хорошо, что это был Мин Хёк, — к самому себе обратился Алекс, облегченно выдохнув. — Он до сих пор думает, что кладовка закрыта. Если бы на его месте оказалась наша повариха, то нас бы уже застукали.       Брюнет слегка отстранился от меня и, развернувшись, открыл дверь кладовой, пропуская нас наружу. Сейчас кухня казалась мне еще больше обычного, а сама я была очень рада свободно подвигать конечностями рук и ног, при этом не боясь быть замеченной. Стоп! Кстати об этом!       — Что это только что было, Руцман? — возмутилась я.       — Ну, нельзя, чтобы кто-нибудь засек меня здесь, — признался парень, пожав плечами. — Если бы Мин Хёк застукал нас, то он бы потом рассказал все моей матери.       — А я здесь при чем? — продолжала недоумевать я, разводя руками в стороны. — Сам бы прятался, меня зачем с собой тащить?       — Я тебе не доверяю, — ответил Алекс. — Потом бы еще рассказала про меня маме, чтобы еще больше мне насолить. Ты, как я вижу, очень любишь это делать.       С этими словами брюнет схватился рукой за щеку, на которой следа от удара уже почти не было видно, и состроил неправдоподобную гримасу боли. Я ничего не смогла ответить, поэтому лишь презрительно фыркнула, отвернув голову в сторону.       — Зато теперь ты соучастница, — усмехнулся парень и направился к двери, которая вела в столовую.       Я последовала за ним.       — Так все же, что ты делаешь на кухне в такой поздний час? — уже из собственного любопытства поинтересовалась я.       — Да что ты пристала ко мне с этим вопросом? — недовольствовал Алекс. — Я же сказал, что не обязан отчитываться перед тобой.       Я закатила глаза, пытаясь всем видом показать свою раздраженность, но парень даже не оглянулся на меня. Алекс подошел вплотную к двери и дернул ее за ручку, но та не поддалась. Парень проделал вышеперечисленное действие еще раз, но все было бесполезно. Я услышала, как он тихо ругнулся, опустив голову.       — Что не так? — настороженно протянула я.       Я прекрасно осознавала, что происходит, но в то же время я надеялась, что Руцман всего лишь шутит, чтобы в который раз позлить меня. Алекс — непредсказуемый человек, от него можно ожидать, чего угодно.       — А ты что, не видишь? — с досадой в голосе ответил брюнет. — Мин Хёк нас запер! Нужно не забыть попросить отца, чтобы он забрал у него ключ от этой чертовой кухни.       — Почему нельзя просто позвать кого-то на помощь? — выгнула я одну бровь и сложила руки на груди.       — С дуба рухнула? — нервно выдохнул Алекс, а затем, чуть помолчав, сказал: — Нельзя.       — А когда кухню откроют? — укоризненно спросила я.       — Где-то в пять утра, — нахмурился он, отойдя от двери.       — Тогда в чем проблема? — недоумевала я. — Ничего страшного не случится, если мы посидим здесь каких-то три часа. Утром даже будет время немного поспать.       — Ты не понимаешь, — еще больше забеспокоился парень. — Меня не должны здесь видеть. К утру я должен любым способом оказаться у себя в комнате.       Впервые я видела Алекса таким неспокойным и нервозным. Неужели, он действительно так переживал о том, что Анастасия Павловна обнаружит своего сына рано утром не в постели, а на кухне? Даже в голове не укладывалось, да и звучало довольно забавно. Руцман направился к окну.       — Пошли, — серьезно сказал он, открывая окно.       — Ты дурак или да? — чуть повысила я голос, преграждая ему дорогу. — Я не собираюсь этого делать! И тебе не советую. Хотя, если ты вывернешь ногу, то я буду очень даже рада.       — О, ты переживаешь за меня? — ухмыльнулся Алекс, а на его щеках появились озорные ямочки. — Но не беспокойся, здесь же невысоко.       — И вообще, расскажи мне правду, — сменила я тему. — Почему ты так волнуешься? Что тебе такого сделают, если увидят здесь?       Руцман молчал, всем своим видом показывая, что ничего мне не расскажет не под каким предлогом. Его недосказанность меня выводила из себя. Я хотела знать, что же от меня так тщательно скрывает парень, ведь, если честно, я могла бы попытаться ему помочь. Конечно, если бы он не наглел.       — Говори или я закричу. — Я решила прибегнуть к шантажу.       — Ты блефуешь, — фыркнул он, уставившись на меня.       Я открыла рот и набрала в легкие побольше воздуха, чтобы громко прокричать первую букву алфавита, но Алекс резко приставил свою руку к моим губам. Все вновь повторяется. Я победно улыбнулась, а брюнет лишь озлобленно вздохнул. Весь его вид говорил о том, что меня в этот момент он ненавидел всем сердцем.       — Ты же видела моего отца, да? — спросил он, и я кивнула головой в знак подтверждения. — Считаешь его пугающим? — Я вновь неохотно согласилась. — Так вот, моя мама в несколько раз страшнее, суровее и ужаснее.       — Неплохая попытка, — на этот раз ухмыльнулась я. — Анастасия Павловна — само очарование. Она не может...       — Может, — перебил меня Алекс. — Это как раздвоение личности. Моя мама любит выставлять себя ангелочком при чужих людях.       — Ладно. Допустим, я поверила, — протянула я. — Но а что она тебе такого сделает, если застукает ночью на кухне?       — Я... У меня есть вредная привычка — вместо того, чтобы нормально завтракать и обедать днем, я это делаю вечером и ночью. Моя мама отучает меня от этого. Своими методами. — Последнюю фразу он выговорил как-то подавленно, а его стеклянные глаза уставились в никуда, словно парень заново переживал какой-то нелюбимый период своей жизни. Спустя несколько секунд он вновь пришел в себя и продолжил, при этом пытаясь придать своим словам нотки ненависти: — Думал, что сегодня из-за гостей смогу спокойно все устроить, но вышло только хуже.       С последними словами он кинул на меня рассерженный взгляд. Я уже не слушала брюнета, а пыталась угадать метод воспитания Анастасии Павловны, и уже напридумала себе несколько вариантов.       — И поэтому ты предлагаешь лезть в окно? — уточнила я и, смирившись, вздохнула. — У тебя хотя бы есть план, как нам с первого этажа попасть на третий?       Парень уже сидел на подоконнике, готовясь спрыгнуть вниз на газон. Его лица почти не было видно, но мне показалось, что он улыбнулся, точнее, его выдали ямочки на щеках.       — Парадная дверь закрыта, и там стоит сигнализация, — начал пояснять он. — Если попытаться войти ночью в дом с улицы, то она сработает. Проснется весь особняк, да и полиция приедет. Поэтому мы можем спуститься в гараж, а оттуда подняться на первый этаж на лифте, так как он работает всегда. А затем уже тихо вернуться в свои комнаты.       — То есть, парадный вход снабдили сигнализацией от воров, а гараж с кучей дорогих машин — нет? — удивилась я.       — Подземный гараж нам построили недавно, поэтому да, сигнализации на вход там, пока что, нет, — пожал плечами Руцман. — Только вот придется очень осторожно обходить машины — коснешься одной хоть пальцем, и считай, что нас спалили.       Все это напоминало мне какой-то криминальный фильм. Как только я спрыгнула вслед за Алексом на стриженный газон заднего двора, я почувствовала себя преступницей, которой предстоит пробраться в особняк и стащить оттуда драгоценности. Я бы никогда не смогла признаться Руцману, что его идея мне очень даже понравилась, но я пользовалась тем моментом, что на улице стояла ночь, было темно, и парень не мог видеть моего довольного лица. Чем ближе мы подбирались к гаражу, тем больше я входила во вкус.       Когда мы уже поднимались в особняк на лифте, я взглянула на себя в зеркало — русые волосы растрепались, под глазами виднелись мешки. Впрочем, у моего спутника вид был не лучше. Лифт бесшумно раскрыл перед нами дверцы, и мы вышли в прихожую, оглядываясь по сторонам. В доме стояла гробовая тишина, словно в нем вовсе никто и не обитал. Мы неслышно прокрались на третий этаж и, остановившись на перекрестке коридоров, посмотрели друг на друга.       — Ну, мне в ту сторону, — первым сказал Алекс, указав большим пальцем себе за спину.       — Ага, — ответила я и, развернувшись, собралась уходить.       — Знаешь, — вдруг заговорил Руцман, и я вновь посмотрела на него, — иногда я говорю не то, что думаю на самом деле... Точнее, слова сами собой вырываются.       — Ты хочешь извиниться за тот случай на кухне? — уточнила я.       — Ну, можно и так сказать, — усмехнулся он.       — Ты меня тоже прости за то, что ударила тебя, я не хотела, — призналась я.       — И это... Когда ты заплакала...       — Сделаем вид, что этого не было, — перебила его я, замахав руками.       — Надеюсь, что этого и не будет, — ухмыльнулся Алекс, уже развернувшись ко мне спиной. — Тогда я растерялся. Так что больше не делай так.       В итоге ночь, а точнее утро закончилось хорошо. Извинившись перед друг другом еще разок, мы направились в разные стороны, намереваясь быстрее вернуться в свои кровати и поспать хотя бы немного. Если честно, я не жалела о том, что провела эту ночь вне дома, не жалела о том, что средь ночи спустилась вниз выпить воды, хотя так этого и не сделала. Конечно, я до сих пор считала Алекса последним кретином, но что-то в нем было хорошее. Что-то, что заставляет людей тянуться к нему.       Заснула я быстро, предвкушая завтрашнее утро.