Привычка

— Шин-чан, ты изверг, — пропыхтел Такао. Да, тяжело ему приходилось — довольно тяжёлая сама по себе рикша с нелёгким Мидоримой в придачу никак не хотела по нормальному въезжать на горку, под которую усиленно косила дорога. Какого чёрта им вообще понадобилось куда-то ехать? И почему сам Казунари вынужден снова крутить педали? Ах да, Мидориме срочно понадобилось купить на завтра талисман дня, который в этом районе продаётся только в одном магазине. Ну и не будет же Мидорима утруждать себя такой ерундой, как самому везти эту дурацкую рикшу. Это ниже его достоинства. — Больше дела, меньше слов, — было ему ответом. Казунари от такой наглости едва не поперхнулся воздухом и не свалился со своего сидения. Спасло его то, что парень уже привык к неприступности и холодности своего товарища. И к наглости, и к бесцеремонности. И к капризности, и к требовательности. В общем, уже успел перезнакомиться и смириться со всеми тараканами, под которых маскируются слоны, что живут в голове Мидоримы Шинтаро и ежедневно выплясывают там чечётку в балетных пачках. Зеленоволосый снайпер был самым странным человеком, которого только встречал за свои шестнадцать лет Такао. Самым загадочным. И определённо интересным. И, безусловно, хитрым. Вот только именно этого озорной брюнет не знал. И пока он усиленно крутил педали, коварный Мидорима вовсю наслаждался излюбленным зрелищем, а именно — сексуальной пятой точкой своего товарища. На самом деле, он уже давно положил глаз на неё, только не решался откровенно домогаться Такао. Ведь если Казунари узнает и откажет, то и возить на рикше снайпера больше не будет. И фапать/пускать слюни любоваться желанной пятой точкой Шинтаро больше не сможет. Но сейчас Такао был здесь. Он даже крутит педали стоя, чтобы заехать на эту горку. Из-за этого его попа находится как раз на уровне лица сидящего в рикше Мидоримы. Его слегка хриплый из-за жары и усердия голос тихо произносит миллионы ругательств в адрес рикши, дороги, талисманов. И Шинтаро, вперив в соблазнительную филейную часть жадный взгляд, представляет, как этот голос, ещё более хриплый от страсти и желания, произносит его собственное имя. Казунари в очередной раз кажется, что он чувствует на себе чей-то взгляд. Голодный. Полный желания. Но это, наверняка, только кажется. Ведь сейчас на улице были только он и Мидорима. Сам он физически не может прожигать себя взглядом, а Мидориме до него к сожалению дела нет. Следовательно, ему просто показалось. — Эй, Шин-чан, можно задать один очень личный вопрос? — тяжело, с паузами произносит брюнет. — С каких пор ты спрашиваешь у меня разрешение, прежде чем влезть в мои дела? — едко интересуется зеленоволосый. — Не будь букой, Шин-чан, — пыхтит собеседник. — Если я посчитаю, что твой вопрос не достоин ответа, я просто проигнорирую, — даже несколько добродушно ворчит парень. Казунари довольно ухмыльнулся, только Шинтаро этого не видел. — Шин-чан, а есть такой человек, который тебе нравится? В сексуальном плане, — всё-таки уточнил. — Возможно, — нашёл наиболее приемлемый ответ Мидорима. Он решил попробовать быть более откровенным, чем обычно. Такао лишь кивнул и продолжил молча крутить педали. То, что ответ не был категоричным, уже радовало. А вот неопределённость несколько раздражала. — А давай откровенность за откровенность? — вдруг предложил Шинтаро. Всё-таки, гениальные идеи периодически посещают его голову. — Почему бы и нет? — хмыкнул Казунари. Что ж, дело приобретает неожиданный поворот! Неожиданный и весьма интересный. — У тебя есть такой человек? Сказать, что брюнет удивился — всё равно, что ничего не сказать. Однако Мидорима потихоньку раскрывался, что само по себе было невероятным успехом. Такао пару мгновений выбирал между нейтральным «возможно» и решительным «да», после которого нет дороги назад. — Да, — Казунари не привык толочь воду в ступе, да и сейчас не та ситуация, когда необходимо ходить окольными путями и запудривать мозги — Мидорима ведь может и потерять всё желание откровенничать! — Теперь же моя очередь? — не получив отказа, задумался. — Тебя привлекают парни? — в этом весь Такао — стоит начать и уже не может остановиться. На какой ответ он рассчитывал, не скажет даже сам брюнет. В лучшем случае его ждало бы неясное «возможно», в худшем — презрение зеленоволосого. Но, как говорят, либо пан, либо пропал. И, судя по всему, именно сегодня все звёзды стали в какие-то ряды, фазы или что у них там… Ибо Мидорима вдруг ощутил невероятный азарт — прям как будто против Сейрин играет, честное слово! — Допустим, — весело хмыкнул Шинтаро. — Какого пола тот человек, который тебе нравится? Врага, как говорится, надо знать в лицо. — Мужского, — пожал плечами брюнет, из-за чего чуть не упал во второй раз. Смысла скрывать всё равно больше не было. — Давно тебе нравятся парни? Вот уж чего Такао не ожидал, так это того, что его товарищ «по мальчикам». Впрочем, скорее Мидориму можно было считать асексуалом, так как к девушкам он тоже был равнодушен. Хотя, никак не Казунари жаловаться на такое стечение обстоятельств. — Нет. Сколько ему лет? Скорее всего ровесник или на пару лет старше — вряд ли Такао потянуло на взрослых мужчин. Да и склонностей к педофилии тоже не наблюдалось. Хотя до того, как Шинтаро первый раз увидел переодевающегося будущего сокомандника, он за собой тоже не замечал тяги к своему полу. К противоположному таковая не замечается и по сей день, кстати. — Мой одногодка. Цвет волос? Даже интересно, какие парни нравятся Шин-чану. Блондины? Шатены? Брюнеты? Или с каким-то специфическим цветом волос, как Аомине, Мурасакибара или сам Мидорима? И не скажешь ведь, что им не идёт! Хотя, над Куроко тут судьба нехило подшутила. Или же просто хорошо намекнула… Впрочем, не важно. Речь сейчас не о Куроко идёт. — Брюнет, — Мидорима был рад, что у Такао обычные волосы, а не голубые, как у Куроко, или синие, как у Аомине. Тогда всё было бы слишком очевидным. — Школа? — Наша. Увлекается баскетболом? — Такао знает фактически всех баскетболистов их возраста, поэтому, если Шин-чан вдруг растратит весь свой запас откровений, он всегда может попытаться вычислить ту сволочь, которая посягает на то, что принадлежит ему. На его Шин-чана. И пусть сам Шин-чан этого ещё не знает, фиг Казунари кому его отдаст! — Да. Цвет глаз? Почему именно этот вопрос, Мидорима и сам не понял. Просто захотелось узнать. И вообще, он до сих пор задницей Такао любуется, вот! — Зелёный. Я его знаю? — всё интереснее и интереснее, право слово! А вдруг Казунари знаком с ним? (п/а: ага, каждое утро с ним в зеркале здоровается!) — Да. Баскетбол? — пожалуй, Шинтаро просто интересно, ведь он не считает нужным запоминать всех участников клуба. — Да. Характер? Милый, неприметный, тихий, скромный, не мешается Шин-чану? — Приставучий, болтливый, нахальный. Очень нравится? А вот это действительно важно. Важно для самого снайпера. — Безумно. А я тебя привлекаю? — наверное, для Казунари это самый главный вопрос. — А о ком, как ты думаешь, я тут распинаюсь? — Мидорима рад, что Такао сам поднял этот вопрос. Стало быть, уже не остался равнодушным. Такао в третий раз чуть не упал, поэтому во избежание травм предпочёл остановить транспорт и слезть с сидения. — Действительно обо мне? — Нет, о твоём брате-близнеце, — закатил глаза зеленоволосый. Как же иногда эта заноза в заднице общества тормозит! — Я обязательно ему передам, — расплывается в улыбке Казунари. — Поехали? — залезает на своё место. — Ага. И кстати, моя очередь. Это взаимно? — снайпер вдруг почувствовал, что у него немного трясутся руки. К чему бы это? — Ну, насколько я знаю, да, — спокойно произносит брюнет, не выдавая внутреннего ликования. — Шин-чан, а я ведь тоже подхожу под все те описания… — лукаво тянет. — Да ну? — «удивился» собеседник. — А я даже как-то не задумывался об этом. — Вот-вот! Ты подумай, — важно кивает головой. Тут взгляд Казунари упал на небольшой отель недалеко у обочины. — И побыстрее, если можно, — машет рукой в его сторону. — Ну, раз ты настаиваешь… — «задумывается» Мидорима. — Думаю, ничего плохого не случится, если мы туда заглянем. — Есть поменять курс! — бодро отрапортовал брюнет и свернул к зданию. Он был полон энтузиазма. Шинтаро снова пожирает взглядом пятую точку сокомандника. Вот какого чёрта она такая соблазнительная? И вообще, какого чёрта сам Такао весь такой соблазнительный и сексуальный? И что убивает снайпера, как сам Такао может даже не догадываться об этом? Девушка на ресепшене улыбнулась парням и после оплаты без лишних вопросов протянула ключ. Два парня спокойно поднялись в номер. Спальня и ванная. Обои в спальне светлые, песочного цвета. Двуспальная кровать с фиолетовым покрывалом, по сторонам от которой стоят две небольшие тумбочки. В углу кресло, стеклянный журнальный столик и пуфик. Такао как самый любопытный полез исследовать недра тумбочек. — Ух ты! Шин-чан, смотри, что я добыл! — трясёт тюбиком смазки и пачкой презервативов. — Молодец, добытчик, — с самым серьёзным видом произнёс Мидорима, хотя на самом деле его забавляла и сама ситуация, и поведение Такао. — Да-а-а, я такой, — хихикнул Казунари. — И вообще, я весь год был хорошим мальчиком, поэтому мне положено вознаграждение! — Я похож на Санта Клауса? — выгибает бровь. — Скорее уж на новогоднюю ёлку, — брякнул брюнет. — Молчал бы, олень болтливый, — фыркнул. — Шин-чан, я ж любя! — строит из себя оскорблённую невинность парень. — И чего же ты хочешь? — вопросительно хмыкает. — Хм… — кидает находки на кровать и делает вид, что задумался. — Ну, раз я был хорошим мальчиком, может, мне полагается плохой парень? Ну, пошалить немного? — игриво подмигивает. — Немного, говоришь? — подходит к брюнету зеленоволосый. — Ну, если это будешь ты, то можно и не совсем «немного», — Казунари обхватывает Шинтаро за шею и, встав на мыски, целует в подбородок. Он не знает предпочтений Мидоримы, поэтому не решается целовать в губы. Вдруг снайперу будет неприятно? А так он и свои намерения показал, и чужие — иногда слишком ранимые — чувства не обидел. Шинтаро поднял уголок губ в улыбке и наклонился к Такао, накрывая его губы поцелуем. Поочерёдно посасывает то нижнюю, то верхнюю губу. Проводит языком по чужим губам, которые тут же размыкаются, давая ещё больше свободы действий. Проводит языком по зубам и неосознанно улыбается в поцелуй — немного щекотно. Касается края нёба и щёк. И натыкается на чужой язык, что увлекает его в древний танец страсти. Приятно. Очень приятно — вот так стоять и целоваться с Такао. С Такао, жадно, страстно отвечающим самому Мидориме. С Такао, который так тесно прижимается к нему самому, будто хочет прилипнуть навсегда, слиться, стать частью Мидоримы. Такао никогда не нравилось смотреть, как люди целуются. Особенно взасос. Запихивать свой язык в чужой рот, обмениваться слюнями… Казунари всегда считал это негигиеничным и просто отвратительным. А уж когда — давайте смотреть правде в лицо — видел вокруг губ разводы губной помады, что остаются после поцелуев с накрашенными девицами, его чуть наизнанку не выворачивало. Но сейчас ему до трясущихся и подгибающихся коленей нравилось целоваться с Шинтаро. И ни капельки не противно, когда чужой язык проводит по его собственным зубам, нёбу и щекам. Поэтому Такао в поиске новых ощущений трогает его своим. Оказывается, целоваться — приятно. Казунари прижимается к Мидориме. Ещё, ещё больше ощущений! Это же так интересно и приятно! Шинтаро разрывает поцелуй и проводит носом по шее брюнета. Такао пахнет потом и летней городской суетой. Ему идеально подходит. — Эм, Шин-чан… Мне в душ сходить? — Казунари вздрагивает от щекотных ощущений. — Точно, я ж потный! — спохватился и попытался отстраниться. — Потом сходим, — бросает зеленоволосый. — А тебе будет приятно?.. — удивлённо моргнул парень. — Такао… — Да, Шин-чан? — Просто заткнись, — и вновь целует. Казунари воспрял духом, поняв, что всё в порядке. Раз Шин-чану не противно, то и ему самому не о чем беспокоиться. Поэтому брюнет сделал то, что было необходимо — начал отвечать на поцелуй. Когда лёгкие начало щипать от недостатка воздуха, Шинтаро отстранился. — Раздевайся, — бросил Мидорима и сам последовал своему требованию. Снял школьный пиджак, рубашку и штаны, сложил всё в аккуратную стопочку и отнёс на кресло. Такао же, засмотревшийся на мини-стриптиз от Мидоримы, был вынужден в ускоренном темпе стягивать школьную форму и так и оставить её валяться сплошным комом на полу — терпение у Шин-чана далеко не вечное, вдруг из-за промедления весь настрой растеряет? — Милые трусы, — улыбается брюнет — не каждый старшеклассник станет носить трусы с принтом зайчика на всю попу. — Сегодняшний талисман дня, — невозмутимо отзывается зеленоволосый. Такао лишь согласно кивает и залезает на кровать, садясь на середине. — Шин-чан? — окликает своего пока-ещё-недопартнёра. Тот хмыкает чему-то своему и залезает к брюнету. Казунари сам уже тянется за поцелуем. Такой разгорячённый и отзывчивый. Пожалуй, это действительно заводит Мидориму. Поэтому он опрокидывает Казунари и начинает исследовать его тело. Для Шинтаро это в новинку — касаться руками чужого тела, проводить по чужой груди — плоской, как его собственная, — по подрагивающему подкаченному животу, по длинным стройным — и почти не волосатым, что весьма радует — ногам. В новинку оставлять цепочку поцелуев на беззащитной открытой шее. В новинку срывать удивлённые стоны с искусанных губ. Для него всё это в новинку. Как и для самого Казунари. Раньше, в детстве, он мечтал стать прекрасным принцем, найти не менее прекрасную принцессу, жениться на ней и, нарожав кучу детишек, прожить долгую счастливую жизнь. А теперь он лежит и получает удовольствие от аккуратных, неопытных прикосновений другого парня. Ирония судьбы. Хотя, если прекрасным принцем будет Шин-чан, Такао не против побыть его прекрасной принцессой. Отнюдь не против. Когда Мидорима, скорее случайно нежели специально, дотрагивается до паха брюнета, того прям подкидывает на кровати. — Неужели так приятно? — наполовину удивлённо наполовину заинтересованно произносит зеленоволосый. Только тут Такао подумал, что он один получает удовольствие. Непорядок! — Шин-чан, приляжешь? Я тоже хочу попробовать… Теперь Мидорима лежит на кровати, а Такао нависает над ним. Первые пару мгновений последний даже не может решить, что ему делать, но потом резко прижимается губами к груди партнёра. Проводит языком по коже, прикусывает сосок, посасывает. Кожа у Шин-чана слегка солоноватая — зеленоволосый тоже успел немного вспотеть из-за той жары, что стоит на улице. Брюнет проводит рукой по чужому крепкому торсу и невольно восхищается довольно ощутимым рельефом. Проводит ниже и натыкается на выпуклость в так развеселивших парня трусах. Шин-чану нравится то, что он делает. Это вдохновляет Такао и он с азартом стягивает с партнёра этот пресловутый предмет одежды. — И всё-таки, они очень милые! Подаришь мне такие же? — склоняет голову набок и пытается мило похлопать ресницами. — Да хоть эти забирай! — нетерпеливо отзывается Шинтаро, недовольный задержкой. — Ловлю на слове, Шин-чан, — улыбается Казунари и склоняется над пахом Мидоримы. После пары мгновений нерешительности и колебаний он всё-таки проводит краешком языка по головке. Не испытав отрицательных ощущений, уже более смело повторяет это действие. Тихий стон — даже нет, резкий выдох сквозь сжатые зубы — Мидоримы служит спусковым механизмом и сметает все и так немногочисленные барьеры в голове Казунари — страх, смущение и неловкость из-за своей неопытности. Он решительно начинает покрывать поцелуями головку, ствол, основание, с силой проводит по ним языком, обводит вздувшиеся венки, скользнул в уретру. На глубокий минет парень не решается — вдруг всё испортит, опыта ведь всё-таки нет (как-то не хочется нечаянно откусить Шин-чану что-нибудь). Мидорима действительно наслаждается действиями партнёра — молодому неискушённому телу много и не нужно. А старательность Такао прям бальзамом на его самолюбие. Впрочем, приближающийся оргазм наоборот привёл парня в чувство — Такао же наверняка засмеёт его, если он сейчас кончит! Поэтому Шинтаро отстранил партнёра и, повалив того на кровать, выдавил на пальцы так кстати оказавшуюся под рукой смазку. — Попытайся максимально расслабиться, — спокойно произнёс зеленоволосый и после судорожного кивка Казунари осторожно проник в него одним пальцем. Брюнет тяжело дышал, пытаясь расслабиться и игнорировать тянущую боль. К его счастью, боль пока была несильной. Шинтаро аккуратно и предельно осторожно начал двигать пальцем, лаская нежные стеночки кишечника. Он ни в коем случае не хотел травмировать своего пока-недолюбовника, а сосредоточенное и слегка искажённое от не самых приятных ощущений лицо Такао энтузиазма не добавляло ну никак. Через пару минут Такао смог расслабиться и в какой-то мере привыкнуть к новым ощущениям. Тогда дело пошло на лад и Мидорима добавил ещё палец. Такао процедил что-то неразборчивое и вряд ли цензурное, но попыток отстраниться не предпринял. Шинтаро начала охватывать паника. Он не имеет права всё испортить сейчас, ведь второго раза может и не быть! Поэтому, припомнив всё то, что прочитал по теме однополого секса в интернете, парень сжал свободной рукой немного опавший член Казунари. «Провести рукой вверх-вниз-вверх, надавить на головку. Снова вниз, коснуться яичек». Простые действия крутились в голове зеленоволосого подобно тщательно составленному кем-то алгоритму. Сорвавшийся с губ Такао стон послужил знаком, что Мидорима, наконец, на правильном пути. Нет, он бы брюнету и минет сделал, но… В этот раз ему явно не удастся заставить себя как минимум облизать член — принципы, мать их! Или же просто некоторая брезгливость — кого это волнует? Поэтому парень, найдя компромисс с собственной гордостью, берёт в рот сосок. Посасывает, прикусывает, оттягивает. Слышит очередной стон Казунари. Переключился на другой сосок. Ему самому всё это нравится — ощущение тесноты на пальцах, страстные стоны партнёра, «истязание» его тела… Всё это до безумия возбуждает Шинтаро. Зеленоволосый добавляет третий палец для растяжки. Брюнет закусил губу и глубоко задышал; крылья носа раздувались, как в легендах у разъярённого дракона, грудь прерывисто поднималась и опускалась. Ему явно больно, но парень по-прежнему возбуждён. А как иначе, когда сам Мидорима Шинтаро старается доставить ему удовольствие, дрочит и ласкает грудь? Ну уж нет, Такао не упустит такой шанс! Казунари, вдохновившись такими мыслями и сцепив зубы, насадился глубже на растягивающие его пальцы. И неожиданно прогнулся в спине, прижимаясь к парню ещё ближе и резко выдыхая весь воздух из лёгких. — Шин-ча-а-ан! — Такао вплёл пальцы в шевелюру Мидоримы и притянул его к себе, отчаянно целуя. — Давай дальше, я потерплю, — тихо произносит в губы. — Ещё немного растяну, — хрипло отзывается зеленоволосый. Шинтаро проталкивает пальцы так далеко, как может. Такао снова выгибается и стонет. Мидорима довольно хмыкает и повторяет действие. Наконец он нашёл простату! Такао благодаря массажу простаты быстро не просто расслабляется, а вообще теряет какую-либо связь с реальностью. Он мечется по покрывалу, стонет, зовёт Мидориму. — Шин-ча-а-н! — совсем жалобно тянет он. — Пожа-а-луйста… Я больше… Ах! Не… Могу… Хочу… Тебя… — Такао льнёт к партнёру, цепляется за него, как утопающий за спасительную соломинку. Шинтаро отстраняется, трясущимися руками достаёт квадратик презерватива, разрывает обёртку и раскатывает кусочек латекса по своему члену, смазывая после смазкой. — Я вхожу, — то ли для Такао, то ли для самого себя произносит парень. Он приставляет головку ко входу и аккуратно толкается вглубь. Теснота и жар Казунари мгновенно кружат голову, вызывают желание разом войти на всю длину и грубо, резко толкаться в эту сногсшибательную тесноту. Но Мидорима сдерживается из последних сил — он не может позволить себе так поступить с Такао. С Такао, который доверился ему. С Такао, который вряд ли доверится ещё раз, если Мидорима поранит его. С Такао, которому совсем не хочется причинять боль. Только доставить удовольствие. Такое, чтоб Такао сам вновь пришёл к нему. Мидорима медленно, понемногу входит в партнёра. Казунари лишь в очередной раз закусывает многострадальную истерзанную губу и цепляется за зеленоволосого. Наконец, Шинтаро вошёл полностью и остановился. — Сильно больно? — обеспокоенно спрашивает парень, не замечая, как от усердия по собственному виску стекает капля пота. — Ощутимо, но не настолько, чтобы отбить всё желание, — несколько растеряно усмехается брюнет. Наверняка пытался обратить всё в шутку. Зеленоволосый кивает и мысленно уговаривает себя подождать ещё немного, потерпеть. И только через полминуты, после неуверенного кивка Казунари он позволяет себе начать двигаться. Осторожно, потихоньку. Шинтаро пытается найти нужный угол, чтобы Такао было легче. Спустя где-то десять толчков под разными углами ему это удаётся, и парень под ним с нетерпеливым стоном выгибается. Шинтаро довольно хмыкает. Теперь дело пойдёт на лад. И правда — спустя полминуты Казунари притягивает его для поцелуя, при этом активно насаживаясь на член. Казунари всегда был любопытным, и сейчас ему открывается новая грань жизни. Так почему бы не взять от неё по максимуму? Долго парни не продержались — слишком молоды и неопытны. Шинтаро, предчувствуя приближающийся оргазм, накрыл рукой член партнёра и стал надрачивать ему. Такао излился первым, через пару толчков — Мидорима. Не было ванильных выкрикиваний имён друг друга или глубоких чувственных поцелуев в «момент Х». Просто протяжный стон. Просто выдох сквозь сжатые зубы. Зеленоволосый из последних сил вышел из парня и упал рядом. Так они и лежали некоторое время, пытаясь прийти в себя после первого в их жизни секса. — Шин-чан, — позвал Такао, когда начал соображать, кто он и где он. Когда со стороны названного субъекта последовала реакция в виде неопределённого звука «Ум?», продолжил, — у меня нет брата-близнеца, — ехидно похихикивает. — Я знаю, — усмехается Мидорима. Тут парни рассмеялись. — Знаешь, а я не против как-нибудь повторить, — говорит брюнет, отсмеявшись. — Это, конечно, хорошо, но повтори эти слова после того, как встанешь, — кидает зеленоволосый. — Ты действительно думаешь, что какая-то боль в заднице остановит меня? — скептически интересуется Казунари. — Как бы не так! Так что… Обесчестил — женись! — и такой серьёзный тон, что оба парня снова хохочут. — А ты знаешь, я и не против, — мстительно отзывается Шинтаро. Такао на секунду теряется и становится весьма удивлённым, но потом расплывается в самой широкой улыбке. Щёки предательски слегка краснеют. — Шин-чан, а ты знаешь, что ты мой? — Только за такую же ответную «услугу», — безапелляционно. — А ты знаешь, на что только что подписался? — Встречаться с самым надоедливым, непоседливым и назойливым парнем в мире? Позже два парня будут идти рядышком по улицам, постепенно наполняющимся людьми. Высокий зеленоволосый парень немного отстанет от своего темноволосого товарища, не вслушиваясь в его болтовню, и будет с ухмылкой пожирать взглядом его пятую точку. Consuetudo est altera natura*, да? *Привычка — вторая натура. (лат.)