Кое-что о мести

Весна, думает Хосок, отвратительная пора года. Нет, в ней определённо есть и хорошие моменты – солнце светит высоко в небе, согревая прохожих своим теплом, птицы поют, малышня бегает по дворам, заливисто смеясь, всё преображается и начинает в некотором смысле «новую жизнь». Но ведь везде есть свои изъяны, не так ли? Вот и здесь без таковых не обошлось. Не стоит забывать про снег, который с наступлением этой «прекрасной поры года» начинает таять. И некогда прекрасный и чистый, словно сахарная вата, снег становится непонятной, противной жижей, от созерцания которой хочется блевать. Колкий ветер только дополняет эту картину своим присутствием, и никакое солнце, увы, здесь не поможет. Ладно. Не в этом дело, собственно. Хосок идёт по шумной улице, кутаясь в тёплый шарф, и думает, что всё это ему уже надоело. Хочется просто отдохнуть, уехать куда-нибудь далеко и забыть все эти проблемы с учёбой, работой; разнообразить чем-нибудь свою серую и однообразную жизнь. Ну и Чонгука с собой захватить, как же без него. Это единственный человек, который поддержит его и не оставит в сложной ситуации одного, каким бы мелким паршивцем он ни был. Друзья тоже, конечно, есть. Немного с приветом, правда, но в этом-то вся фишка. Те ещё придурки, но придурки преданные, глотку перегрызут друг за друга, так что переживать не стоит по этому поводу. На светофоре загорается зелёный свет, и поток серой массы срывается со своих мест, устремляясь вперёд. Чон ступает промокшими насквозь старыми кедами на пешеходный переход и идёт туда же, прямо к своему спасителю, который сейчас сидит беззаботно в тёплой квартире и, скорее всего, попивает свой любимый ягодный чай. Улыбка так и напрашивается, но Джей-Хоуп её только прячет в складках шарфа и продолжает свой путь.

***

– Чонгук-а, я дома! – кричит Хоби из прихожей, закрывая за собой дверь и скидывая на ходу мокрую обувь. – Чонгук-а? В ответ тишина, чему Чон, естественно, не рад, он ведь надеялся, что его сейчас встретят, как подобает сюжету сопливой дорамы, подарив сладкий поцелуй и повиснув на шее, крепко прижимаясь к накаченному телу. Но вот ведь незадача, а. Его прекрасная принцесса не встречает своего принца. Он бы может ещё и пустил скупую мужскую слезу, если бы не: – Ты уже вернулся? Из-за угла высовывается сонная моська Гука, что потирает себе глаза и сладко зевает, прикрывая ладонью рот. Хосок только умиляется с этого и расставляет руки в стороны, приглашая в крепкие объятия. Улыбка сползает с лица, когда чудо проходит мимо него и идёт на кухню, судя по всему, попить водички. Принц дуется, обижается, но покорно идёт следом за своей прекрасной принцессой, вдруг что-нибудь да перепадёт, ну? Чон-младший наливает себе в стакан освежающей воды и делает жадные глотки, отчего кадык соблазнительно [по мнению Хоби] двигается. Хосок сглатывает и прикрывает глаза, проводя языком по губам. Вот только не сейчас, а. Этот же паршивец опять начнёт возмущаться по поводу желаний старшего, ведь «вообще-то это у меня тот возраст, когда хочется всегда и везде, а не у тебя. Так что крепись, ну, ты ж мужик, в конце-то концов, не?». Но что Хоби может поделать, если мелкий дьяволёнок такой соблазнительный во всех смыслах этого слова? Вот именно, ничего. Ну, если только залипать тайком время от времени. Младшенький ведь тоже не так прост. Он всё ещё обижен на своего хёна за то, что тот не позволяет ему быть сверху. Нет, ну, он же тоже мужчина, хочется же увидеть, как Хоби-хён будет лежать под ним и выстанывать от удовольствия хриплое «Чонгук». Стоит только представить, как кровь в жилах застывает, а кончики пальцев начинает покалывать. У Чонгука план, и пока что всё идёт так, как надо. Пункт 1. Соблазнить жертву. Гук прекращает пить и ставит стакан на стол. Закусывает губу, после облизывая, и направляется на Хосока. Тот стоит и беспалевно залипает на младшего, сглатывая накопившуюся слюну. Макнэ мысленно скалится, идёт в спальню, соблазнительно покачивая аппетитными бёдрами. «Всё только начинается, хён, всё только начинается…» Гук входит в комнату и разворачивается к старшему. Тот пристально наблюдает за младшим, шумно выдыхая воздух, и делает уверенные шаги в его сторону. Притягивает к себе, заключая в объятия, и сжимает упругие ягодицы в ладонях, довольствуясь томным вздохом со стороны макнэ. «Отлично, первый пункт выполнен». Пункт 2. Пустить пыль в глаза. – Хосоки-хён, хочешь, – чуть ли не мурлычет Чонгук в ушко старшего, опаляя его горячим дыханием, – я тебя согрею? Парень удивлённо смотрит на Чона, но кивает, соглашаясь с предложением. Обычно Гук так себя не ведёт, и это очень подозрительно, если честно. Но старший решает на это забить и просто отдаться во власть умелых рук Чонгука. Ведь тот действительно знает, как сделать приятно любимому хёну. Ладошки уверенно проникают под толстовку Хосока, согревая продрогшего парня своими прикосновениями, и вырисовывают на коже витиеватые узоры. Хён прикрывает глаза от наслаждения и не сдерживает еле слышного стона, отчего младший победоносно улыбается, скрывая улыбку от старшего в складках одежды. Ему пока что рано знать, что на самом деле затеял его «малыш». Руки оглаживают бока и перебираются на спину, к самому чувствительному месту хёна. Пальчики нежно проходятся по позвоночнику, надавливая местами на выпирающие косточки, массируют лопатки, стараясь снять напряжение, и плавно опускаются вниз на поясницу, а уже оттуда – к ягодицам. Гук облизывается, целует шею шатена, оставляя яркие отметины, и – вот оно – час расплаты настал. Пункт 3. Пора идти в наступление. Чонгук притягивает Хосока к себе за бёдра, жадно сминая их руками, и надавливает на тугое колечко мышц. Старший удивлённо смотрит на брюнета, не до конца понимая, что тот сейчас сделал, и начинает сопротивляться, выражая своё полное недовольство. – Чонгук, блять, какого хуя ты творишь?! – Не матерись, хён. Ты же знаешь, как я этого не люблю, – брюнет укусил парня за ушко, продолжая растягивать. – Как тут, мать его, не материться?! Ты совсем страх потерял, что ли? Мы, кажется, договаривались, что пассив у нас ты, нет? – шипит, пытается вырваться, больно щипая мелкого за бока и руки, но тот не реагирует, зараза. И вот угораздило же его влюбиться в такого мускулистого ребёнка, ну! – Как будто у меня кто-то об этом спрашивал, – злится Чонгук, расслабляя хватку, чем Хоби и воспользовался. Быстро выскользнув из тисков недомстителя, Хосок толкнул Чона на кровать, а сам уселся сверху, удерживая того. – Доигрался, мелкий, – шатен нервно ухмыльнулся, показывая всем своим видом превосходство над парнем, лежащим под ним. – Месть не удалась, увы, все твои старания были напрасны. Печально, да? – Ещё и издеваешься, – макнэ попытался скинуть с себя тушку, но не получилось, старший лишь сильнее сдавил его бёдра и руки закрепил над головой. – Я этого так не оставлю. – Да? – Хосок захихикал. – А ведь у тебя почти получилось. Достойно похвалы, Чонгук-а. Хоби улыбнулся и прильнул к губам брюнета, вовлекая того в поцелуй. Младший, всё ещё обиженный на всех и вся, губы-то не размыкает, смотрит в потолок и вообще прикидывается шлангом, его тут нет, ага. Хосок сжимает пальцами скулы, кусает губу и заставляет приоткрыть рот. Чонгук брыкается, отворачивается, пока хён не шикает, вглядываясь прямо в глаза: «прекращай ломать комедию, а». Чон послушно раскрывает рот, позволяя старшему углубить поцелуй, и прикрывает глаза, пытается выровнять дыхание. Хосок лезет под майку руками, оглаживает бока, проходится короткими ноготками по прессу макнэ, местами больно царапая, и останавливается у сосков. Чонгук сглатывает и откидывает голову назад, выгибаясь немного. Шатен массирует возбуждённую плоть младшего через шорты и вылизывает его шею, одаривая бархатистую кожу поцелуями-укусами. Надавливает большим пальцем на головку чонгукова члена и улыбается, слыша несдержанный стон в ответ. Буквально срывает с парня майку и шорты вместе с боксёрами, а заодно и себя освобождая из плена одежды. Удовлетворённо наблюдает за открывшейся картиной: шальной, затянутый похотью взгляд, алые щёки и губы, которые младший постоянно прикусывает, – до жути возбуждает. Ему уже хочется на всё плюнуть и засадить мелкому по самое не хочу за его такие выкидоны, но нет, рано пока что, перед этими надо проучить паршивца. Хо облизывается и удобно располагается между разведённых ног макнэ, притягивает того ближе. В последний раз смотрит на «мстителя» и приступает, собственно, к делу. Языком проходится по всей длине члена, слизывая смазку, касаясь вздувшихся венок. Обводит чувствительную головку, дразня её кончик языком, попадает по уретре, отчего Чонгук громко стонет и начинает подмахивать бёдрами. Хоби мычит, пуская вибрацию, и заглатывает наполовину. Рукой находит руку Чона и переплетает пальцы, продолжая доставлять удовольствие макнэ. Второй, свободной рукой, сжимает яички, слегка оттягивая. Чонгук громко стонет, чувствуя язык хёна, что обводит каждую венку, как тот выпускает член из плена горячего рта и спускается к мошонке, начиная вылизывать яички, не забывая надрачивать. Брюнет вплетает пальцы в мягкие волосы Хосока, когда тот снова возвращается к требующему внимания органу, слегка сжимает их и задаёт уже свой ритм, вдалбливаясь в рот хёна так, что тот заходится в кашле, но продолжает работать, расслабляя глотку и подавляя рвотный рефлекс. Гук выгибается до хруста костей, готовый уже кончить, но Хосок резко отстраняется и утирает рот ладонью, смотрит хитро на младшего, когда слышит хриплое «хён...». Склоняется над парнем и целует, нежно переплетая языки, отстраняется, достаёт баночку со смазкой и выливает немного вязкой жидкости на пальцы. Приставляет оные ко входу и осторожно вводит, постепенно проникая и растягивая узкие стенки ануса. Чонгук как таковой боли и не чувствует: занимаются они этим не в первый и не во второй раз, но всё-таки лёгкий дискомфорт присутствует. Хосок разводит пальцы на манер ножниц, лаская в это время свободной рукой соски парня, и проникает ещё глубже, находит заветный комочек нервов и с силой на него надавливает. Брюнет глаза закатывает, в пальцах простынь сжимает и стонет громко от каждого прикосновения к простате, дышит надрывно и смотрит жалобно. Старший улыбается лукаво, то замедляя, то обратно ускоряя темп, наблюдает за попытками Чона самому насадиться на пальцы и еле сдерживается, чтоб не сорваться в такой ответственный момент. Судорожно выдыхает, сглатывает слюну и достаёт пальцы с характерным хлюпом. Чонгук смотрит мутным взглядом, вообще не соображая. Мысль о том, что он хотел завалить хёна собственноручно, как-то забывается и отходит на второй план. Хоби выдавливает ещё немного смазки на свой член, который давно уже требует разрядки, растирает её по стволу и входит в горячее нутро младшего. Шипит, когда Чон сжимает его слишком сильно, пытается отвлечь от боли, целуя соски, покусывая их и слегка оттягивая. Брюнет мычит, губу закусывает и двигается в такт с Хосоком. Тот действует уверенно, плавно скользя внутри его малыша, целует за ушком, прикусывает мочку и обводит языком раковину, слыша в ответ протяжный стон. Улыбается, смотря в глаза напротив, и ускоряет движения, втрахивая парня в кровать так, что шлепки о кожу разносятся по всей комнате. Чонгук цепляется за плечи хёна, притягивая того к себе ближе, и оставляет неглубокие царапины. Задыхается, когда старший задевает простату, стонет ему прямо в ухо, срывая голос. А Хосок только рычит и срывается на бешеный ритм, получая крышесносное удовольствие от такого макнэ. Только во время секса он такой податливый и послушный, обычно же выпускает свои колючки и дерзит при любом случае, пытаясь вывести Хоби из себя. Поэтому Хосок всегда старается запомнить такого Гука в мельчайших деталях. Сил уже почти не остаётся, и Чонгук уже вот-вот должен кончить. Хо чувствует дрожь тела под собой, обхватывает чонгуков член и начинает ему надрачивать. Брюнет воет, выгибается как кошка и кончает, впиваясь в губы шатена, сжимая его в себе. Хосок делает ещё пару толчков и, утробно рыкнув, изливается в макнэ, заполняя того своим семенем. Чон-старший валится рядом с мелким и нежно целует в висок. Чонгук хитро улыбается, переворачивается на бок и укладывает голову на грудь Хосока. Закидывает ногу на тело хёна и говорит: – А я всё равно тебя когда-нибудь завалю, и ничего ты с этим сделать не сможешь.