О мёртвых и живых

      Сколько Альбус себя помнил, каждый Хэллоуин их дом наполнялся людьми. Бледные и какие-то отчаянно-неприкаянные они бродили по комнатам, скрипя половицами, разглядывали бесчисленные колдографии, висящие на стенах, гремели посудой и старательно делали вид, что не замечают друг друга. Однажды он спросил маму, почему все эти странные люди приходят в их дом, но она только нахмурила брови и сказала, чтобы он не выдумывал всякие истории. Альбус, конечно, любил выдумывать истории, как и всякий другой ребёнок, но он был готов поклясться, что люди, которые столь бесцеремонно шастают по дому — самые настоящие. Всамделишные, как он сказал тогда. Мама рассмеялась, а Джеймс покрутил пальцем у виска и показал Альбусу свой посиневший от ежевичных тянучек язык. Сам Альбус страшно обиделся, особенно когда один из странных людей, высокий мужчина в чёрном, бледный, как рыбье брюхо, с чернильными провалами глаз и страшной рваной раной на шее, которую он тщетно старался прикрыть воротничком мантии, усмехнулся и прошелестел что-то настолько тихо, что даже чувствительное детское ухо не смогло уловить слов. Но, судя по виду мужчины, это было что-то не слишком приятное.       Иногда в его комнату входил рыжеволосый парень, очень похожий на дядю Джорджа, только моложе и с здоровенной вмятиной на голове, покрытой корочкой засохшей крови. Он улыбался, корчил смешные рожицы и показывал фокусы при помощи потрёпанной колоды карт, которую он извлекал из кармана пыльных, местами разорванных брюк. Он тоже что-то говорил Альбусу, но до того доносился только неразборчивый шелест, словно кто-то быстро-быстро листал страницы старой книги.       Крепко держась за руки, словно склеенные заклятием вечного прилипания, медленным шагом гуляли по коридорам мужчина и женщина, в которых Альбус с лёгкостью узнавал Ремуса Люпина и Тонкс. Они обычно надолго задерживались возле колдофото Тедди Люпина, бывшего частым гостем в их доме. Высокий красивый человек с длинными, чуть вьющимися волосами и ярко-синими глазами, в глубине которых весёлыми бесенятами резвились смешинки, всегда улыбающийся и задорно подмигивающий Альбусу, каждый год подсыпал перец в мамину тыквенную запеканку, после чего долго беззвучно смеялся.       За окном Альбусова окна ухала большая белая сова, неизвестно откуда появляющаяся и пропадающая бесследно поутру. Иногда Альбус открывал оконные створки, когда никто не видел, впускал красавицу в комнату и предлагал ей совиное печенье, но та неизменно отказывалась.       Все эти люди в их доме не казались Альбусу страшными или угрожающими, они просто появлялись, постепенно став привычной частью каждого Хэллоуина, совсем как маскарадные костюмы и резные тыквы. Даже жутковатый человек в чёрном не вызывал в мальчике и доли опаски. Все они были почти друзьями, что ли. Все, кроме одного. Впервые Альбус заметил его будучи совсем малышом, он стоял в углу их детской и буравил его тяжёлым взглядом вишнёвых глаз. Он выглядел совсем мальчишкой, но эта видимая безобидность делала его ещё более устрашающим. Просто темноволосый худенький мальчик, лет десяти с виду, смотрел так, как могут смотреть только самые страшные чудища из сказок, те, которые едят детей на завтрак и никогда не чистят зубы. Жуткие, гипнотизирующие, слишком большие для миловидного детского личика, немигающие, какие-то змеиные глаза, пылающие злобой, по-настоящему пугающие глаза смотрели на него из полумрака дальнего угла детской, а он мог только плакать и звать маму, которая не понимала причины такого беспокойства младшего сына, ведь Джеймс-то вполне мирно складывал кубики, сидя на полу, и оставляла Альбуса вновь и вновь запертого в одной комнате с чудищем. Впрочем, чудище не предпринимало никаких попыток навредить ему, только беззвучно шевелило потрескавшимися губами и смотрело, смотрело, и смотрело весь день и всю ночь до самого рассвета, пока не растворялось в дымке первых солнечных лучей.       К шести годам Альбусу начало казаться, что папа тоже видит посторонних людей в их доме. В Хэллоуин он был слишком рассеянным, задумчивым и грустным, а ближе к вечеру начинал опустошать большую бутылку «Огденского», несмотря на все претензии мамы. Папа задумчиво посмотрел на Альбуса, когда тот сказал о людях в доме и как-то грустно улыбнулся, потрепав сына по волосам и сказал ему, что это всё глупости. А потом сказал больше не говорить об этом маме или Джеймсу, и малышке Лили тоже, когда она подрастёт. Папа сказал ему, что это должно быть его маленьким секретом. Тогда Альбус обнял папу крепко-крепко и рассказал о чудовище. Папа тогда нахмурился, снял очки и потёр глаза. От него уже ощутимо пахло огневиски, но взгляд, который он поднял на сына был совершенно трезвым.       — Я не отдам тебя чудовищу, Альбус Северус Поттер. Оно никогда не посмеет навредить тебе, обещаю, — так сказал папа и Альбус поверил ему, но чудовища продолжал бояться. Просто на всякий случай.       Вот и этот Хэллоуин проходил как обычно. Люди вокруг бродили, улыбались и чинно склоняли свои головы в ответ на приветственные кивки Альбуса. Десятилетний Альбус Северус Поттер только и думал о том, что это последний Хэллоуин, который он встречает дома. В следующем году этот праздник он проведет уже в Хогвартсе и будет, наверное, даже скучать по всем этим людям. Да и им, наверное, будет скучно без него, Альбуса, думал мальчик.       Лили наряжалась в костюм феи, сам же Альбус предпочёл быть вампиром, поэтому важно ходил по дому, красуясь длинной мантией с ярко-красным подкладом, бледным напудренным лицом и алыми губами, подкрашенными тайком стащенной у мамы помадой. Во рту чертовски неудобно, но крайне эффектно покоились накладные клыки. Разговаривать с ними было совершенно невозможно, но смотрелись они весьма устрашающе-натурально.       Альбус подумал, что в этой длинной черной мантии и с выбеленным лицом он немного похож на человека в чёрном и не преминул сообщить об этом ему. Тот только закатил глаза, запахнул мантию и стремительным шагом направился куда-то на второй этаж. Альбус только пожал плечами. Чёрный человек не отличался покладистым характером.       В детской было непривычно холодно. Чудовище стояло в углу комнаты, прямо за открытой дверью, стеснительно выглядывая из-за неё и протягивая бледные длинные пальцы с обломанными, местами сорванными до основания ногтями к Альбусу. Тот не обращал на него никакого внимания, разыскивая в шкафу мешок для сладостей. Без Джеймса комната поступила в полное распоряжение Альбуса, что, впрочем, означало, что ночью придётся остаться с чудовищем наедине или остаться ночевать в родительской спальне, словно он совсем маленький ребёнок. Альбус решительно отбросил этот вариант. Если уж за столько лет чудовище не причинило ему никакого вреда, то и в это Хэллоуин бояться не стоило. Чудовище улыбнулось. Ласково так улыбнулось, обнажая ряд пожелтевших зубов, слишком острых, чтобы быть человеческими. Чудовище взглянуло Альбусу в глаза и беззвучно произнесло что-то.       Альбус выбежал из комнаты, тщетно пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Пальцы его, сжимающие гладкую, прохладную ткань мешка подрагивали. Насилу успокоившись, он спустился в гостиную, где его уже заждались родители и малышка Лили. Альбус улыбнулся, показывая бутафорские клыки и усилием воли приказал себе не думать о чудовище. Ничего страшного не случится. Папа ведь обещал, что всё будет в порядке.       — Ну что, Дракула, готов собрать полный мешок сладостей? — ласково потрепав Альбуса по голове, спросил папа, почти удачно маскируя укоренившуюся внутри тревогу шутливым тоном.       — Да, папа, — ответил мальчик, заглядывая отцу в глаза и пытаясь этим взглядом передать всю глубину своей обеспокоенности. Что-то было не так в этот Хэллоуин. Абсолютно, катастрофически, непоправимо не так.       Выходя из дома, Альбус и Гарри синхронно обернулись через плечо. Другие люди стояли у порога, и пытались что-то сказать, но не могли издать ни звука. Бледные лица хмурились, а в глазах их залегла тоска и какая-то безупокойная неотвратимость. Дверь закрылась, отделяя хозяев дома от невольных гостей, но те всё продолжали стоять на пороге.       К вечеру, разрумянившиеся и немного уставшие, отец и сын вернулись домой. Мама и малышка Лили отправились на традиционные девичьи посиделки к тёте Гермионе, строго наказав мальчишкам поужинать и вести себя хорошо.       Гарри покружил сына по гостиной, после чего они оба со смехом упали прямо на пушистый ковёр.       — Ты видел лицо миссис ОʼКоннел, папа? Кажется, я её действительно напугал, — с нескрываемой гордостью в голосе спросил Альбус, вынимая изо рта такие неудобные клыки.       — О, да. Старушка была в полнейшем ужасе и отдала все свои конфеты, лишь бы не пасть жертвой самого страшного вампира магической Британии. Альбус самодовольно улыбнулся и широко зевнул. Вечер полный впечатлений совсем вымотал его, и он хотел было пойти в свою комнату, чтобы подремать, но неожиданно вспомнил о чудовище.       — Папа… — начал он нерешительно, не зная, как правильно подобрать слова, чтобы выразить всю глубину своей обеспокоенности, — в моей комнате… то чудище. С ним что-то не так. Я не знаю, что именно, но я боюсь. Можно я посплю сегодня в гостиной или где-то ещё.       Папа нахмурился и задумчиво потрепал Альбуса по волосам.       — Если хочешь, я могу проверить твою комнату, Альбус. А ты можешь остаться здесь, на диване, если хочешь.       Папа поднялся с пола и направился у лестнице. Альбус поспешил за ним и крепко ухватил его за руку, стараясь унять дрожь во внезапно ставших ватными конечностях. Другие люди стояли у лестницы, все до единого и выглядели крайне обеспокоенными. Даже черный человек нервным жестом перебирал края длинных рукавов своей мантии и беззвучно, но как-то отчаянно шевелил губами в бесполезной попытке сказать что-то Альбусу. По мере приближения к двери детской, Альбуса захлестывало ощущение надвигающейся беды, вдоль позвоночника бегали ледяные мурашки, а ладони стали противно влажными и холодными. Панический мысли затопляли его разум темной, болотной водой, не давая вздохнуть и в тот момент, когда Альбус окончательно решил трусливо сбежать, прихватив с собой и папу, тот повернул ручку самой обычной белой деревянной двери в самую обычную детскую комнату и Альбус едва не вскрикнул от резкого скрипа.       — Кажется петли двери пора смазать, звук просто ужасный, — вздрогнув пробормотал папа и Альбус хотел было ответить, что ещё утром с дверью все было совершенно нормально, когда с ужасом заметил, что чудовище стоит прямо перед ними, улыбаясь той жуткой улыбкой и смотрит на его папу ласково и жадно.       Альбус закричал, когда чудовище стремительным, нечеловеческим движением бросилось к папе и сжало его в крепком объятии. Он закричал так громко, что у него заложило уши в тот момент, когда увидел, что на том месте, где стоял его папа, не замечавший обвившихся вокруг него тонких бледных рук и прижавшегося к груди чудовища, оказалась пустота.