Руки

      Ночь, кладбище, лопата. Призрачный свет луны, цикады, комары. Романтика!       Копать решили ночью, а то мало ли кого принесёт, оправдывайся потом. С другой стороны, кладбище почти не охранялось. Конечно, тела мёртвых шиноби могут поведать много тайн, но только тем, кто может правильно спрашивать. А ставить круглосуточную защиту на обширную территорию ради одного Орочимару и пары подражателей никто не стал. Собственно, большая часть великолепнейшей коллекции мертвецов именно так была и собрана. Пришли, собрали, ушли. И никого даже не стукнули.       Но на этот раз лопата была вручена Саске. Осквернять могилы — так по-родственному, по-домашнему. И никаких техник Дотона — мало ли сенсоров может гулять по округе? Вспышками чакры в таком месте привлечь внимание гораздо проще, чем невинной лопатой. Да и старательно копающий Учиха… было в этом зрелище нечто гипнотическое.       А шаринган очень даже помогал восстановить потом всё, как было.       — Эй, что это вы тут делаете? — звонкий голос в ночной тишине — всегда неожиданно, а уж если ты умудрился прозевать приближение его обладателя…       — Шиммата, только не он… — выдохнул сквозь зубы Саске, поспешно накладывая хенге на лопату и добытые образцы. — Какого ему не спится?       — А что можно делать на кладбище ночью? — агрессивно спросил Кабуто, тоже успевший наложить на себя хенге.       — Э-э-э… вот не знаю.       — Скорбеть!       — А чего ночью-то? — искреннее недоумение можно было ложкой черпать.       — Чтобы не мешал никто, — буркнул Учиха. — Сам… и-то что здесь ночью забыли? — пришлось сделать некоторое усилие, чтобы обратиться к Узумаки по правилам вежливости, а не с привычным «уссуратонкачи», которое выдало бы Саске с головой.       — Гуляю! — Наруто явно не смущало ни собственное шатание ночью по кладбищу, ни два мутных типа, которые непонятно чем тут занимались.       — Ну… Приятной прогулки тогда, — пожелал Кабуто.       — А чего вы тут просто будете… это, скорбеть? — оживился Узумаки. — Пойдёмте ко мне в гости? У меня рамен есть! Правда, заварной…       — Хм. А хорошая идея, мы голодны как волки, — поговорил Кабуто.       — Ты издеваешься? — прошипел Саске. — Потом поедим!       — Жаль, жаль… А то угощение — это хорошо. Особенно после скорби.       — Эй, чего вы отказываетесь? — обиделся Наруто.       — Нам некогда! — буркнул Учиха. — Спасибо за приглашение, польщены, но спешим!       Ухватить Кабуто за руку, в пару прыжков достичь ограды кладбища — и быстрее, быстрее прочь, пока Узумаки не решил, что в гости их стоит затащить силком.       — С ума сошёл? Это ж Наруто, он меня под любой маскировкой чует!       — Ну, хорошо же. Не будем дожидаться, пока он сам к нам заявится?       Саске остановился, сверля Кабуто пристальным взглядом.       — Это какой-то хитрый план?       — Нет, что ты. Никакого плана. Чистая импровизация.       — Тогда сваливаем!       — А может, всё-таки зайдёте в гости?       — Я бы с радостью, но, видите, мой друг не хочет…       — Мы действительно спешим, — Саске чуть наклонил голову. — Не обижайся.       Наруто скорчил мордочку, выражающую всю обиду мира.       — Да, жаль… возможно, в другой раз. Пока-пока! — помахал ручкой Кабуто. — Ещё увидимся!       Саске с присвистом выдохнул сквозь зубы, поспешно ныряя в тень листвы. Как хорошо, что в Конохе так много деревьев!       Якуши похихикал и последовал за ним.       — Что, ностальгия не замучила?       — В следующий раз я сдам Узумаки тебя. И скажу, что у тебя было сложное детство и ты из-за этого хочешь захватить мир.       — Напугал ежа голой задницей. А у кого детство было простое, кто не хочет стать самым-самым, чтобы его уважали?       Саске тихо хмыкнул:       — Посмотрим, что ты скажешь после.       — Но ты-то чего боишься? Ты же с ним в команде был!       — Вот именно!       Кабуто негромко рассмеялся.       — Кто бы знал, кого видит в кошмарах Учиха Саске…       — Я просто трезво оцениваю степень угрозы.       Тут уж Якуши не выдержал и громко заржал. Учиха скосил на него взгляд, фыркнул и прибавил ходу.       Лучше поторопиться, а то ведь Узумаки додумается, что вместе гулять веселее.

* * *

      Второе явление «Орочимару» во дворец Даймё вышло чуть ли не более внушительным, чем первое — по уровню паники так уж точно. Саске забрал браслеты, расплатился за них честь по чести. Купил заодно по красивой коробочке к каждому, чтобы не дарить, завернув в тряпицу. Не погнушался встретиться с сыном Даймё — восторг мальчишки стоило поддерживать. Вряд ли тонкий стилет понравился ему больше живой змеи, зато, может, и пригодится. Хотя, как выяснилось, Джун отличился тоже, отравив пытавшуюся броситься на мальца бешеную собаку. Учиха потрепал ребёнка по голове, с многозначительной усмешкой сообщил, что больше ему ничего не угрожает, и ушёл.       Дела были закончены, можно возвращаться… домой.       Так странно было думать о подземной базе Орочимару — дом.

* * *

      А в подземной базе коварный змей коварно вызывал на разговор Итачи, используя химическое воздействие. То есть алкоголь. А так как они были в одном теле, то и пьянели они на равных.       — Ну что тебе надо? — вздыхал Учиха. — Я же изо всех сил сотрудничаю, зачем ты ещё это пьёшь?       — А я знаю, что не изо всех, — отвечал Змей, выпивая забористой второй степени очистки. — Ты меня любишь?       — Ответ на этот вопрос может иметь плохие последствия.       — Что-то мало я выпил…       Не вовремя — или вовремя, как посмотреть — вернувшиеся ученики тоже были привлечены Змеем к суровому делу пития алкоголя. Мотивировал Орочимару это тем, что кое-кому нужно уметь не только сексом заниматься, но и пить.       — Лучше бы я согласился на рамен… — обречённо вздохнул Саске.       — А кто предлагал? — тут же насторожился Змей.       — Его бывший сокомандник, — тут же сдал Кабуто. — От которого он бежал быстрее, чем от злящегося вас, Орочимару-сама.       — А, этот джинчурики?.. Ну ещё бы… Ты пей, пей, не стесняйся.       — А пьяная оргия будет? — с надеждой спросил Якуши.       — Тс-с-с! Итачи спугнёшь! Сейчас как смутится и забаррикадируется!       — Орочимару, не надо делать из меня фиалку…       — А трезвый ты такой фиалка. Прям как девственник, хотя я почти уверен, что за тобой бегали и грозились доплатить.       — Вот именно, грозились.       — Вы вслух разговариваете, — меланхолично заметил Саске, разглядывая саке в своей пиалке.       — Жу-у-утко? — поинтересовался Орочимару, приближая своё лицо к нему. — А ну куда?! Сейчас я ещё выпью, совсем прятаться негде будет!       — Злодей. И как тебе в голову пришла такая мысль?.. Нет бы просто конфисковать, он ещё сам пьёт…       — Скажи спасибо, что без контрабандиста, а в милой и уютной домашней компании. Кабуто, не жульничай! Пьяней, я сказал.       — Так точно, Орочимару-сама, — грустно вздохнул Якуши. Сейчас пришла очередь Змея троллить.       — Так это кто-то на базу протащил? — Саске мысленно пообещал себе следующему контрабандисту незамысловато морду набить.       — А то! Смотри, какое качественное!       — Команда алкоголиков, — пробурчал Кабуто тихонько.       — Попрошу! У нас была прекрасная команда извращенцев! А алкоголь — это с горя, не иначе. Саске, ты пей, пей. На выдохе хоп!       — А ещё сами прививаете алкогольную непереносимость ученикам, — продолжал гундосить Кабуто. — Что за произвол?..       — Прекрасный произвол. Могу, потому запрещаю! Ты тоже пей.       Якуши зажмурился и опрокинул в себя саке. Пить он не любил, но иногда приходилось.       — Оно же гадость на вкус… — Саске недовольно зажмурился, выдыхая.       — И я о том же, — тоскливо заметил Итачи.       Несмотря на то, что они использовали одно тело, разговаривали Итачи и Орочимару совершенно по-разному, в жизни не спутаешь.       — Ты подожди, сейчас эффект будет. Весело станет!.. Тс! А ты к пиале не тянись, нам пока хватит.       — Я надеялся уснуть.       — До признания не усну!       — Завтра тебе будет стыдно.       — А у тебя разве есть совесть?..       — Что за признание? — Саске был ещё достаточно трезв, чтобы среагировать на подозрительный момент.       — На извечный вопрос пьяных людей!       — Орочимару, чему ты моего брата учишь?..       — А против других моих методов ты не особо возражал!       — Как мне тебя стукнуть хочется…       — А голова-то — твоя.       — Вот то-то и оно.       — Не будь таким печальным, пуся.       — Мне непонятна твоя эйфория.       — Мальчики вернулись! Живыми, здоровыми! И их можно напоить. Ну разве не прелесть?..       — Ну, если с этой стороны смотреть…       — Зануда.       — Пьяница.       — А печень-то твоя!       — Не тренированная, и я этого не стыжусь.       — Кабуто, и часто сенсей так?       — Раз в полгода. Но, правда, таким счастливым я его вижу впервые. Обычно он жалуется на одиночество нормального человека среди дебилов, не понимающих элементарные концепции вроде корпускулярно-волново-ментального триединства чакры.       — Тяжело быть гением! И гением не убийства, а исследования! Итачи, не тянись к пиале! Что ты такой невесёлый? Веселись.       — А можно мы всё-таки совсем-совсем напьёмся?       — Вот нас-то за что, если признание выбивают из Итачи?       — За компанию, наверное. Орочимару-сама как выпьет, сразу таким общительным становится… Наверное, поэтому со своими сокомандниками он никогда не пил.       — Пф! Ты просто представь, сидишь так, отдыхаешь, расслабляешься… и тут Тсу начинает пытаться тебя убить. Прикольно? Не прикольно!       — А вы что, к ней приставать пытались?..       — Я сдерживался, чтобы не сказать, как прекрасны её сиськи, прямо две идеальных подушки…       — Не могу поверить, что мы обсуждаем грудь Тсунаде-химе.       — А мы не обсуждаем! В общем, не надо… А покушать — надо. Так что, Итачи, не признаешься?       — Орочимару, пошли спать, а? Что-то мне не нравится это состояние…       Порядком захмелевший Учиха-младший тихо хихикнул. Такая озабоченность в голосе брата и впрямь была забавной. Ну ещё бы, вряд ли идеальный Итачи позволял себе когда-нибудь напиваться. А голова так кружится… точно, как под гендзюцу дезориентации. Интересно, у Орочимару тоже?       — Вот, они уже смеются…       — Да не бойся, Итачи, не сожрут они тебя. Я тебя защищу! И вообще, как это такой серьёзный шиноби, а к таким простым удовольствиям неустойчив.       — Я просто не страдал такой ерундой.       — Да, ты страдал по более важным вещам. Что, Кабуто? Хочешь под бочок?       — Я плохой змейка, — заявил Якуши, укладываясь рядом и подставляя беззащитный живот. — Я ревнивый слишком.       — Кого-нибудь убил?       — Э-э-э… нет.       — Значит, умеренно. Выпей ещё.       Саске тем временем прикидывал, как бы втихую просочиться наружу. От такого количества саке на голодный желудок мутило — пока что не сильно, но доводить до закономерного результата не хотелось.       При взгляде на жареную рыбу с рисом, стоящие на столе, мутило даже сильнее.       — Орочимару-сама, надо Саске покормить, а то, кажется, ему рыба не нравится…       — Какой привередливый!       — Орочимару-сама, я всё понимаю, но нам бы поесть, умыться…       — Ну и идите! — гордо заявил Змей, натурально нахохлившись.       — Мы сходим и тут же вернёмся…       — Я тогда уж не буду таким счастливым, во!       — Но вы же всё равно не останетесь один?       — А толку-то, если он только сбежать и хочет?       — Так силком же поят, — резонно заметил Саске. — Купальня, чай, а потом мы вас расчешем, м?       — Ладно, злыдни. Уходите! Бросайте меня одного!       — Мы грязные и голодные злыдни!       — Да валите уже! Быстрее уйдёте, быстрее вернётесь… наверное, — проговорил Орочимару, наливая себе ещё одну.       Кабуто подхватил Саске за локоток и выскользнул наружу.       — Капец. Философские беседы были лучше.       — Подлечишь? Меня, кажется, тошнит…       — Конечно. Но не ручаюсь за качество, — Кабуто быстро провёл над его спиной шосеном. — Пойдём, найдём что-нибудь из еды. И надо будет не заснуть в ванной.       — Да уж, такого нам не простят… И мне бы лучше воды, запить.       На приведение себя в порядок у парней ушло минут десять, включая время передвижения по базе и время приготовления еды. Но когда они вернулись, в комнате их ждал уже совершенно разобиженный комок свёрнутой змеятины.       — Орочимару-сама, может, вам интересно, как мы с миссией справились? — безнадёжно уточнил Кабуто.       — Давай его просто в кровать отнесём? Можно вместе с саке.       — Нинадо меня в кровать! Вы не видите? Я обиделся!       — Мы очень ласково и нежно, Орочимару-сама… И там разговаривать будет гораздо удобнее!       — И обижаться тоже, — Саске поморщился, пытаясь справиться с головокружением. Кажется, проблема была не только в его собственном опьянении, но и в том, что Змей фонил.       Орочимару сжался в ещё более плотный комок, и Кабуто пришлось попотеть, выискивая, где бы за него уцепиться, чтобы на кровать перенести. Тяжёлый — сам откармливал — и в такой загогулине, что из рук просто выскальзывает. Кажется, Орочимару-сама изобрёл новую технику: технику пьяного голого ежа. Но вдвоём его всё-таки удалось переместить на мягкое.       — Меня никто не любит, — обиженно засопел сенсей.       — Это не так, — возразил Саске. — Мы — любим.       — Правда? — комок немного развернулся, выпуская внимательный, чуть осоловелый взгляд.       — Конечно, Орочимару-сама! Мы вас очень любим. Я даже тефтелек принёс…       Хвать! Ом-ном, хрум-хрум.       — Соскучились по нам, да? — покачал головой Кабуто, глядя на стремительно убывающие тефтели.       Осторожный кивок.       — Мы тоже скучали, — Саске старательно сдержал рвущийся наружу вопль «когда ты успел?!». — И я браслет вам принёс. Будете смотреть?       — Буду! А обнять?       Учиха вытащил из кармана две коробочки, отдал одну Орочимару, вторую — Кабуто. Обнял капризничающего сенсея. Зевнул.       — Так дракончик мне? — поразился Кабуто, разглядывая браслет в форме дракона с оскаленной мордой и красными глазами.       — Ух ты, какая цацка! — восхитился Орочимару браслету кольчужного плетения с фиолетовыми камнями. — Какая она восхитительно женственная и мужественная одновременно!       — Если верить ювелиру, как минимум кунай он выдержит, — Саске опёрся подбородком о плечо саннина. — Да, тебе. Мне показалось, что вы похожи.       Кабуто смотрел большими круглыми глазами. То на Учиху. То на браслет. На Учиху. На браслет. Орочимару мерзко захихикал. Знал бы, что у Якуши такая забавная реакция на подарки, давно бы сам начал задаривать.       — С-спасибо… — произнёс Кабуто, надевая браслет и стараясь не задать вопрос: «А я правда такой страшный?»       — Саске хороший, Саске проницательный, — заявил Змей, оглаживая свой браслет. После подарка и еды он сильно подобрел.       — Спасибо, сенсей… Кабуто, а Кабуто, — Учиха одарил Якуши взглядом из-под ресниц. — Ты змеёнышей гонял когда-нибудь?       — Э-э-э… Разумеется, это моя работа.       — И как — впечатлялись?       — Попробовали бы не!       — Ну и вот, — Саске весело хмыкнул. — Ты внушительный. Особенно когда очками так зловеще поблёскиваешь. Просто рядом с сенсеем чешую приглаживаешь до степени милой змейки.       Кабуто сложил руки на коленях и типа смутился так. Пригладил чешую до состояния совсем милой змейки.       — Вы спать, наверное, хотите, да? — уточнил Орочимару, который чуть протрезвел.       — Было бы неплохо, — честно признал Учиха, потираясь носом о шею вкусно пахнущего Змея.       — Не, не отпущу спать, пока не отобнимал… Блин, Итачи сдёрнул. Что-то я протрезвел… — Орочимару потянул Кабуто к себе под бочок, потом под другой уложил Саске и начал гладить. — Красивые мои…       — Нам и тут хорошо, мр… — Учиха довольно прижмурился.       Орочимару переполняло нежностью от таких котиков, что под бочок пришли. Ну совсем котик-котичков, ласковых, нежных, мурчащих…       «Тигров».       «Ты же ушёл?»       «Куда я уйду, внутреннее пространство в два метра».       «Я на тебя обиделся, ты пить со мной отказываешься!»       «Я просто соблюдаю технику безопасности…»       «Вот-вот, не доверяешь».       Саске чуть повернулся, почти заползая на саннина и довольно обнимая его поверх руки Кабуто. Ему хорошо, он дома с дорогими ему людьми… А если брат смотрит — так пускай завидует.

* * *

      Сон алкоголика глубок, но краток. Орочимару встал посреди условной ночи с сушняком и стыдом. Вот именно об этом он и говорил, когда просил не портить репутацию. Капризуля, блин… Никогда больше так делать не будет. Хотя котикам понравилось вроде… А Итачи всё равно гад!       «Ты уже протрезвел, всё равно с темы не слезешь?»       «Я выбью из тебя признание!»       «Про клан всё равно не расскажу».       «И не надо. Ты на другой вопрос ответь…»       «Орочимару, отстань!» — Итачи попытался отгородиться книжным полками.       «Тогда другой вопрос. Правда, у тебя брат секси?»       Помянутый брат как раз вольно раскинулся на кровати, осваивая освободившееся место и совершенно по-учиховски пренебрегая одеялом. Итачи поспешил отстраниться от получения зрительных сигналов:       «Ты издеваешься?»       «Немного. Но всё же интересно. Ты же не ответил сразу "нет"».       «Объективно Саске привлекателен», — Итачи, убедившись, что от него не отстанут, решил хотя бы выдержать свой излюбленный стиль «вы говорите с кирпичом».       «Не может быть. Объективной привлекательности не существует. Привлекателен может быть только кто-то для кого-то…»       «Каноны красоты, правильности черт лица, симметричности фигуры?»       «Использование семантических конструкций, указывающих на субъективность», — заявил Орочимару, устраиваясь на своём месте, для чего пришлось переложить Саске.       «Зануда. Саске с самого детства был очень милым ребёнком и всем нравился».       «О! Уже прогресс!.. Представь, какое из него вырастет… Всем будет хана».       «Так уже выросло? Вон, даже тебя пробрало».       «Это он ещё только раскрывается. Нащупывает путь. Я — так, первый успех… В числе многих», — осторожное, нежное поглаживание.       Нотка тихой, грустной нежности.       «Саске очень постоянен в своих привязанностях».       «Вряд ли я кого пущу на моё место… Но это не помешает ему очаровать и вить верёвки из любого. Иди, погладь сам».       «Проснётся, — с сожалением отказался Итачи. — Сам же видел, чует».       «И что? Проснётся, посмотрит, но вырываться не станет».       «Вот именно», — сложная смесь эмоций.       Озвучивать то, что смотреть в глаза брату не только сложно, но и больно, Итачи не стал.       «Грустно», — вздохнул Орочимару.       Пожатие плечами — да, не особо весело, но что поделать?       «Прости за библиотеку».       «Я не злюсь…»       «Это не отменяет того, что я её тебе спалил… Кто мог подумать, что контролировать Аматерасу нужно ТАК?»       «Не контролировать. Взаимодействовать. Работать вместе».       «Да. Что его вообще нужно не контролировать», — согласился Итачи.       «Всё ещё в восторге? Видишь, он и твоё пламя очаровал. Обними меня».       Обнимать самого себя было бы странно. Но, по счастью, внутри сознания таких ограничений не было, так что Итачи свободно мог обнять Змея.       «Ты выглядишь моложе, чем в прошлый раз».       «Спасибо. Я и чувствую себя чуть лучше».       «Я рад».       «Так и не признаешься?»       «Нет», — искорка вредности, так похожая на излюбленное засранство Саске.       «Обижусь».       «Зато не будешь так яро стремиться меня спасти».       «Или не буду… Всё равно уже».       «Вот и правильно. Спокойной ночи, Орочимару».       «Спокойной ночи».