Наследие Одина

      Камешки в мешочке тихо шумели, когда их осторожно встряхивали. За каждым этим неторопливым движением следовал лёгкий стук — один новый камешек клался на стол. Глаза женщины внимательно наблюдали. На камнях были вырезаны руны. Хозяйка бережно проводила по ним пальцами так, будто могла почувствовать тепло, исходящее от них. Она была полностью сосредоточена и не обращала внимания ни на что вокруг. Не оторвалась от занятия даже тогда, когда рядом прошел супруг. Тот не стал отвлекать — молча сел неподалеку, наблюдая за ней.       В покоях тихо. Была уже глубокая ночь. Ветер, идущий с берега, играл со шторами, он заносил снежинки прямо в помещение, но, несмотря на отсутствие стекла, внутри сохранялось тепло. Снежинки тут же исчезали на полпути к цели. Женщина застыла над рунами с неопределенным выражением лица. Долго сидела неподвижно. Потом подняла взгляд на мужа. Тот только вопросительно изогнул бровь. Она не ответила и сложила камни обратно в мешочек, немного посидев над пустым столом.       Он встал с места, склонился к женщине и мягко поцеловал в лоб, успокаивающе погладив по руке. Но покоя ей это не принесло, она прикусила губу и вздохнула, опустив голову.       — Не могу найти себе места, — сказала она ровным голосом, без какого-либо намека на страх или волнение. Со свойственным невозмутимым ей величием. Ответа не последовало.       Мужчина отвернулся к окну, сложив руки за спиной. Волны бились о берег, но на такой высоте шум прибоя был не слышен. Только вьюга кружила снег, но и ее голос внутри слышался отдаленно, словно вместе со снежинками чары дворца поглощали и звуки.       — Почему бы тебе не пойти спать, — наконец произнес царь.       Царица только устало усмехнулась, покачав головой. Однако все же встала и удалилась.       Всеотец вышел на балкон. Снега не было и там. Вдали виднелся почти восстановленный Радужный Мост. Но он недолго держал на нем взгляд, переключив внимание на город внизу.       — Ты очень самоуверен. Впрочем, как и было всегда. Что если этот убийца не просто отравитель? Ты больше не тот непобедимый воин, что был раньше, — произнес кто-то справа. — Меня может не оказаться рядом.       Один не двинулся. Даже взгляда от города не оторвал.       — Я все ещё могу воззвать к тебе, — невозмутимо сказал он.       — А если я не являюсь?       — Тогда на то воля Скульд, — все так же спокойно сказал царь.       — На то моя воля. Я верен лишь тем, кого выбираю. А ты такой чести удостоен не был, — завеяло ранами дней минувших.       Повисла тишина. Отдаленно были слышны завывания ветра, но сквозь барьер на балконы проникало лишь лёгкое дуновение. Оно едва ли тревожило.       На ладонь опустилось несколько снежинок. Всеотец задумчиво смотрел, как они таят, превращаясь в ничто.       Так же быстро приходит старость. Хоть шаги ее — тысячелетия.       — Тор единственный? — прервал тишину голос.       — О чем речь? — ответил вопросом на вопрос царь.       — Ты знаешь.       — Ответ зависит от контекста, друг мой. Что ты хочешь услышать. Что я должен сказать. Что скажу на самом деле. И что ты знаешь и так, — с лёгкой иронией сказал Всеотец.       Рядом послышался вздох. Протяжный и усталый.       — Один, не нужно этих игр. Я знаю больше кого бы то ни было твои речи, мысли, терзания и желания.       — И все же спрашиваешь меня.       — Ты уходишь от ответа. Неужто младший засранец жив?       — На то… мала надежда. Но ты знаешь мое мнение и так. Твои вопросы лишь суть твоей обиды. Желание задеть меня сильнее.       — Не без этого. Но признай также, что это именно те вопросы, которых ты так любишь избегать. А ответы на них нужны.       Вьюга взвыла сильнее. Оди́н из воронов, что сидел до этого на золотой жерди, вскрикнул, взлетев, и приземлился на плечо хозяина. Должно быть, это был Хугин. Царь не обратил внимания.       Справа к черным перьям потянулась рука. Чужие пальцы неспешно ворошили их, и ворону это не нравилось. Он отходил все дальше, пока не оказался у самого воротника хозяина. Тогда отступать стало некуда. Он попытался клюнуть, но ловкие пальцы сомкнулись на его клюве раньше.       — Какой он у тебя строптивый.       — Ты пахнешь гневом, яростью и болью, — буднично заметил Один. — Он это чувствует.       — Чья же это вина?       Клюв был отпущен. Птица недовольно каркнула и вспорхнула.       — Ты плавал в крови ещё задолго до меня.       Собеседник хмыкнул.       — Я подожду дальнейшего развития событий. Я нынче нетороплив и аккуратен в суждениях.       — Твое право, друг мой. Я более не в силах приказать.       — Ты никогда и не имел такого права, — мягко, но с привкусом лёгкого незримого яда произнес голос.       — Я помню, — спокойно ответил царь.       — Доброй ночи, Всеотец, — сказал напоследок ночной гость.       Ветер снаружи взвыл, словно раненый волк.       — Прости меня, друг мой, — но пустота не ответила. Он уже снова был один. * * *       Видар был против того, чтобы Тор покидал свои покои. Но Тор его не спрашивал. Эйр даже спорить не стала. Может, она знала, что сидение на месте ничего не даст, а может, просто понимала, что спорить с царевичем бесполезно. Ведь в его детстве она не раз упоминала, что он «упрямый баран». Это было одной из причин, почему Тор приложил все усилия, чтобы его будущий шлем — гордость каждого юного воина — не имел никаких «рогатых» элементов и ограничился лишь символичным крыльями, к большой гордости Локи, ибо тот свои «рога» всегда демонстрировал с достоинством. По крайней мере, выглядел он именно так.       В чертоге был бардак. Как доложил Видар, добрая часть эйнхериев слегла в палатах врачевания с каким-то отправлением. Также это касалось и нескольких слуг. Либо был прав Видар, и отравитель очень плохой, либо был прав царевич, и этот «отравитель» просто хотел навести шуму. Но зачем? Разве это не осложнит его задачу? Но в чем состояла сама задача?       — Видар, вы отправили достаточно стражи к хранилищу реликвий?       — Это первым делом, мой господин.       — Значит, свою защиту отец оставил на дело второе?       — На второе он оставил вас, — прискорбно вздохнул Видар.       Тор тихо ругнулся.       — Надеюсь, герр Тюр приложит все усилия, чтобы обезопасить Всеотца и Всемать.       — Для себя он поставил это на первое место, — отметил мужчина.       — Я снова на втором?       — Да, мой царевич.       — Хельевы портянки. У меня Мьёлльнир под накидкой, я здоровенный муж… — но, подумав, он решил не продолжать. Видар и так это все ведал. В том, что его отправили «охранять» самого Громовержца, его вины не было. Стоит сказать Тюру спасибо за то, что тот отправил к нему только своего сына, а не часть армии. Воинственный дед мыслит здраво.       Внезапно Видар развернулся, обнажая меч.       — О, спокойно, это всего лишь я, — Бальдр стоял позади и с неловкой полуулыбкой сжимал лезвие меча Видара. — Осторожно, так и своих покалечить можно, — он отпустил лезвие, которое не оставило на его коже ни ран, ни отметин.       — Герр Бальдр, прошу прощения, — произнес воин слегка уязвленно. Словно его только что сравнили с ребенком, тем самым задев.       — Бал, что ты здесь забыл? — буркнул Тор. — С твоими умениями ты должен помогать Тюру охранять…       — Я и помогаю. Доблестный Видар, Биврёст тоже нуждается в охране. Хеймдалль — великий воин, но в случае чего помощь ему не помешает. Герр Тюр зовёт тебя к себе. Видар подозрительно глянул сначала на Бальдра, потом на царевича и снова на Бальдра.       — Он не отойдет от меня дальше, чем на два шага, — заверил Бальдр. Его взгляд задорно искрился, а Тор был готов начать выть.       — Ты правда считаешь, что убийца так глуп, что не сможет отличить слугу от сына царя? — спросил Бальдр позднее, когда Видар скрылся за поворотом.       Тор ухмыльнулся, натягивая капюшон на лицо сильнее.       — Конечно, нет. Такое пресветлое чело ни с чем не спутать. Но не светить же им так явно?       — И то верно, — усмехнулся тот, тоже скрывая лицо под плащом. — Что ж. Не отходи дальше, чем на два шага. Я слово держу.       — Просто не отставайте, герр Бальдр.       — Не отстану, не беспокойся.       Невидимые тиски сковывали тело. От окна веяло холодом. Она не могла разомкнуть век.       — Фригга… — послышался шепот.       Что это?       Нечто находилось рядом. Оно склонилось и застыло над ней, словно в ожидании. Она это знала, хоть и не видела.       Чьи-то пальцы невесомо коснулись ее пряди и откинули в сторону от лица.       — Фри-игга, — раздалось над самым ухом.       — Кто ты? — шепнула она, даже не дрогнув. Она не могла разобрать тональность и глубину голоса. И то, кому он принадлежал.       Царица почувствовала на щеке пальцы. Холодные и грубые. Чужие губы рястянулись в хищной усмешке. Она это поняла.       — Мама, вы нас не узнали?       Она не смогла вдохнуть. Она перестала чувствовать тело. Рука сама потянулась в темноту и наткнулась на ворот из меха. Она скользнула выше, к подбородку. Кожа казалась странной, ужасно грубой, неравномерной и холодной. Скулы впалыми, истощенными.       Но кто?       — Локи? — шепнула она.       Мышцы лица дрогнули. Тишина застыла и нависла над ней тяжелейшей скалой.       — Локи? — повторило эхо.       Тишина затрещала, когда ее начали резать всхлипы, переросшие в безудержный, разрывающий смех. И так же резко он прервался.       — Нет.       Рука снова почувствовала лишь пустоту.       По полу шелестели удаляющиеся шаги. Поступь была лёгкой, как воздух.       — Вы не угадали… мама.       — Погоди… — прошептала она. — Постой…       — Моя царица, проснитесь, — кто-то сжал ее плечи. — Моя царица…       Она открыла глаза. В комнате горели свечи. Огонь потрескивал и в жаровне. Рядом сидела обеспокоенная служанка.       — Фулла, — шепнула Фригга. — Ты давно здесь?       — Как вы уснули, моя царица. Я никуда не отлучалась.       Фригга кивнула и еще раз осмотрела помещение, беря себя в руки.       — Что-нибудь изволите?       Она молчала, думая.       — Да, Фулла… подай мой плащ.       Ей нужно было к супругу. Сейчас.       В палатах врачевателей было негде упасть яблоку. Стоял шум. Стонали больные, бегали всюду хмурые целители и прекрасные златовласые целительницы — внучки Эйр. Сама женщина, ворча, мяла мякоть волшебных яблок — их использовали почти в любом лекарстве — истинное золото Асгарда.       Рядом с ней возник ярко контрастирующий силуэт в грязновато-коричневом плаще и протянул руку.       — Чего тебе?       — Хозяйка, нужна ещё одна чудо-склянка, — протянул он сиплым голосом.       — А, это ты, упрямый барашек.       — Эйр, вот только не надо сейчас. Глаза слипаются, — сказал он уже нормальным голосом.       — Выйди, место только занимаешь. И так не протолкнуться. Много зелья от сна пить вредно.       — Мне нужно, Эйр.       — Сурт с тобой. Только выйди и не мешайся под ногами. Сейчас принесу.       — И Бальдру прихвати.       — Вот же венценосный засранец.       Места и правда было мало. Пришлось отойти к выходу. Время уже шло к рассвету. Их ночные шатания, к большому разочарованию Тора, не дали результатов. По крайней мере, больших. Глаза слипались, и царевич откинулся спиной к стене. Вокруг все слегка плыло. Наверно, он был бы покрепче, если бы не выпил на празднике достаточно эля. Достаточно для того, чтобы пойти спать, не для ночной беготни. Зелья Эйр помогали, но их действие временно… и, возможно, не без побочных эффектов. Ведь для чего-то же нужна была третья склянка на случай «неприятных последствий».       — На нас надвигается буря, — шепнул рядом Бальдр.       — Не вовремя, — буркнул царевич, открывая глаза.       Через толпу к ним пробиралась Сиф. Она была потрёпанной, невыспавшейся, и глаза ее сверлили взглядом Тора. Она была зла.       — Она явно обиделась.       — Спасибо, Бал. Я заметил.       — Чем же ты оскорбил даму, паршивец?       — Тем, что не позвал ее с нами, конечно же, — хмыкнул Громовержец. — Ничего. Она человек дела. Мозги грызет не слишком долго.       — Какая прелесть.       Дальше все было смазано. Сиф, которая промывала им косточки. Бальдр, который благородно переключил ее гнев на себя и стойко сносил гневный штурм нервной системы. Очередная волна целителей, проходящих мимо и внучек Эйр. Сколько их у нее вообще?       Он устал. Дело было не в сегодняшней ночи. И, может быть, даже не в Локи. Но в чем же тогда? В нем самом?       Слишком много шума. Слишком. Хотя… Он же Тор. Сын Одина. Где ему быть ещё, как не среди шума?       Вдруг что-то соприкоснулись с ним. Это был звук, как серебряная нить, звенящая среди хаоса.       — Иди к нам, — шепнул он.       Он открыл глаза, но это ничего не дало. Все вокруг как будто перестало существовать и его не касалось.       — Мы здесь, — снова прозвенел он, преображаясь в женский голос.        Он шел откуда-то из глубины палат. Скрывался за многочисленными источниками фальшивых нот.       — Иди сюда, — пропел зов, как хрусталь под пальцами.       Царевич миновал несколько палат, сам того не осознавая. Нить звала его прочь. Дальше. В золотые сады за палатами. Там было тише.       — Иди, — протянул голос.       Он ступил на мягкую, влажную траву. Она была зелёной, как летом. Часть садов укрывалась барьером, вместе с замком, и погода была над ними не властна.       Солнце только давало о себе знать на востоке, и небо все ещё освещалось множеством звездных скоплений. Ночи в Асгарде поярче, чем где-либо ещё в девяти мирах, но этого было мало.       Он тихо прошел мимо суетливых слуг госпожи Идунн, что даже сейчас собирали золотые плоды с яблонь и относили в палаты. Их светильники мерцали над ними, как светлячки.       — Мы зде-есь, — снова напомнил о себе зов.       Чем было тише вокруг, тем все больше он походил на человеческий голос и тем все меньше на него безвольно тянуло. Ещё отрезвлял утренний холод и сырость. Огоньки остались позади. Стрекотали сверчки.       — Мы ждём тебя, — озорно хихикнул голосок совсем рядом. — Ну же. Подойди.       Вся его магия испарилась. Она была близко.       — Самой выйти смелости нет? — процедил царевич.       Его выманили сюда каким-то дешёвым магическим трюком, и это действовало на нервы.       — Нет? Ну ладно. Не особо люблю бить женщин.       «Ещё больше не люблю, когда они бьют меня», — но вслух это сказано не было, конечно.       Тишина.       — Кто ты?       — А разве важно? — прозвучало прямо в ухо.       Он дернулся. Тень нырнула в глубь сада, полную густого, как молоко, тумана. Она смеялась, уходя все дальше.       — Какая очевидная провокация, — буркнул Тор.       Конечно же, он пойдет за ней.       Интересно, как быстро Бальдр и Сиф заметили, что он слинял в неизвестном направлении? Если он выживет, они его убьют. Прокручивая молот в руке, он шагнул в туман, и тот поглотил его.       «Только никаких блуждающих огоньков, пожалуйста», — мысленно попросил ас, сам не зная кого. Блуждающих дев-убийц он перенесет. Блуждающих огоньков — нет. Детский кошмар. Гадость.       — Мы ждём тебя! — снова эхом расспылася смех вдали, похожий на лисье тявканье.       Туман был густым, как молоко. Царевич не видел ничего ближе расстояния вытянутой руки. Чуть не врезался в дерево. Похоже, он — не он, если голова цела, и сам не вляпался в… не важно.       — Наша банши не хочет представиться? Это неучтиво.       Тусклый свет проникал сквозь кроны деревьев. То светила последняя из нескольких лун, которая уходила позже остальных. Но она лишь давала понять, насколько все плохо видно вокруг. Молот гудел в руке и вспыхивал во тьме голубоватым свечением.       «Терпение.» — мысленно успокоил себя он.             — Банши не представляютя… — послышался шепот, но он не знал, откуда. — Они о смерти вопят.       Тор огляделся, но, как и ожидалось, ее не увидел. Он сделал несколько шагов вперёд. Его плеча коснулись.       — Не туда.       Он резко развернулся. Ничего.       — Не-ет, — протянула она еле слышно.       Он снова обернулся и уставился в заросший куст.       — Какой недогадливый, — капризно хмыкнул голос снова откуда-то с другой стороны.       «Она играет.» — понял он.       Как играют кошки с мышью, постепенно истязая.       — Думаешь, я подхожу на роль мыши?       Деревья молчали. Потом она ответила, и Тору показалась, что ее речь прозвучала как-то иначе, в них словно мелькнула теплота на миг:       — Нет. Ты лев, — но тут же она исказилась, — большой и глупый.       Что-то тупое и тяжёлое прилетело ему прямо в висок. Он потерял равновесие, и прямо в этот момент перед ним мелькнула тень. Она вогнала нож в щель в броне меж пластин. Справа между ребер запекло. Он поймал ее руку.       — Зря ты…       Тор впечатал девушку в ствол яблони и тут же получил сапогом по лицу. Она вырвалась и нырнула за ствол.       Ладно. Расслабился.       Он бросился за ней, но там ее уже не было.       «И правда, большой и глупый», — подумал он, когда в следующий миг сверху на него прыгнули. Она вцепилась в него со спины и приложила к горлу нож.       — Кинь молот подальше, — шепнула она. — Мы не хотим быть побитой этой штукой. Без нее веселее.       «Она не в себе», — заметил он.       Девушка впилась в него ножом сильнее, левой рукой поглаживая по волосам, словно успокаивая.       «Да. Она точно не в себе», — как бы глупо это не было, но даже как-то печально.       — Кто прислал тебя? — прохрипел он. — Зачем тебе смерть Одина? Поглаживания прекратились. Она резко схватила его за волосы и откинула голову назад.       — Мы сказали бросить эту дрянь, — прошипела она.       — Ты знаешь, что я могу призвать молот в любой момент из любой точки Вселенной? То, что я откину его в кусты, тебе мало поможет. Кроме того, могу поджарить тебя прямо сейчас, — заметил он как бы между делом.       — Сейчас? — она состроила озадаченный тон, — Здесь? «Золота асов» не жаль?       — Яблони имеют свойство вырастать заново. Она цыкнула и, кажется, усмехнулась.       — И чего ты ждёшь?       — А чего ждёшь ты? — и правда, он был у нее на ладони. Чего она тянула?       Она хихикнула. Совсем как-то по-детски.       — Но так неинтересно, — и склонилась к уху ближе, прозвучав как сталь, — ещё рано.       Нож уже исполосовал шею маленькими жгучими порезами.       — Кроме того, тебе бы хотелось узнать о заговоре, разве нет? Повесели меня. Сделай милость — откинь Мьёлльнир подальше.       — Мой брат тыкал в меня зубочистками и покрупнее.       — Брат, — голос ее стал холоднее, словно у нее испортилось настроение. Она вздохнула и резко вонзила лезвие в правое плечо, выбив из его рук молот. Тор откинулся назад, снова ударив ее о дерево и скинув со спины. Она толкнула его вперёд, всадив ещё один кинжал в бедро и с размаху ударив ногой, сначала в ребра, по уже нанесенной ране, за тем по голове, когда он согнулся. Она была быстра.       — Похоже, родители за своим последним чадом совсем не следят, — бросила она, тяжело дыша.       Он скривился от боли, но все равно съязвил:       — А твои, сбежали?       Раздался бешеный крик. Точный удар разбил ему нос.       — Такой же заносчивый сукин сын, как и отец!       Тор вскинул руку…        В царских садах вспыхнули молнии. Затем гром сотряс все вокруг.