Wind der Hoffnung

Хмуро уставившись в мельтешащих на поле игроков, я как можно лучше старалась сконцентрировать свое внимание. Небо, к счастью, уже прояснилось и погода стала налаживаться. А что касается меня, то я вообще чувствовала, что эти богатенькие детишки подкупили саму природу, ведь еще день назад погода оставляла желать лучшего. Мира все время о чем — то беспрестанно тараторила, раз за разом хрустя чем — то очень вкусно пахнущим. — О — фи — геть, — ее и так большие глаза расширились то ли от удивления, то ли от волнения, когда весь стадион заорал свое великое «гол». — он великолепен! — в мечтательной улыбке промурлыкала она, задев при этом одной свободной рукой впереди сидящую взрослую женщину. Вероятно, она была родителем или родственником одного из игроков, так как на первую игру в начале учебного года, оказывается, школа не пускала посторонних. Я все еще мечтала о теплой постельке и вкусном торте с малиновым сиропом, которую приготовила моя любимая бабушка именно для меня. Этот божественный запах я ощущала даже сидя здесь, в огромном стадионе нашей школы. Единственное, что меня радовало, так это то, что мы сидели не слишком близко к полю, а где — то в десятом ряду, но в центре. Я была бы не очень рада, если футбольный мяч сломал мне или моей новоиспеченной подружке нос. Насмешек мы бы натерпелись тогда, это я гарантирую. Так уж сложилось судьбой, что Мирабелла была кем — то вроде изгоя в своей школе и, к тому же, попала она сюда именно из — за своих великолепных знаний, хотя единственный предмет, который она обожала всей душой был историей. Браун рассказывала мне вчерашнее домашнее задание от и до, чему я была искренне удивлена, тем самым все больше и больше находя в ней родственную душу. Она на дух не переносила детей из богатых семей, так же, как и я, но, к несчастью, Мира была влюблена в одного из них. Самовлюбленного индюка — Карла Шмидта. Этот парень был кем — то вроде телохранителя для своего Короля — Рихтера. В своей новой школе я находилась только второй день, но уже смогла хорошенько изучить все «слои» учеников. Шмидт уже три раза вытаскивал высокомерную задницу Рихтера от передряг, но ему это и не нужно было, потому что прямо на моих глазах он справился с четырьмя парнями сам, в одиночку. Сказать, что я была более чем удивлена — ничего не сказать. А Мира, тем временем, с «охами» и «ахами» рассказывала мне какой же прекрасный и идеальный этот Шмидт. По словам моей подруги, парень не был похож на остальных своих друзей, не отделял себя от остальных учеников и не был высокомерным типом, как его лучший друг — Макс Рихтер, но она боялась что — то ему сказать о своих чувствах, лишь изредка скромно улыбаясь ему. Что же касается меня, то я была очень удивлена, когда Мирабелла рассказала мне все о себе. Она была открытой, невинной, показывая свою чистоту не только внутри, но и снаружи. Даже сейчас она была похожа на Ангела, который хотел защитить своей жизнью жизнь других людей, жертвуя собой. Она была чистой, как капля росы, но многие смотрели на нее как на сумасшедшую, потому что Мира все время открыто и лучезарно улыбалась, а когда наши забивали «гол», заливисто смеялась, показывая всю свою доброту. Мне хотелось рядом с ней жить и радоваться жизни, потому что одним своим присутствием она начинала заражать меня своим великолепным оптимизмом. — ГОООЛ! — снова зашумел стадион, но этот звук был намного громче и страшнее, так как наша школа выиграла этот матч. — Львы! Львы! Львы! — радостно загоготали болельщики, пока команда подкидывала своего капитана — Макса Рихтера — на воздух. Кто — то радостно кричал, кто — то заливисто и очень звонко смеялся, а некоторые притоптывали, задавая точный ритм. — Ну, вот и все. — улыбнулась я, повернув свою голову в сторону своей подруги, пока та послушно отбивала ритм рукой, тем самым чуть задев впереди сидящую женщину, но, к счастью, она даже не обернулась, чтобы посмотреть на человека, вступившего в ее личное пространство. Еле протискавшись через галдящую толпу, наступив при этом на человеческие несчастные ножки около десяти раз, мы смогли подышать свежим воздухом. Ну, как свежим?.. Конечно, немного попахивало потом и слюнями, но запах свежескошенной травы прикрывал эту вонь. Я, смотря на лучезарное счастливое лицо своей одноклассницы, сама начала улыбаться во все тридцать два, медленно обходя маленькие компании, которые, по всей вероятности, с особым энтузиазмом обсуждали прошедшую игру. — Белла, — шепнула Мирабелла. К счастью, я успела уловить ее слово в этой галдящей толпе учеников. Я повернула голову в том направлении, куда был прикован ее серьезный на тот момент взгляд. Прекрасный солнечный денек уже клонился к вечеру, предвещая заметное похолодание, но, к счастью, было всего лишь около пяти часов вечера, поэтому я смогла разглядеть в цели глаз моей подруги светлую блондинистую макушку. Это был Карл Шмидт собственной персоной, о чем — то взволнованно болтавшем с взрослым мужчиной лет сорока. Рядом с ним стоял его капитан и по совместительству лучший друг — Рихтер. Оба рьяно кивали головами и обменивались многозначительными взглядами. Как только мужчина отошел от игроков «Львов», оба лишь ухмыльнулись, не показывая своих настоящих чувств, которую выразили ранее, остальным игрокам команды, которые то и дело начали приставать с расспросами. Не отрывая взгляда от капитана и его друга и наклонив голову немного правее, чтобы лишь подруга расслышала мои слова, я тихонько произнесла: — Может подойдешь к нему и поздравишь? — шепнула я. — А, что? — оказалось, что моя дорогая подруженька совсем меня не слушала, утопая в своих соблазнительных мыслях о Шмидте. — Что-о? — надув губы, повернулась в мою сторону. — Я и вправду не расслышала. — Я верю. — усмехнулась я. — Говорю, может поздравишь своего прекрасного самовлюбленного Шмидта, раз он тебе так нравится, а? Нельзя сидеть сложа руки, иначе твое счастье ускользнет прямо из-под твоих рук. — пофилософствовала я. — Он не самовлюбленный! — возмутилась Мира, расслышав лишь мои негативные слова в адрес своего тайного возлюбленного. — Ладно — ладно. Ну, иди же. — немного подтолкнув ее за хрупкие плечи сказала я. Она прошагала несколько шагов и остановилась в двух метрах от парня, резко повернув свою голову в мою сторону, кивая мне, чтобы я шла за ней. Ну, что же, никто же не прибьет меня, если и поздравлю уже команду СВОЕЙ школы, да? Мы приблизились к ним еще на несколько шагов, но, конечно же, нас никто и не заметил, а Мира тем временем лишь сильнее волновалась. Я старалась унять ее дрожь как можно быстрее, взяв ее ладошку в свою. Она дрожала, как осенний лепесток после грозного дождя, но внешне всего этого не показывала. — П — привет. — промямлила Мира, направив свой взволнованный взгляд на Шмидта. — Ээ, — ты что, баран?! Смог выговорить лишь простое «ээ» — Ну, привет. — по всей видимости, все были слишком ошарашены таким поведением до этого скромной отличницы, так как никто и словом не смог обмолвиться, лишь изредка обмениваясь друг с другом взглядами. — Я, то есть мы…- «Мы»? Мира, ты же должна была поздравить Шмидта, а не всю команду! И одна. Не буду я их поздравлять. Самоуверенные индюшки. — П — поздравить хотели. Очень достойно играли, молодцы! — снова невинно улыбнулась она, войдя в свое прежнее русло. — Ну, спасибо, Браун. — парень был очень удивлен, поэтому изогнул правую бровь, словно мысленно спрашивал себя о поступке девушки. — А, не за что! — да чего же она оптимистична. Иногда от нее так прет счастьем, что я могу в ту же секунду захлебнуться. Шмидт смотрел на нее слегка озадаченно, а потом просто подхватил хохот парней. По толпе игроков пробежали смешки, а некоторые лишь смотрели с проницательным взглядом и издевкой. Мира очень смутилась. Это можно было видеть по ее раскрасневшейся щеке, которая пылала, словно спелая вишенка. Я легко разглядела ее смущение, пусть уже наступал вечер, сменив яркое солнце своим прохладным ветерком и темными пятнами. — Ладно, Мир, пошли. — шепнула я, дернув ее за рукав нежно — розового легкого ситцевого платья. По всей видимости, этот мой поступок заметила вся команда. Весь курятник. Снова послышались смешки, которые доносились до меня лишь отрывками. «Идиотки», «Ботаники», «Тупые» и что — то вроде «Нищее отродье». Признаю, было обидно, но беспокоиться из — за насмешек тупоголовых отпрысков богатых родителей было бы полным абсурдом. — Мира! — уже настойчиво проговорила я, снова потянув на себя подругу, но та лишь завороженно смотрела в своего обожаемого Шмидта. — Ага, курица, не видишь? Тебя же твоя подруга — куропаточка зовет. — загоготал тот самый брюнет с яркими почти рубиновыми глазами. Ник, кажется. Да, так назвал его Рихтер. — Закрой свою грязную пасть, дерьмо собачье. — процедила я сквозь зубы, хотя я не собиралась еще раз нарываться на этого несчастного игрока «Львов». — Ты…- он мирно и спокойно шагал мне навстречу, то сжимая, то разжимая кулаки.- Шалава, твой грязный рот даже рядом с моим не стоял. — на этом он сжал мое горло своими огромными лапами почти до хруста. Я начала дергаться, тщетно зовя Миру, чтобы та все-таки помогла. Мое бледное белое лицо заметно покраснело от звериной хватки Ника. — П — пусти. — хрипло, но смогла произнести. — М — мира. — она пыталась отодвинуть его от меня, но что может сделать маленькое хрупкое тельце с медвежьим?! Когда Мирабелла хотела заорать, что есть мощи, остановилась на одном: — По — мо, — и теперь уже ей затыкали рот. Показалась блондинистая голова Шмидта рядом с ней. Значит, это он ее остановил. — Не привлекай внимания, Мирабелла. — процедил он, гневно сверля глазами Ника. — Ник, отпусти. Сейчас тренер может прибежать. Но он его не слушал, лишь сильнее сжимал мое горло. Я чувствовала, что начинает кружиться голова, и теперь видела лишь прекрасное звездное ночное небо над головой, которое хотело забрать меня в свои объятия. Но я не смогла до конца потерять сознание, так как грубый голос, доносившийся до меня слишком издалека, пробудил во мне все спящие клетки. — Хартманн! — завопил он громко и ясно, от чего мои мысли снова вернулись в прежнее русло, давая мне понять, что я все еще нахожусь здесь, в стадионе, где уже почти не осталось людей. — Не мешай мне, Рихтер. Сейчас парень походил на хищного зверя, зажавшего свою жертву в глубокое непроходимой пещере. В следующую секунду я не поняла что именно произошло, потому что парень, сжимавший мое горло, резко ослабил свою хватку и полетел куда — то в сторону, слегка пошатнувшись. Я, не ожидая этого, упала на землю. У меня не было ни сил, ни желания, чтобы подняться, но я теперь отчетливо видела кто именно отбросил Хартманна в сторону. Изумрудные глаза капитана, испепеляющие своего игрока, медленно и опасливо изучали его тело. Он, рывком подняв Хартманна с земли, отбросил в другую противоположную сторону, но остальные игроки его поймали. В этом числе был и сам Шмидт, уже отпустивший Миру, которая теперь обнимала и успокаивала меня как только могла. Рихтер, быстро подняв правую руку, нанес тяжелый, как я думаю, удар прямо в челюсть Хартманна. Тот снова отшатнулся и опять упал на землю, харкая кровью. Похоже, что удар пришелся не в челюсть, а в нос, и, по всей вероятности, Король сломал ему нос. — Отведите его. — гневно бросил он, после чего остальные игроки бросились к выходу, как ошпаренные. На поле, помимо любопытных зрителей и вездесущих уборщиц, остались только Мира, я, Рихтер и Шмидт, который то и дело уговаривал своего друга уйти как можно подальше с места происшествия. Я все еще держалась за горло, пока Мира убирала выбившиеся прядки моих иссиня черных волос, которые на темном фоне выглядели очень плохо, словно я была ведьмой. — Ты как, Майер? — сев на корточки передо мной, сказал Король, после чего вытянул правую руку, чтобы помочь мне подняться. Мне оставалось лишь принять его помощь, потому что я еле разлепляла глаза. Положив свою до дрожи холодную бледную руку в теплую крепкую ладонь парня, я хотела подняться, но сильно закружилась голова и я почувствовала, что земля медленно, но верно уходит из-под моих и без того обессиленных ног. Я лишь уловила сильный аромат одеколона, смешанный с запахом мяты, после чего крепкие руки притянули меня к себе, прижимая к твердой груди.