Сестрам не прощают

Поразительно, как вещи, ранее приносящее покой и умиротворение, могут пугать до дрожи в коленках. Тихий знакомый звук двигателя, доносящийся с улицы, усиливающийся с каждым мгновением, раньше бы вызвал во мне чуть ли не восторг. Но не сегодня. - Он приехал, - жалобно прошептала я. Это прозвучало так, словно я искала сочувствия. Хотя, так оно и было – мне хотелось, чтобы меня пожалели, защитили от реальности, которая вот-вот войдет в этот дом вместе с ним… - Не бойся. Я не слышала ее шагов. Скорее почувствовала, как она приблизилась и замерла у меня за спиной. Следующий вдох подхватил ее сладковатый запах и разнес его по черным дрожащим глубинам моего естества. Но близость Розали не принесла ожидаемого облегчения, наоборот – я хотела, что бы ее не было здесь… Словно одно ее присутствие было кричащим свидетельством о моем грехопадении. А тем временем шаги за дверью слышались все четче. Трель входного звонка больно резанула уши. Роуз аккуратно обошла меня сзади, легкой походкой прошествовала через прихожую и отворила дверь. Мое сердце испуганно совершило поспешный удар. На пороге показался Эдвард, его высокая фигура, облаченная в черное пальто, смутно выделялась на фоне вечернего сумрака. - Привет, - радостно поприветствовала его Розали. Я бы желала сорваться с места, схватить ее за руку и увести прочь из комнаты. Но было поздно: Эдвард уже успел окинуть сестру изучающим взглядом и отметить про себя ее странный наряд. Она была облачена в длинный шелковый халат лилового цвета, нескромно облегающий ее формы. Неосознанно я сжала рукава своей толстовки, словно еще раз хотела убедиться, что выгляжу хоть на йоту не так подозрительно, как Роуз. - Привет, - сдержанно поздоровался Эдвард и совершенно неожиданно посмотрел на меня. – Ну, как прошел день? Выждав несколько секунд моего нездорового молчания, Розали кинулась спасать ситуацию: - О, всё было замечательно! Я так рада, что ты, наконец, разрешил мне взять Беллу и поводить ее по магазинам. А то, знаешь, до ее экзаменов еще далеко, один день отдыха ей бы не помешал. Да, Эдвард не хотел, чтобы я отправилась в эту поездку с его сестрой. Несмотря на то, что я уже месяц как могла называть его своим парнем, наши отношения сохраняли прежний дух отеческого покровительства с его стороны. Возможно, причина была в нашей возрастной разнице. В конце концов, я была школьницей, а он – взрослым состоявшимся мужчиной… - После шопинга у нас еще оставалось время, поэтому мы решили заехать ко мне, померить обновки, поболтать… - весело рассказывала Роуз, непринужденно поправляя свои длинные темные волосы. Затем она достала со шкафа несколько полных пакетов, которые мы принесли из магазина, и вручила их молчаливому Эдварду. Ох, лучше бы она умолкла… - Я полагаю, ты готова ехать домой? – Эдвард продолжал подозрительно поглядывать на сестру, но остатки моего сознания позволили сообразить, что слова были адресованы мне. Я кивнула и, кажется, впервые за целую вечность сдвинулась со своего места посреди прихожей. Мельком взглянув на себя в зеркало, я вздрогнула от вида своего мертвенно-бледного лица, на фоне которого мои растрепанные короткие волосы выглядели чернее обычного. Подойдя к Эдварду, я абсолютно некстати оказалось между ним и Роуз. Они оба были гораздо выше меня, и мне пришлось чуть приподнять голову, чтобы украдкой посмотреть на Эдварда. А еще они были одинаково красивы… И это одинаково сильно привлекало меня. - Спокойной ночи, Роуз, - сухо произнес он, открывая дверь на улицу. Холодный сквозняк тут же обволок мое скованное тело, и дрожь, давно и ритмично колотившая меня, на мгновение достигла своего апогея. И это не осталось вне поля зрения Эдварда. Он защитным жестом положил руку мне на плечи и легонько подтолкнул к выходу. - Спокойной, - ухмыляясь, ответила она. На пороге я обернулась, чтобы сказать ей тихое вымученное «пока», и встретилась с обнадеживающим взглядом карих сверкающих глаз. Розали многозначительно кивнула мне, вмиг став серьезной, а потом, обернув пальцы, увенчанные дерзким бардовым маникюром, вокруг ручки, закрыла дверь. Насколько я была пьяна, поведали первые шаги вниз по ступенькам крыльца. Но едва я пошатнулась назад, надежные руки Эдварда обхватили меня, не позволив упасть, а из его груди вырвался тяжелый вздох, переполненный горестными нотками. А мне было так плохо, потому что меня тошнило от выпитого, кружилась голова и только что я предала человека, которого так горячо любила. Слезы неслышно покатились по моим щекам вопреки немыслимым попыткам их сдержать. Как бы их вытереть незаметно, чтобы он их не увидел… Иначе он спросит. А я не знаю, смогу ли соврать. Мы подошли к машине, Эдвард заботливо открыл для меня дверцу возле переднего пассажирского сидения. Перспектива ехать всю дорогу домой так близкого возле него меня пугала. Я была уверена, любое мое неверное движение или взгляд выдадут меня с головой. Но если я захочу ехать сзади, то это будет еще подозрительней. Поэтому мне больше ничего не оставалось, как сесть на указанное место без возражений. Пока Эдвард обходил автомобиль, я быстренько вытерла слезы рукавом и постаралась хоть немного успокоиться за подаренное мне время. «Я смогу», - убеждала я себя, - «а потом я приеду домой, и можно будет вздохнуть с облегчением». Но надежда быстро угасла, едва я поняла, что Каллен, сев в машину, не спешил заводить двигатель. - Рассказывай, - тихо, но очень четко произнес он. В груди моментально похолодело. - Что? – невинно переспросила я, хотя и понимала, что съехать на дурочку не получится. - Что у вас было сегодня с Розали? Он всё знал. Не найдя ответа, я беспомощно отвернулась к окну и крепко зажмурилась, чтобы сдержать слезы. Не получалось. Эдвард молча ждал. И я ничего не могла сказать. При том знала, чем дольше молчу, тем больше давала ему поводов подумать о чем-то страшном. Хотя, куда уже больше… - Пожалуйста. Расскажи мне все. Я должен знать, - его голос приобрел ласковые нотки, и тепло его тела стало чуть ощутимее – он склонился ко мне. На долю секунды мне захотелось броситься ему на шею, обнять со всей силы и бесконечно просить прощения, держа крепко и не отпуская. Я даже имела столько наглости, чтобы представить его сочувствующим, спокойным, любящим – после такого. Но вместо этого я продолжала смотреть на стекло, которое постепенно разукрашивал начинающийся дождь. Его теплая большая ладонь аккуратно обвила мою, и он участливо сжал крепче мои ледяные пальцы. Лучше бы он не делал этого… - Пожалуйста, расскажи, - тихо, с мольбой в голосе, прошептал он, и я не выдержала, резко повернувшись к нему. Наконец-то увидев меня – заплаканную и насмерть перепуганную, - он притянул меня к себе, крепко обнимая. Он стал легонько раскачивать меня, как маленького ребенка, в своих руках. Это было в его стиле. И это успокаивало. - Когда она подошла к нашему столику в кафе на той неделе, уже тогда нечто в ее взгляде меня смутило, - подавляя всхлипы, заговорила я. Оттого, что мои слова звучали, будто я жалуюсь взрослому, мне стало только хуже, и я отчаянно прижалась щекой к его плечу. Эдвард молчал, продолжая меня тихонько укачивать. Успокоившись немного таким образом, я продолжила: - Я даже и не знала, что у тебя есть сестра! Очень удивилась, когда ты представил ее мне, - это была явная попытка отойти от темы, и Эдвард это заметил. Но он не подгонял меня, позволяя тем воспоминаниям вольно просачиваться в мою голову. Я помнила, как сногсшибательная высокая девушка, облаченная в идеальный бардовый наряд, подошла к нашему столику в ресторане. Это был первый раз, когда мы пошли с ним в подобное заведение. Помню свою неловкость… И тогда появилась она. Розали стала за спиной у Эдварда и, чуть склонившись, выдохнула свое, полное томного очарования, «привет». Удивленный, растерянный Эдвард представил ее своей сестрой – как раз вовремя, чтобы не дать моей ревности достигнуть пика. Она была такой красивой, такой привлекательной, что я почувствовала себя еще более ущербной, чем когда-либо. И все же Роуз мне очень нравилась. И я ей… - Она оказывала тебе знаки внимания… в тот вечер? - Каллен старался говорить спокойно, но я почувствовала, как угрожающе его ладони сжали ткань моей толстовки. - Да. Не знаю, - в голове вихрем завертелись образы. Розали сидит за нашим столиком, элегантно сложив пальчики под подбородком, мило беседует с нами; в уборной я вижу ее отражение в зеркале, она стоит позади меня, легким прикосновением ладошки касается моего обнаженного плеча, поддевает спущенную бретельку моего платья и аккуратно возвращает ее назад… - Она показалась мне такой хорошей. И я была очень рада узнать, что и она хочет со мной подружиться. Мне стало так стыдно. Я просто не имела права говорить такие вещи, находясь рядом с ним. Это было ужасно. Я постаралась как можно незаметнее разъединить его руки. Но Эдвард сам разгадал мои намерения и отпустил. И вот я сижу на сидении одна, без его тепла, пристыжено глядя вниз на свои кеды… Он вздохнул и отвернулся, смотря прямо перед собой – в темень удаляющейся дороги. Бледный зеленоватый свет, отбрасываемый приборами в машине, тускло освещал лицо Эдварда. Привычные тонкие черты лица ожесточились… Прищуренный взгляд серых глаз, обычно источающий веселье и непринужденность, словно принадлежал хищному зверю, а не человеку; ровная линия губ еще резче выделялась на бледном лице. Слезы снова навернулись на мои глаза. - Говори дальше, Изабелла, - процедил он сквозь зубы, невзирая на то, что салон снова наполнился мои тихими жалкими всхлипами. Господи, перестань… В конце концов, это было его право – знать. Если ненавидеть, то уже за всё. - После того мы больше не виделись аж до сегодняшнего дня, - говорила я, цепко хватаясь за крохи свой смелости. – Мы много беседовали по телефону. Мне казалось, я нашла настоящую подругу, и посчитала это наведанным счастьем. Она звала меня, хотела встретиться… И я тоже. Эдвард кивнул головой, не отводя оцепенелого взгляда от лобового стекла. Его лицо становилось все темнее и темнее. И смесь неловкости и боли плавно преобразовалась в одну всепоглощающую сковывающую эмоцию – страх. - Мы выбирали сегодня платья, - едва слышно шептала я на одном дыхании. – Роуз зашла в примерочную без предупреждения… Я должна была возмутиться, сказать ей хоть что-то. Но не смогла, - я умолкла на мгновение, а потом голосом, полным мук, добавила: - Даже не смогла как-нибудь скрыть свою наготу. Эдвард пораженно закрыл глаза и откинулся головой на кресло. Он дышал быстро и тяжело. Это испугало меня, адреналин быстро смешался с легким возбуждением, которое было вызвано моими же словами. О, Боже… - Дальше, - зло произнес Эдвард, не размыкая век. Это был приказ. - Дальше, - я сглотнула, - она дотронулась… сюда, - я положила руку на свою талию, боясь сказать это в слух, словно это было слишком откровенно. – Потом выше, - я повела рукой к груди, Каллен резко распахнул глаза. Дрожь колотила мое тело, сердце болезненно сжималось от волнения… - Это было… - я искала подходящее слово, - по-новому. Ты… никогда не касался так меня. Я закрыла лицо руками. Господи, неужели я это сказала? Неужели моя дурацкая детская обида на него вынудила меня это сказать?! Он же просто хотел, чтобы мы подождали, чтобы я чуть-чуть подросла, ставил стены между нами, чтобы уберечь меня от себя же… Внезапно его рука стальной хваткой обвилась вокруг моего запястья, оттягивая мою холодную ладонь от лица. Он был близко. Его запах вместе с тяжелым влажным воздухом наполнял мою грудь. - Тебе понравилось? – вкрадчиво спросил он, кладя другую руку мне на затылок. Я бы хотела, чтобы он не делал этого. Я бы хотела, чтобы он отпустил меня. Я пугливо смотрела в его холодные глаза. Там тлел гнев. - Да, - выдохнула, намериваясь без страха принять последствия. Возможно, он даже ударит меня. - Что она делала с тобой? – по слогам вымолвил он, а его рука слегка потянула меня за волосы. Я вздрогнула – эта боль удивительно сочеталась с тем волнением, которое я испытывала, вспоминая. - Она ласкала меня. Очень нежно и приятно, - говорила я в сантиметре от его губ, и даже не замечала, как моя собственная ладошка сминала ткань кофты, повторяя искусные движения пальчиков Розали. - Она целовала тебя? – Эдвард не был похож сам на себя. Я не понимала, зачем он задает эти вопросы. А еще меньше понимала, почему на них отвечаю. - Да, - приятное тянущее ощущение внизу живота снова накапливалось там, как это было в примерочной. – Не так, как это делал ты. - Покажи, - низким глубоким тембром приказал он, и это удивило и испугало меня на столько, что я резко дернулась в его руках, пытаясь вырваться. Но он удержал меня, больно сжимая меня за талию. Слезы совсем высохли на моих щеках. Не было больше боли, другое чувство, неведомое и не менее пугающее, парализовало меня. Не отдавая себе отчета, я наклонилась к нему и прижалась к губам, медленно, бесстыдно их раскрывая. Впервые в жизни я прикоснулась к ним языком, поражаясь тому, как его гибкие прикосновения могут возбуждать. Когда он подчинился моему напору, я впервые в жизни узнала, хоть и весьма посредственно, как это – когда мужчина проникает в тебя. - Что она еще делала? – низко и сладко прорычал он прямо мне в рот, и что во мне сломалось, напряжение в мышцах достигло высшей точки… Не думая, не понимая, не чувствуя, я взяла его руку и без промедления положила на шов моих джинсов между сомкнутых ног. Его пальцы совершили несколько сладких движений… Затем он резко, даже грубо оттолкнул меня. Слезы мгновенно выступили на моих глазах. - Ты куда? - униженная, не совладая с истерикой, жалко взвизгнула я, когда Эдвард распахнул дверь со своей стороны. - Удушить эту суку, - выплюнул он. Не то в отчаянии, не то в сущей агонии я бросилась за ним: - Стой! Не делай этого! Она же твоя сестра! - Никакая она, блядь, не сестра! – Эдвард грязно и грубо выругался, выходя из машины. И прежде, чем он громко захлопнул за собой дверь, кажется, я услышала слово «моя бывшая»…