Друг ковбоев/Friend of Cowboys

      Для Эрика это была уже третья неделя в Питтенсе, штат Орегон, где до сих пор для него не было ни одного заказа. Двое прибывших с ним наемников не рассказали о себе ничего, кроме своих имен, впрочем, узнав имя Эрика, они так больше ничего и не спросили. Сегодняшний вечер Эрик решил скоротать в баре, в котором он провел всю прошлую неделю, да и предыдущую тоже, поэтому, как только он уселся за барную стойку, бармен без лишних вопросов сразу начал смешивать ему «Сазерн Комфорт». Покончив с первым шотом, Эрик, коснувшись края шляпы, сделал бармену знак, чтобы тот повторил. Когда он увидел, что мужчина, до этого сидевший в углу, поднялся и направился к нему, Эрик подвинулся, освобождая место рядом.       Молодой человек придвинулся ближе. Облокотившись, он положил локти на заляпанную поверхность барной стойки. Изящным движением парень скользнул кончиками пальцев вдоль руки Эрика и, дойдя до ладони, провел пальцами по монете, которую тот уже готов был опустить в протянутую барменом ладонь. Эрик поднял взгляд.       Молодой человек внимательно рассматривал его, улыбаясь уголком рта. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны до локтей, а темно-синий жилет, на котором вырисовывались серые и коричневые узоры, был расстегнут. Эрик скользнул взглядом по золотым пуговицам жилета, а затем и выше, пока его взгляд не пересекся со взглядом незнакомца с невероятными глазами.        — Угостишь меня? — спросил парень. На его щеках играл легкий румянец. Но Эрик решил, что причиной тому была, скорее всего, жара в баре.       Эрик перевел взгляд на бармена, который все еще ожидал, пока с ним расплатятся. Тот, судя по выражению лица, знал второго мужчину, и он был совсем не против того, чтобы Эрик раскошелился на еще один стакан.        — Ему, пожалуйста, как обычно, — проворчал Эрик.       Бармен удивленно изогнул бровь. Голос молодого человека был тягучим, словно патока.        — У меня нет здесь каких-то постоянных предпочтений.        — Тогда бери, что захочешь, — пожал плечами Эрик.        — Будь добр, Джеб, домашнее белое, — парень наконец-таки развернулся лицом к бармену и отсалютовал ему рукой, приветствуя.        — Ищешь что-то? — поинтересовался Эрик, пока юноша потягивал свое вино. У него были настолько яркие губы, что Эрик даже думал, что они накрашены, но на стакане не осталось следов.        — Мне показалось, что тебе здесь одиноко, — ответил парень, слизнув капельку с нижней губы. — Я видел тебя здесь пару раз, но ты всегда держишься особняком.        — Я пробуду в городе недолго, поэтому мне нет смысла заводить здесь друзей, — подернул плечами Эрик.        — Даже на час? — спросил молодой человек, покрутив в руках свой бокал с вином — пальцы у него были не длинные, но ухоженные и мягкие. — Тебе это будет стоить всего два доллара.        — Сегодня мне как раз отдадут деньги за работу, малыш, — ответил Эрик, положив руку парню на бедро.        — Правда? — парень оглядел его сверху вниз. — Сэр, вы себя определенно недооцениваете.        — В таком случае, может, это тебе стоит платить мне за такую честь? — Эрик развернулся, бросив ответный оценивающий взгляд на своего нового собутыльника.       Молодой человек отвернулся, губы его растянулись в довольной улыбке, и он сделал большой глоток.        — В следующий раз, возможно, и заплачу, — ответил он, кокетливо наклонив голову в сторону Эрика. — У меня есть идея. Давай поспорим на два доллара, что за час я смогу с тобой неплохо подружиться? «Азартные игры — это грех, мальчик мой!» У Эрика в памяти сохранились лишь два воспоминания, связанные с матерью: когда она просила его не забывать молиться и не играть в кости. И все же джинсовая ткань так эффектно обтягивала задницу парня, что Эрик был уверен: игра стоит свеч, какими бы не были дальнейшие последствия.        — Бармен, есть свободные комнаты?

***

      Три недели назад он бесцельно шатался по городу, в который прибыл всего за пару часов до этого, когда кто-то из местных властей окликнул его:        — Есть для тебя работенка, сынок.       Ковбой. Сейчас приходилось соглашаться даже на такую работу. Десять лет назад на каждом поезде страны был хотя бы один человек Эрика, хотя обычно все же несколько, потому что люди боялись постоянных набегов головорезов и грабителей. За то, чтобы он проследил за доставкой груза из одного города в другой, любой человек, представлявший из себя хоть что-то, готов был заплатить ему так, что хватило бы на месяц. Но города росли, бандитов, напротив, становилось меньше: и чем дальше, тем сложнее было работать наемником — ситуация на Диком Западе всегда была нестабильной.       Впрочем, если у кого-то дела и шли стабильно, так это у ковбоев. Это был самый прибыльный бизнес, после проституции и торговли опиумом. Теперь Эрик был на самом дне: он вынужден был еще с двумя рабочими посменно следить за скотом где-то в богом забытой глуши, куда обычно уезжали люди лишь после отставки, и он не видел выхода из сложившейся ситуации. В воздухе постоянно воняло навозом, а ночью мучили комары. Эрик начищал пистолеты каждый вечер, но возможности применить их на деле так и не выпадало — последняя кража, о которой он слышал, была еще летом. Поэтому звуки выстрелов, когда он практиковался для себя в стрельбе, просто отпугивали скот.       Три раза в неделю с ними спал фермерский сын: и потому что хозяин хотел быть уверен, что так они ничего не украдут, и потому что так у каждого из них была возможность поспать лишнюю ночь. Это была главная причина, почему Эрик согласился на эту работу, в то время как у него была возможность устроиться на любой грязной молочной ферме, но только работа здесь давала ему дополнительный выходной в четверг, и это было важнее двойной платы.       В свой первый свободный четверг он гулял на полученные деньги в самом дешевом баре: просторное, набитое битком место с ужасной музыкой, где запросто можно было потеряться. Его обслуживала полногрудая официантка и бармен, за спиной которого висело разбитое от выстрела зеркало, пара дыр от пуль виднелись и у барной стойки. Несколько девушек толпились у двери, высматривая потенциальных клиентов, но никто из них так и не решился подойти к Эрику, так как по его виду было ясно, что в кошельке у него пусто, и что сейчас у него нет никакого настроения общаться.       Следующий четверг прошел примерно так же. Если он тогда и заметил бойкого паренька в обтягивающих джинсах, не платившего за свою выпивку, то его образ в памяти не сохранился. Впрочем, тот его тогда точно запомнил. Чарльз всегда запоминал всех посетителей бара.       И вот теперь свой третий четверг в Питтенсе он проводил на полу дешевой комнаты, устроившись на мятом одеяле. Они так и не дошли до кровати, свалившись на пол: Эрик лишь успел стянуть за собой одеяло. Эрика бросало то в жар, то в холод. Сжимая в руках ткань, он прогнулся в спине, отчего одеяло, зацепившись за торчащие из пола гвозди, затрещало. Но сейчас его ничто не волновало, кроме ощущений, что дарили ему эти алые губы. На какой-то момент он забыл, как дышать: его тело пронзила волна удовольствия, аляпистые розы на дешевых обоях слились в какие-то неразборчивые пятна, когда он кончил.       Опустив голову на пол, он издал довольный стон. Запрокинув голову, пытаясь сфокусировать зрение, он заметил торчащий рядом из пола гвоздь, а еще набор для бритья в коробке под кроватью. Похоже, что Чарльз частенько бывал в этой комнате, и здесь скопились кое-какие его личные вещи.       Его грудь все еще тяжело вздымалась, но когда Эрик очередной раз выдохнул, то он увидел внизу пару ярко-голубых глаз. Было неприятно ощущать прохладный воздух на его уже обмякшем и влажном от слюны члене. Он поднялся, недовольно проворчав.       Один его локоть был разбит — похоже, что он слишком сильно ударился им, когда свалился на пол. Эрик начал застегивать рубашку: сейчас он чувствовал себя совсем разбитым, словно вся усталость, накопившаяся за неделю, навалилась на него разом.       Его партнер, полностью обнаженный, улегся рядом, подперев голову рукой, в то время как второй рукой он вновь скользнул в брюки Эрика.        — Что ж, — сказал он деловым тоном. — Если ты, глядя мне в глаза, скажешь, что это был не самый лучший минет в твоей жизни, то в следующий раз я отсосу тебе за полцены.       Эрик усмехнулся и, поднявшись, подал парню руку:        — Ты говоришь это всем своим клиентам?        — Ну уж нет. Они слишком жадные, чтобы упускать возможность сэкономить, — поднявшись, он накинул рубашку, но не стал застегивать сразу, позволив Эрику скользнуть большим пальцем по бледной коже от темной дорожки волос до сосков. — Но я всегда вижу обманщиков.        — И ты думаешь, что я исключение? — Эрик подцепил пальцами подбородок юноши.        — Я думаю, что я скучный, ну, а ты… — парень прильнул к губам Эрика и усмехнулся. — ...потрясающий. — Он отстранился, прежде чем Эрик успел вовлечь его в поцелуй. Клиент получает лишь то, за что заплатил. — Увидимся, ковбой.        — Подожди, — засунув ноги в сапоги, Эрик рванул к двери, на ходу застегивая брюки. Юноша обернулся, застегивая пуговицы на жилетке.        — Да?        — Скажешь, как тебя зовут, или это мне будет стоить еще одного доллара?       Юноша растянул свои пухлые губы в довольной улыбке.        — Меня зовут Чарльз.        — Я Эрик, если тебе интересно.        — Ты знаешь, где меня найти, — развернувшись, Чарльз отсалютовал ему на прощание. — До следующего раза.

***

      Внезапно Эрик поймал себя на мысли, что запах навоза его совсем не раздражает. Монотонный холмистый пейзаж вокруг впервые казался умиротворяющим. Вечерами он по традиции приводил в порядок свои пистолеты, но спать шел не сразу, даже если это была не его очередь стоять на посту. Он укладывался на свое одеяло и какое-то время смотрел на звезды и облака на ночном небе. Чем ближе был четверг, тем легче проходил очередной день.       Своего любовника на одну ночь он заметил сразу же, как только переступил порог бара. Чарльз выпивал с компанией картежников, которые выглядели как проезжие торговцы. Судя по их столу, сидели они так давно. Эрик понятия не имел, кто среди этих разодетых обезьян трахал Чарльза сегодня, но при этой мысли он почувствовал укол ревности. Усевшись в угол, он попытался задвинуть это чувство куда подальше: у шлюх нет ни перед кем никаких обязательств. Он пил свое пиво, молча наблюдая за тем, как один из мужчин, положив руку на талию Чарльза, притянул его к себе, и тот придвинулся к нему, развратно улыбаясь.       Он ждал целую неделю, может подождать и еще пару часов. И все же ему было очень сложно подавить желание подойти к Чарльзу прямо сейчас и спросить, когда тот освободится. Тем не менее он остался на месте, приканчивая кружку за кружкой, продолжая вертеть в руках заранее приготовленную монету. На какой-то момент ему показалось, что Чарльз его заметил, и уже собирался махнуть ему рукой, но один из игроков потянул Чарльза за талию на себя, вновь завоевывая внимание парня. Эрик вновь приложился к своему стакану, стараясь думать о чем угодно, только не о потрясающе бледной коже Чарльза, не о том, как он хотел скользнуть руками вдоль его торса, коснувшись темной дорожки волос внизу, о чем угодно, только не о Чарльзе с широко раскинутыми ногами, который вальяжно разлегся на кровати воскресным утром…       Получалось из рук вон плохо. Это была та самая беда, которая, как его в детстве предупреждал ясновидящий, его погубит.       Дверь резко распахнулась, и Эрик подпрыгнул на стуле. Его взгляд был все еще устремлен на Чарльза, когда все в баре внезапно замолчали. В тишине особенно отчетливо было слышно, как все почти одновременно опустили стаканы на столы. Повернув голову, Эрик увидел высокого сухопарого мужчину, который медленной походкой прошел в центр зала, звон шпор при каждом его шаге казался оглушительным. Несколько секунд спустя посетители вновь взялись за свои стаканы, и разговор постепенно возобновился, вот только теперь все говорили вполголоса.       Первым заговорил бармен:        — Добрый вечер, шериф.        — Добрый, Джеб, — голос у шерифа был веселый, хотя со своего места Эрик не видел его лица.        — Судя по вашему виду, денек у вас выдался не очень, — бармен наклонился ближе к стойке, протирая стакан. Эрик отчетливо мог сейчас увидеть на стойке дыры от пуль. — Выпьете, чтобы снять напряжение?        — Выпью, — облокотившись о стойку, шериф вцепился пальцами в края. Бармен отодвинулся и, достав бутылку из ящика со льдом, плеснул в стакан янтарную жидкость.       Шериф залпом расправился с первым шотом. Бармен вновь наполнил стакан, и шериф так же лихо расправился и со второй порцией. После этого он обвел взглядом зал: Эрик, который внимательно наблюдал за шерифом, был уверен, что тот высматривал кого-то в толпе. Эрик полжизни провел, отлавливая людей, замышляющих неладное, и, судя по взгляду шерифа, тот явно затевал что-то плохое.       Поднявшись, шериф прошел сквозь зал — танцовщицы тут же расступились в стороны, освобождая ему дорогу — и подошел к столу, где играли в карты, встав как раз за спиной Чарльза. Игроки подняли взгляд на шерифа, в то время как Чарльз не обратил на него ни малейшего внимания: держа во рту сигарету, он как ни в чем не бывало положил очередную карту на стол, словно не замечая возникшей паузы.        — Поднимайся, — Эрик прочитал эти слова по губам шерифа, который склонился к Чарльзу, и которого было плохо слышно из-за шума в баре. Чарльз не сдвинулся с места, но все же положил свои карты на стол рубашкой вверх.       Шериф выпрямился, засунул руки в карманы и заговорил вновь, на этот раз достаточно громко, чтобы Эрику его было слышно:        — Я знаю, что это был ты.       Люди вокруг теперь активно старались создать видимость разговора, словно дела шерифа их совсем не интересовали:        — Я знаю, что это был ты, маленькая шлюха.       Он навис над Чарльзом, а тот все так же сидел, подперев рукой подбородок, словно ему сейчас было смертельно скучно. На оскорбление он ничего не ответил.        — Эта сучка не пустила меня, — продолжил шериф. — Потому что ты наговорил ей что-то обо мне, так?        — И подело-ом, — пропел Чарльз в ответ. Он наконец-таки поднял взгляд на шерифа: откинувшись на спинку стула, он закинул ногу на ногу, упершись руками о сидение. — Вы получили по заслугам за то, что ударили одну из девушек мадам МакТаггерт, сэр. Так что теперь доступ в бордель вам закрыт.       Эрик видел сейчас искаженный от злости профиль шерифа.        — Но ведь это не твой бордель, — рявкнул он Чарльзу в лицо. — Так?       Чарльз ничего не ответил. Нахмурившись, он отвернулся, возвращаясь к игре.       Прежде чем Чарльз успел взять очередную карту, шериф перехватил его за запястье и заломил ему руку за спину, толкнув вперед. Во внезапно наступившей тишине было отчетливо слышно, как Чарльз приложился лицом о стол, и с каким резким звуком остальные игроки отодвинули стулья подальше. Один из стаканов упал на пол. Эрик, не успев понять, как все произошло, вскочил на ноги, но сейчас он был единственным, готовым прийти на помощь.       Склонившись к Чарльзу, шериф что-то прошипел ему на ухо. Присутствующие переглянулись, и в их взгляде явно читалось желание убраться поскорее в какой-нибудь другой бар подальше отсюда. Бармен незаметно потянулся за своим ружьем под барной стойкой, но он слишком медлил. Смотрел он не на шерифа, а на двух верзил, что стояли в дверях. Несмотря на местные правила, запрещающие появляться в подобном месте при оружии, эти двое, не стесняясь, стояли, распахнув полы пиджаков, из-под которых виднелись пистолеты. Люди, попирающие закон, могли быть лишь помощниками шерифа.       Пока Эрик внимательно рассматривал вооруженных, шериф, заломив руки Чарльза за спину и с силой сжав его запястья, заставил того подняться: даже сквозь плотную ткань темно-синего жилета Эрик видел, как мышцы Чарльза напряглись от боли. Второй рукой шериф вцепился в волосы парня, заставив того поднять голову, чтобы тот, поднимаясь по лестнице, не упал.        — Джеб, — отчаянно воззвал Чарльз к бармену, но шериф лишь грубо подтолкнул его вперед.        — Убери свои руки с гребанной пушки, кусок дерьма, или, клянусь, я спалю этот притон дотла, — рявкнул шериф на бармена. Джеб отвернулся, принимаясь наполнять очередные кружки пивом.       Чем тише становились шаги Чарльза на лестнице, тем громче становилась беседа в баре. Люди бросили еще пару-тройку взглядов на вооруженных парней у двери, но ни один человек так и не поднялся с места. Никто так и не ушел, все просто вновь продолжили пить.       Эрик продолжал стоять на месте: его сердце бешено колотилось в груди, и он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы.       Где-то наверху хлопнула дверь.       Последней мыслью Эрика было «нет», а затем его мозг просто отключился. Он не понял, когда сорвался с места: Эрик прошел меж шатких столиков, мимо бармена, который глядел на него с опаской, и мимо посетителей, которые вновь начали перешептываться. Звук его тяжелых шагов отдавался эхом. Он ускорил шаг, скользнув рукой вверх по перилам, как он скользил пальцами по груди Чарльза несколько дней назад.

***

      Дверь в конце коридора была не заперта, петли были хорошо смазаны, поэтому вошел Эрик почти неслышно. Но когда он увидел, что происходило в комнате, он застыл в дверях и, казалось, что все это длилось вечность, хотя на самом деле прошло не больше секунды. Эрик видел, как в схватке переплелись их ноги: большего он не мог разглядеть, так как остальной обзор закрывала кровать. Закрыв дверь, Эрик прошел вглубь комнаты.       Шериф вжимал Чарльза в пол: одной рукой, схватив парня за пряди, он вдавливал его лицо в доски с такой силой, что Эрику казалось, что он может расслышать звук, с которым скула Чарльза трется о дерево. Заставив Чарльза широко расставить ноги и навалившись сверху, второй рукой он пытался расстегнуть свои брюки. Чарльз безуспешно царапал ногтями пол в бессильных попытках сбросить мужчину с себя, но он явно не был ковбоем, пасущим крупный скот для заработка, так что силы ему было взять неоткуда.        — Отпусти его! — рявкнул Эрик, и раскрасневшийся, оскалившийся шериф наконец-таки обратил на него внимание. — Я сказал, отпусти его! — повторил Эрик, схватив Шоу за грудки.       Потянув на себя, Эрик заставил шерифа встать на ноги и на мгновение ощутил вкус победы, но слишком поздно осознал, что совершил ошибку: Шоу со всей силы ударил его в живот. Выругавшись, Эрик согнулся пополам: чертов идиот, мог бы и подумать о том, что вторгаться в личное пространство этого человека можно было разве что кулаком вперед. Слишком долго прожил он среди ковбоев.       Выдохнув, он попытался локтем ударить шерифа в горло, но тот извернулся, проехавшись кулаком по щеке Эрика. У того искры посыпались из глаз, и он устоял, лишь зацепившись в последний момент за кровать.        — Ну уж нет, — рассмеялся шериф. — Мы с тобой еще не закончили.       Проморгавшись, Эрик увидел, что Шоу вновь оказался на Чарльзе, который успел перевернуться на спину и, стараясь расцарапать лицо Шоу с его отвратительной ухмылкой, второй пытался нащупать что-то под кроватью. Эрик вновь встал на ноги, когда Шоу ударил Чарльза по лицу с такой силой, что брызги крови из его рта каплями разлетелись по подбородку. Шериф рассмеялся, завел запястье Чарльза за его голову и крепко сжал.       А затем Чарльз резко дернул рукой, которой рылся под кроватью. В воздухе что-то блеснуло, и Чарльз с изяществом, которого Эрик от него не ожидал, полоснул горло Шоу, который судорожно вздохнул.       Послышался булькающий звук, словно из большого сосуда внезапно выпустили всю воду, и алая кровь Шоу хлынула на лицо и руки Чарльза.       Эрик подался вперед и отбросил в сторону содрогающееся в конвульсиях тело шерифа. Чарльз резко дернулся, все еще крепко сжимая в руках бритву. Эрик пытался одновременно зажать рану, дотянуться до простыни, чтобы остановить кровь, и забрать у Чарльза бритву, но ему не хватало рук.        — О боже, — выдохнул Чарльз, облокотившись на прикроватный столик. — Он умрет, да?        — Да, — подтвердил Эрик, который все равно упрямо пытался зажать рану. Ему приходилось видеть, чтобы люди выживали после таких ранений, но это были очень, очень везучие люди.        — Я не должен… Не должен был сопротивляться… — Чарльз помотал головой, все еще судорожно сжимая бритву в руках.        — Не смей так говорить, — одернул его Эрик. Рот Шоу беззвучно приоткрывался и, цепляясь за жизнь, он скользнул рукой по руке Эрика.        — Я не должен был, — повторял Чарльз, потирая лоб и таким образом размазывая кровь. Ему было тяжело дышать. — Ох.        — Ему надо было думать головой, а не членом, — рявкнул Эрик. Он свернул простыни в несколько слоев, зажимая рану, но даже так он чувствовал, как толчками из Шоу льется кровь.        — Тебе нужно бежать, — Эрик указал на окно. — Те двое головорезов вряд ли устроят тебе честный суд.       К его облегчению, Чарльз все же смог твердо встать на ноги, сложить бритву и убрать ее на столик.        — Мне некуда идти, — ответил он.        — Что насчет борделя МакТаггерт? Кажется, что она у тебя в долгу.        — Думаю, что нет такого долга, который мог бы окупить этот, — покачал головой юноша.       Дергающийся в конвульсиях на полу шериф становился все тише и тише.       Манжетою Эрик вытер пот над верхней губой. Он не знал, чем все это закончится, но если толпа — а здесь соберется толпа — доберется до Чарльза, то тот не доживет до завтрашнего утра. Эрик мог бы справиться в одиночку, а вот Чарльзу нужно было выгадать как можно больше времени форы. Они почти не знали друг друга. Черт… Да кого он обманывал? Они вообще друг друга не знали. В голове Эрика сейчас был хаос, но среди всевозможных выходов и лазеек из города ему то и дело мерещилось избитое до неузнаваемости лицо Чарльза, его тело с вывернутыми суставами, разодранная одежда — толпа наверняка ужасно бы расправилась со шлюхой, оказавшейся не в то время не в том месте…       Он помотал головой и зажал рану сильнее, надеясь, что шериф продержится до прихода доктора.        — Иди вниз по дороге к конюшням Пайка, там моя лошадь. Она отзывается на кличку Аня, седло найдешь рядом со стойлом. Оттуда гони как можно быстрее в Пиг Рок. У меня там под рябиной заначка зарыта.        — А что насчет тебя?        — Я встречу тебя там на рассвете, — пообещал Эрик. Сняв с пояса пистолет, он протянул его Чарльзу. — Ты должен себя защитить. Если я не приду к рассвету, то убирайся оттуда. О себе я позабочусь.        — Пойдем со мной, — прохрипел Чарльз, протянув перепачканную в крови руку. Он прижал к животу пистолет так сильно, словно пытался зажать рану. — Он все равно умрет.       На лестнице послышались тяжелые шаги и крики, когда шериф не ответил. Эрик покачал головой:        — Беги, сейчас же!       Чарльз открыл окно, рама жалобно скрипнула. Он бросил последний взгляд через плечо на Эрика, после чего прыгнул вперед, и освещенную комнатными лампами синюю ткань жилета поглотила ночь.

***

      Эрик проснулся от гудения, только он не мог сказать, был ли это звук снаружи или внутри его головы. Он провел рукой по кирпичной стене единственной камеры в тюрьме Питтенса. Ее шершавая поверхность мягко щекотала его кончики пальцев, все еще налитые кровью от возбуждения. Все тело ныло от ударов.       За окном он слышал пение крапивника. Значит, скоро рассвет, а с ним и виселица.       Он думал, что выберется и из этой передряги, у него почти получилось. Все эти годы он легко справлялся с бандитами, нападающими на поезда, наемниками, грабителями банков и прочими безумствами, какие только можно себе вообразить. Опасность могла принимать разные обличья: смышленого пройдохи, конченого психа, бугая, на две головы выше тебя, или горы мускулов, весившей килограмм на сто больше. Она могла быть безумной или кровожадной. Но со всем этим можно было справиться, потому что эти обличья примеряли на себя отдельные люди. Но, в конце, тебя побеждала безликая толпа, действовавшая как единое целое.       Он был в камере примерно пару часов, когда заместитель пришел сообщить, что шериф мертв. Доктор сделал все, что мог: тут и не помог бы даже лучший в мире хирург. И как только этот мерзавец испустил свой последний вздох, судьба Эрика была решена.        — Я его не убивал, — повторил он, сидя в своей камере и поглаживая пальцами разбитую скулу. — Вы знаете, что тот, кто убил, уже далеко отсюда.        — Тем не менее, ты — соучастник преступления, — ответил заместитель, пытаясь отковырять грязь с ботинка.        — Это уже решать судье.        — Пустая трата времени, — ответил служитель закона. — Увидимся на рассвете.       А затем он оставил Эрика наедине с его мыслями. Наверное, ему стоило провести последние часы, вознося молитвы богу, в которого верила его мать, но сон сейчас казался гораздо привлекательнее, и он собирался наслаждаться им до конца жизни.       Когда Эрик проснулся, уже светало. Разбудили его удары молотка. Питтенс был настолько маленьким городком, что за последние двадцать лет здесь вешали всего пару раз.        — Прости, мама, — прошептал он в холодной камере. — Похоже, что род твой прервется здесь.       Несколько минут спустя за ним пришли шестеро мужчин. Подняв Эрика, они связали ему руки, в то время как Эрик оглядывался, надеясь использовать хоть что-то чтобы получить преимущество: стоит попытаться воспользоваться невнимательностью охранников, что сидят у выхода, любым предметом мебели или хотя бы каким-нибудь инструментом, чтобы нанести удар. В офисе шерифа сейчас царил беспорядок и на столе лежала всеми позабытое ружье заместителя, до которого Эрик не смог бы дотянуться: вплоть до того момента, как они вышли на улицу, залитую утренним солнцем, его окружала охрана.       Все еще будучи окруженным людьми шерифа, он поднялся на помост и один из сопровождающих, молодой паренек в зеленой рубашке, произнес:        — Ему нужно исповедаться, сэр.        — Нет, не нужно, — ответил заместитель. Он, как и Эрик, видел, что бессонная ночь подействовала на разъяренную толпу так же, как и луна на стаю оборотней. Если они незамедлительно не покончат с Эриком здесь и сейчас, сэр, то Эрика ждет мучительное заточение в камере на ближайшие несколько месяцев. Суды, адвокаты и куча нудных допросов. Заместитель и его дружки были заинтересованы в том, чтобы закончить все как можно скорее.        — Не нужно, — подтвердил Эрик, кивнув парню в зеленой рубашке. — Моя мать была еврейкой, так что я некрещеный.       На ярком солнечном свете мужчина резко побледнел.       Ему надели на шею петлю. Веревка была шершавая как кирпич и пахла лошадьми, с которыми Эрик ладил всегда лучше чем с людьми. Эрик не собирался закрывать глаза. Он стоял в самом центре люка — упадет вниз он быстро и резко и не доставит им удовольствия созерцать его предсмертные конвульсии.       Внезапно тишину нарушил выстрел.       Стоявший по правую руку от Эрику заместитель подпрыгнул на месте, и охрана тут же принялась судорожно озираться по сторонам.       В центре улицы на фоне утреннего солнца вырисовывалась фигура мужчины на лошади, который только что убрал пистолет обратно в кобуру. Пытаясь разглядеть его, заместитель поднес руку ко лбу и сжал зубы так сильно, что можно было услышать скрежет.        — Что за…       Эрик не мог не узнать галоп своей Ани, и лишь потом он узнал всадника, когда, прищурившись, смог разглядеть синий жилет, отливающий фиолетовым в свете яркого утреннего солнца. Заместитель, разглядев мужчину, заорал на всю площадь:        — Это он! Шлюха! Проклятый убийца! Взять его!        — Скачи! — закричал Эрик, его кадык уперся в петлю на шее. — Скачи отсюда!        — Вы все, стойте там, где стоите, — надменно произнес Чарльз в ответ и лишь сейчас Эрик смог разглядеть его лицо.       Прозвучало еще два выстрела, хотя пистолеты Чарльза были все еще в его кобуре. Аня начала беспокойно топтаться на месте, но Чарльз ее успокоил. Между ним и охраной поднялась пыль от выстрелов, и люди шерифа застыли на месте, не решаясь подойти ближе. Те охранники, у кого при себе было оружие, начали озираться по сторонам в поисках стрелявших, но так никого и не увидели. У площади было множество пустырных баров и магазинов, и лишь теперь они заметили, что около дюжины окон были открыты нараспашку.       — У шерифа Шоу было немало врагов в городе, — произнес Чарльз, раскуривая сигарету: оградив ладонью пламя от утра, он подождал пока сигарета разгорится, после чего откинул спичку в сторону. — Многие вчера гуляли до утра, узнав о его смерти и неудивительно, что они согласились мне помочь. Мы окружили вас, заместитель, сделали все быстро и красиво.       — Грязные предатели! — завопил заместитель, обводя взглядом темные окна. — Выходите и деритесь как мужчины!       Третий выстрел поднял пыль как раз у его ног, так что заместитель подпрыгнул:       — Я лично вздерну тебя, шлюха! — он указал пальцем на Чарльза. — Подвешу тебя на этой площади за твои же кишки и прослежу за тем, чтобы ты умирал долго и мучительно!       Чарльз лишь пожал плечами и махнул ему в ответ рукой, держа двумя пальцами сигарету, отчего в воздухе осталась почти тут же рассеявшаяся дорожка от дыма. — Я в этом не сомневаюсь, заместитель — или вы сейчас шериф? Я привык давать людям то, что они хотят, но вряд ли у вас хватить денег на эту прихоть. Поэтому как насчет того, чтобы убрать веревку с шеи моего друга и отпустить его со мной?       Какое-то время заместитель неподвижно стоял на месте, сжав кулаки и сотрясаясь от гнева, и лишь несколько секунд спустя он повернулся к одному из мужчин и коротко кивнул ему. Петлю ослабили и Эрик, как только веревку убрали с его шеи, наконец-таки смог вздохнуть полной грудью. Ему показалось что прошла вечность пока заместитель искал в карманах ключи от его тяжелых наручников. Уголком глаза наблюдая за охранниками, Эрик прошел мимо них как можно скорее, стараясь при этом сохранить бесстрастное выражение лица. Каждый шаг по направлению от виселицы, отдалял его от смерти, заставляя чувствовать себя живым. Толпа, все те, кто не осмелились выступить против властей в одиночку, расступалась перед ним.       Взгляд Эрика был сейчас прикован к Чарльзу, который, зажав сигарету меж зубов, протянул руку Эрику, помогая забраться в седло. Это было не очень комфортно: пытаясь устроиться поудобнее, Эрик скользнул вперед, вплотную прижавшись к Чарльзу, от которого пахло потом от одежды, которую он не снимал два дня, но одновременно и свежестью от крема для бритья - только подумать! Эрик, глубоко наплевав, что скажут люди, обнял Чарльза за талию. Разумеется чисто из практических соображений: на ходу ведь будет трудно удержаться.       — Берегите себя, мальчики,  — отсалютовал присутствующим Чарльз и они тронулись с места: выстрелы немного напугали Аню, да и лишний вес не облегчал ей задачу, но Эрик не оставил бы эту лошадь себе, если бы не был в ней уверен.       В последний раз он окинул взглядом темные окна, удивляясь, кто же все-таки осмелился встать на сторону проститутки и безымянного ковбоя. Позже Чарльз подробно разъяснит ему, в чем состояла афера: на самом деле за темными окнами скрывалось лишь двое мужчин — точнее женщин. Мойра Мактаггерт, хозяйка борделя, и самая ее надежная девушка, Ангел, прятались на верхних этажах пустующих магазинов. Чарльз, после того как девушки должны были сделать пару предупреждающих выстрелов, просил вернуться из как можно скорее в спальни, чтобы обеспечить себе алиби, но МакТаггерт хотела досмотреть спектакль до конца. Когда помощники заместителя шерифа начали обыск, они обнаружили лишь два ружья в магазинах стоящих напротив друг друга: к ружьям был прикреплен специальный механизм (на самом деле не работал и был там лишь для вида) - веревка и подвешенный к ней мешочек с песком. Все надеялись, что глубже копать никто не будет.       Эрику сейчас не было дела до этого фокуса: для него главным фокусом было то, что он выжил.       — Поворачиваем к Пиг Року и едем в закат, мистер Леншерр? — спросил Чарльз, когда виселица позади превратилась в крошечную точку, которая запросто уместилась бы меж пальцами Эрика. Докурив, Чарльз бросил на ходу окурок на землю.       — Откуда ты узнал мою фамилию? — спросил Эрик, нахмурившись. Обернувшись, Чарльз широко улыбнулся. Он погнал лошадь чуть быстрее. Вряд ли их могли броситься преследовать немедленно: если только заместитель не успел сообразить, что у Чарльза было гораздо меньше друзей, чем тот утверждал.       — Я много где бываю, — ответил он Эрику. — Хочешь составить мне компанию? — Правда? За два доллара в час? — Эрик улыбался во все зубы.       — Вы серьезно, мистер Леншерр? — воскликнул Чарльз с притворным ужасом. Он вновь обернулся и, увидев что-то, пришпорил коня. — Боюсь, что я не смогу платить вам так много.