Вспомнить все

POV Драко Открываю глаза и уже привычным жестом провожу рукой по кровати, в надежде найти руку любимой. В любой другой день я нахожу ее почти сразу, подношу к губам и целую, но не сегодня. Руки нет, как и самой Гермионы. Хмурюсь и приподнимаюсь на локтях, пытаясь понять, куда она делась так рано, но вдруг слышу где-то в глубине квартиры тихое пение. -Из кухни, кажется,- думаю я, натягивая халат и запихивая ноги в тапочки. Тихо, почти бесшумно захожу на кухню и обнаруживаю там Гермиону, которая готовит завтрак, насвистывая под нос незамысловатую маггловскую песенку. Тостер издает тихий «дзынь», извещая об идеально зажаренном хлебе, но я не могу оторвать глаз от своей будущей жены. На ней легкий черный шелковый халат с пояском, едва прикрывающий верх бедер, открывающий вид на роскошные стройные ноги. Сразу в голове всплывают горячие воспоминания, как эти ноги обвивают мою талию, раздвигаются для меня или ухх… На такие мысли быстрее всего реагирует моя нижняя часть, перетягивая на себя всю кровь из моей головы. Приходится увести мысли в другое русло. Волосы Гермионы взлохмаченными кудряшками спускаются по спине, слегка переливаются на свету. Волосы, которые я не раз наматывал на кулак, заставляя выгибаться их хозяйку, или щекотящие меня, пока хозяйка движется сверху. .. -Да что ж такое! Ни одной адекватной мысли,- думаю я и провожу руками по волосам, взлохмачивая их еще больше. В этот момент Гермиона поворачивается и подскакивает на месте, ахая и хватаясь за сердце. -Драко! Ты так меня напугал,- возмущенно щебечет она и достает из ушей какие-то белые штуковины. -Наушники… Кажется, так называются эти крошечные устройства,- вспоминаю я про себя. -Прости, я не хотел тебя пугать,- говорю я уже вслух и подхожу к Гермионе, обвивая ее за талию и притягивая к себе. -И так нервы не к черту,- говорит она тихо, а я замечаю под ее глазами темные круги, будто она совсем не спала. -Прости, любовь моя, прости,- повторяю я, и обнимаю ее. - Черт, я совсем забыла про тостер,- Гермиона отстраняется от меня и выхватывает кусочки хлеба из этого забавного устройства,- завтрак почти готов, сделать тебе кофе? -По выходным вроде я готовлю,- усмехаюсь я и сажусь за барную стойку. -Да, но мне не спалось, а кушать очень уж хотелось, и я решила тебя не будить,- с робкой улыбкой говорит она и ставит на стойку две тарелки,- так чай или кофе? -Я бы не отказался от тебя,- хищно улыбаюсь, взглядом проходясь по ее телу, почти раздевая, и смотрю прямо в глаза. Мысленно подмечаю ее красные глаза. Встаю и подхожу к Гермионе, беря ее лицо в ладони и страстно целую. Она тут же отвечает на поцелуй, обхватывая меня за шею. Целую ее жарко, страстно, как заплутавший в пустыне пьет воду, сквозь поцелуй слышу ее тихий стон. Ох, как же я по нему скучал, как я скучал по моей девочке. Внезапно осознаю, как давно мы не были близки с Герм. Кажется, целую вечность. С первого кошмара она не подпускала меня к себе, сторонилась. Но сейчас я чувствую молчаливое согласие, которое дает ее тело. Ослепленный ее и своим желанием подхватываю Герм под ягодицы и усаживаю ее на столешницу, спускаюсь поцелуями по подбородку. Она откидывает голову назад, открывая мне лучший доступ к тонкой шее, опирается руками на столешницу, тихо постанывая. Что-то на столе звенит и рассыпается под моим натиском, но нам все равно. Мы так изголодались друг по другу, что не замечаем ничего вокруг. Прижимаю любимую за талию ближе к себе, возвращаюсь к сладким губам, она же начинает неспеша тереться о выпуклость в пижамных штанах, ее руки блуждают по моей груди, проникают под распахнутый халат. -Гермиона, эй, прекрати,- шепчу я, с трудом разорвав поцелуй. -Тебе не нравится?- хитро шепчет она, закусывает нижнюю губу и показательно продолжает прижиматься к моему паху. Я рычу, одновременно впиваюсь ей в губы и толкаюсь своей твердостью, повторяя ее движения. Она глухо стонет мне в рот и у меня просто сносит крышу от этих прекрасных звуков. Не разрывая поцелуя, я распахиваю ее халатик, одной рукой обхватываю грудь, дразню большим пальцем сосок, другую опускаю между ее ног. Сосок в моих руках тут же твердеет, а проведя рукой по ее кружевным трусикам, понимаю, что они вымокли насквозь. В голове уже звенит от возбуждения, член нетерпеливо дергается в штанах. Гермиона будто почувствовав его зов, запускает одну руку в мои штаны, обхватывает его, а второй рукой приспускает штаны на бедра. Я рвано выдыхаю, отстраняюсь от любимой и запустив пальцы в кружево разрываю его. -Драко!- возмущается невеста, но я вижу ее взгляд, напрочь затуманенный желанием, и провожу головкой члена по ее влажным складочкам. Она протяжно стонет и откидывает голову назад. Я нарочито медленно, но настойчиво вхожу в Герм и стон повторяется. Вхожу до конца и замираю. «Кайф!- проносится в моей голове,- вот всю жизнь так бы и провел». Двигаюсь неспеша, раздразнивая Герм, наблюдая, как она потихоньку начинает подмахивать мне бедрами. Мыслей не осталось, только взаимная жажда, распаленная долгой разлукой. Мое хриплое дыхание смешивается со стонами Герм, такими сладкими и тягучими, будто патока. Ее особенно громкий стон сносит все мои внутренние барьеры. Я вколачиваюсь на запредельной скорости, не замечая ничего вокруг, кроме себя и моей невесты. В бездну наслаждения мы нырнули почти одновременно, неожиданно, будто рухнули с обрыва. Гермиона сжала в кулаке мои волосы, другой рукой до боли вцепившись в мое плечо, я сделал последние рывки и, сжав Гермиону в своих объятиях, замер, судорожно дыша. Какое-то время мы так и провели, погруженные каждый в свои мысли, но все еще в обнимку друг с другом, как единое целое. Потом Гермиона подорвалась, начала шептать что-то про противозачаточное зелье, я нехотя разжал руки, выпуская ее из объятий, поправил пижамные штаны и сел на барный стул. Почти физически почувствовал, что она снова от меня закрывается и ничего не мог с этим поделать. Прошлого не исправить, но как построить светлое будущее? Задачка посложнее. Гермиона вернулась через пару минут, тихо села на стул рядом и протянула мне кружку с горячим кофе. Я благодарно улыбнулся и принял исходящую паром кружку из ее рук. После завтрака я предложил прогуляться в парке, который был хорошо виден из окна нашей квартиры. Получил положительный ответ, лишенный какого либо энтузиазма. Огибая очередную преграду из людей, я невольно притянул любимую к себе поближе, обнимая за талию. Вдохнул тонкий аромат ее волос. В памяти всплыли мои первые робкие попытки ухаживаний за ней. После своего признания я не приходил к Гермионе два дня. Хотел дать ей время переварить мои слова. Да и страшно было, если честно. После стольких лет школьной неприязни я не знал чего ждать. На пороге больницы я выкурил три сигареты. На меня уже косились охранники, кидая кто любопытные, кто суровые взгляды. В какой-то момент я даже подумал, что мне выписан запрет на посещение. Но я спокойно вошел, держа в руке букет нежно-розовых пионов, которые мама разрешила срезать в своем саду. Раньше она никогда не разрешала мне трогать ее сад. То ли боялась, что я что-нибудь испорчу, то ли считала девушек недостойными ее прекрасных цветов. На этаже я был встречен отрядом из четырех представителей семейства Уизли. Джордж стоял ближе всех к двери, Билл и Джинни сидели чуть поодаль, а Артур мерил шагами больничный коридор, но остановился, увидев меня, с интересом разглядывая. «Они что, на представление пришли посмотреть?»- пронеслось в моей голове. В груди поднялась легкая волна раздражения, готовясь защищаться в случае нападения. Джордж протянул руку, преграждая мне путь, но прежде, чем я успел что-то прорычать, чтобы убрать его со своего пути, он сказал: -У нее сейчас целитель, нужно немного подождать. Я остановился, не зная как поступить. Потоптавшись возле Джорджа я подсел к Джинни. -Как она?- спросил я тихо, уперев локти в колени. -Неплохо, она быстро идет на поправку, что радует- почти бесцветным голосом отозвалась рыжеволосая. Она то и дело судорожно вздыхала и шмыгала носом, явно пытаясь не расплакаться. -А ты?- тихо спросил я, надеясь, что это не заставит ее еще сильнее переживать. -Жива- еле слышно отозвалась Джин и судорожно вздохнула, опустив взгляд на свои сцепленные руки. Я не знал, что сказать или сделать, чтобы хоть немного ее успокоить, но ситуацию спасла целительница, которая вышла из палаты Гермионы. Все взгляды тут же устремились на нее, я встал и подошел чуть ближе, обеспокоенно глядя на женщину. -С мисс Грейнджер все хорошо, она уверенными шагами идет на поправку,- целительница мягко нам улыбнулась,- все рекомендации по лечению я передам персоналу больницы, с вашей же стороны прошу обеспечить ей покой и как можно больше положительных эмоций. Все почему-то как по команде уставились на меня. Я вцепился в букет пионов, как в спасательную соломинку. -К ней можно?- спросил я тихо. -Да, конечно, только помните, никаких волнений и беспокойства. Только хорошие эмоции,- повторила целительница и, наскоро попрощавшись со всеми, удалилась. Я тихо подошел к двери палаты, робко постучал и просунул голову в дверной проем. -Привет, можно?- осторожно спросил я и получил робкую улыбку в ответ. -Да, заходи,- Гермиона сидит на краю кровати, и, увидев цветы в моих руках, смущается, опускает глаза на сцепленные руки и ее щеки заливает легкий румянец. Сердце в моей груди делает кульбит, и я улыбаюсь, протягивая ей букет. -Это тебе,- я протягиваю ей пионы,- они подходят к твоему румянцу. Улыбка Гермионы становится шире, она зарывается носом в пионы и вдыхает их аромат, потом удовлетворительно стонет и понимает голову. -Как же вкусно они пахнут. Спасибо, Драко,- она улыбается и для меня ее улыбка сейчас дороже всего на свете. -Она не оттолкнула, она назвала меня по имени,- мысли мечутся в моей голове, и я немного выпадаю, так и замерев возле кровати. -Драко, все в порядке?- Герм обеспокоенно смотрит на меня и я понимаю, что замерев, стою посреди палаты. -Все хорошо,- говорю я улыбаясь,- просто не знал, какой реакции от тебя ждать. -Знаешь, когда ты огорошил меня этой новостью, я долго думала,- Герм подходит ко мне, поднимает голову и заглядывает в глаза,- пыталась искать какой-то подвох, а потом вдруг подумала, почему бы и нет. Она взяла меня за руку, переплетя наши пальцы и прикрыла глаза, будто прикидывая, как ее рука ощущается в моей. -Мы столько всего пережили, столько потеряли,- она поднимает на меня глаза, в них плещется смесь огромной печали и надежды,- и ради тех, кого мы потеряли, мы обязаны быть счастливыми. Гермиона отпускает мою руку, но я не успеваю разочароваться, ведь она очень робко и неловко приближается и обнимает меня за пояс. Прижимает свою голову к моей груди и замирает. Я мешкаю всего секунду, а потом так же робко обнимаю ее хрупкую фигурку. Мы стоим, и я боюсь даже вздохнуть, не желая разрушить между нами «тот самый момент».