ТИМность в эпизодах

На психологическом тренинге студентам велели составить связную историю только из односложных слов (кстати, это превосходная зарядка для мозга, заставляющая прокручивать в памяти тысячи лексических единиц). Баль начал: «У нас жил кот. Он был глуп, нагл и смел. Он ел мышь…» — Всегда одну и ту же? — язвительно-кротко спросил сидящий за первой партой Гамлет. — Ну не могу я написать «мышей», здесь два слога! — возразил Баль. — Не мешайте. «Так он жил семь лет, ел, спал, крал и грыз всё, что мог, драл пол, но вдруг взял да сдох». Тут внезапно поднялся доселе молчавший Драй и погребальным голосом продолжил: — О жизнь! Был жив, стал мёртв. То плен, то тлен, сплошь страх и ложь, боль и блеф. Что ни звук, то крик. И пусть наш мир лишь сон и прах! Твой глаз зрит мрак, а ты не ной. Встань во весь рост, будь горд, как лорд! Немая сцена. Гюго пытается расшифровать конспект, полный непонятных сокращений и, устав биться над смыслом записи «дем. пр. гум.», обращается за помощью к однокурсникам. — Драюшка, что такое «дем. пр. гум.»? Драй (секунд через пять): — Демонизация праведного гуманитария. Гюго (в гневе): — Тьфу, чёрт!!! Я ж серьёзно спрашиваю! Робушка, что значит «дем. пр. гум.»? Робеспьер (через одну секунду): — Демократизация профилактического гуманизма. Гюго (безнадёжно): — О господи... Еся, протягивая друзьям свой новогодний альбом, скромно просила: «Напишите мне какую-нибудь ерунду». Четверо мужчин поняли реплику буквально, и листы украсились незабываемыми записями. «Шла изба по мостику и махала хвостиком» (от Штирлица). «Дважды два — семь» (от Жукова). «Я рузыхан яхдан-нухдан, авараи буу. Я гардашмен урден-мурден, авараи буу» (от Габена). «Ерунда» (от Макса). Городская Еся-второкурсница смотрит передачу про деревню и восхищается: — Какие красивые коровята! Драйка, услышав это, молча хватается за голову. Жуков: — Я однажды Есю упрекнул за нелогичность, теперь в ней логика зашевелилась. Зубодробительная! У мыши — мышата, у коровы — коровята. Драйка: — Больше не упрекай. Иначе в её речах ещё и лошадята появятся. На занятиях по медицине студентку-Габенку вызвали читать доклад о ботулизме. Она говорила без бумажки, свободно и уверенно, но преподавателю-Гамлету этот монолог наскучил, и он крикнул: — Неправильно! — В чём моя ошибка? — спросила девушка. — Да вы с первой секунды неправильно выступаете, — отозвался педагог. — Как можно было не догадаться сперва перевести название болезни? На латинском языке слово «ботула» означает «колбаса»; следовательно, «ботулизм» переводится как... — Колбасизм, — миролюбиво подсказала Габенка. Продолжать занятие после этого было невозможно. Еся: — Что должен сделать наш красавец Павел, чтоб стать ещё прекрасней? Габенка: — Повязать шейный платок. Гамлетесса: — Сделать татуировку! Драйка: — Умыться... Штирлиц, Гексли и Бальзак замечают на улице плакат с надписью «билеем, любимый город!» Штир: — Грамотеи... «Билеем»! Надо «белеем» писать, через «е»! Гек: — А почему мы белеем? И зачем об этом сообщать всему городу? Баль: — Смею вас оповестить, что здесь написано «С юбилеем, любимый город!», только две буквы ларёк загораживает. Гек: — Вот зачем ты это сказал? Так интересно было белеть... Драйка: — Объясняю тему про этнические конфликты, а в группе у меня люди множества национальностей. Я и говорю: «Представим, что подлый поступок совершил какой-нибудь индонезиец». Ведь этой нации среди моих студентов уж точно нет, значит, никого не обижу! Дося: — А я бы на всякий случай сказала: «Представим, что подлый поступок совершил какой-нибудь марсианин». Студентка-Дося: — 10 процентов из числа всех людей — творящие, 80 процентов — пользующиеся. Экзаменатор-Гексля: — А ещё 10 процентов куда делись? Экзаменатор-Драйка: — А ещё 10 процентов и людьми-то не назовёшь. По просьбе Гюгоши Драйка вырабатывает у неё навыки грамотного письма. Сегодня в диктант затесалась следующая фраза: — Одна из наиболее циничных поговорок начинается со слов «Обманули дурака». Тетрадь взята на проверку. Драйка читает, поражаясь тому, как трансформировалось высказывание в сознании добродушной Гюгоши, записавшей: — Одна из наиболее ценных поговорок начинается со слов «Обнимали дурака». Драйка пришла на занятие к Есе, преподавательнице рисования, увидела на доске тему «Красные гвоздики» и посоветовала: — Поставьте ударение, пожалуйста. Иначе половина коллектива нарисует множество маленьких красных гвоздей. Студентки обсуждают преподавательницу. Гюгоша: — О её внеуниверситетской жизни почти ничего не известно! Одни лишь клочки и фрагменты. Балька: — О её внеуниверситетской жизни известно всё. Разумеется, тем, кто умеет сопоставлять «клочки и фрагменты», а также анализировать «почти ничего». Драйзер: — Эх, Габ, до чего же твой почерк лучше моего! Молодец, изумительные буквы! Габен берёт лист с записями Драйзера и минут 20 безмолвно изучает. Потом произносит: — Зато у тебя красивей знаки препинания. Макс (преподаватель): — Каковы были общественно-политическая деятельность и идейно-воспитательная задача советских писателей в годы Великой Отечественной войны? Гексли (студентка): — Во время войны писатели — те, которые что-нибудь писали, — так и писали! Дюмаша: — Я прочла, что одна семейная пара назвала своего младенца Люцифером. Жуть. Дон: — Неясно, как это дитя в уменьшительной форме именовать. Люцик? Ферчик? Роб (с сиянием в глазах): — Цифрик... Максим: — Драй наш кто по темпераменту? Бальзак: — Сангвиник он. Максим: — Интроверт-сангвиник — это какая-то ненаучная фантастика. Бальзак: — Это идеал! Энергичность без суетливости и общительность без назойливости! К Балю на улице бросается его давнишний знакомый и принимается галдеть, мельтешить, чуть ли не приплясывать вокруг него: — Дружище, наконец-то! Мы ведь пятнадцать лет не виделись! Столько всего произошло! Ой, какая встреча! Это же ты?! Бальзак: — Почти. Бальзак приукрашивать не станет... Баль звонит коллеге: «С днём рождения, Тамара Захаровна! Да, обязательно будем! Мы вчера вечером Вам купили какую-то дрянь, поэтому непременно приедем и вручим!»