Время сжигать мосты

       Я помню нашу зиму.        О, чего это я?        Зима была только моя.        Собственно, холодно было тоже только мне.        Я помню тебя и твои глаза. Серые. Зеленые. Хамелеоны. Стоя на углу пропасти и всматриваясь в них, я искренне верила, что когда полечу вниз, за моими плечами вырастут крылья. Нимб потеряется где-то в твоих руках.        Больше не ангел. Спасибо. Но даже демоны не берут к себе.        Я пряталась без конца в тепле пуховика, засыпая на батарее, — горячей, твердой. Было холодно. На кончиках пальцев не таял даже снег; он врывался внутрь через распахнутое окно, укрывал собой подоконник и стоящие на нем цветы, а я смотрела и чувствовала себя Снежной королевой. [Неправильной] Снежной королевой, у которой сердце сделано из чего-то столь хрупкого, что рушится легким дуновением ветра с твоей стороны.       Время сжигать мосты…        Ты приходил, садился напротив, просил закрыть окно и сначала молчал. Тебе было холодно, и ты украл мое тепло.        Что это? Что со мной? Я не могла вымолвить и слова в ответ. У меня в голове все топил океан мыслей, а в горле возникла черная дыра. Она глотала все слова, и как только я пыталась говорить, так становилась абсолютно немой. Ты украл мой голос.        Время искать ответ…        Кажется, ты думал, я — пойму. Во мне теперь уже болтались еще и твои мысли тоже. Часами сидели у окна, говорили о разном. Ты дал мне свою куртку на время, но сам ни минуты не грел. Никогда. У тебя оставалось холодным и сердце, у меня — только душа. Внешне я была уже согрета, но внутри разливалась дрожь.        Холоден.        Я бы подавилась льдом. Но твоя улыбка… что ты хотел ею сказать?        Ты украл мои мысли. Украл и глаза. Во сне я видела тебя, просыпалась всего пять раз за час. Все пыталась разорвать себе грудь, и достать оттуда тебя. Ты проник внутрь, как паразит. Как мне отравить тебя?        И менять сгоревшие лампочки…        Без тебя уже не так холодно. Больше холодно только с тобой. Практически не говорим, но мой голос все так же в тебе. Мои глаза ты забрал в свой сокровенный сундук, мысли вновь отравил. Случайно соприкасаемся: я чувствую, какой ты теплый, но становится еще холоднее. Я дрожу, а ты тянешься ко мне горячими пальцами.        И я живу, как в бреду.        Я вливаю в себя треть стакана. Затем половину. Целый. Вот и бутылка наполовину полная.       Красное, мое любимое; твое — ненавистное. Мои внутренности молят о пощаде, в животе плывут лезвия. Больно…       Тянусь руками писать тебе сообщения. Так хочется позвонить, покричать. В новый год, чтобы разделить эту мысль с тобой. Я слушала тебя часами. Почему ты не послушаешь меня несколько минут?       Ох, нет. Я слушала тебя днями, потому что ты украл всю меня. Не смогу позвонить, не смогу ничего написать.       А в гостях на кухне тепло. Есть балкон, есть ножницы, есть громкая музыка под окном.       Я в платье, на балконе холодно, на улице холодно. Мне не холодно.       Тянусь лезвием к руке, делаю совсем маленький надрез. Может сойти за шрам от царапины кота. Почему бы и нет?       И на улице холодно, страшно и холодно       И тени от фонарей, и дальний свет от машин…       На меня с неба смотрят твои глаза. Я делаю вид, будто говорю со звездами, и прошу быть справедливым. Почему ты не хочешь вернуть мне меня?       Пять минут спустя просыпаюсь, смотрю в потолок. Затем кутаюсь сильнее в одеяло: хочется верить, что это ты обнимаешь меня, ты греешь меня.       Но ты умеешь только красть тепло у меня. Использовать как сейф для сокровенного, потому что я понимаю. А на самом деле ты просто украл мои мысли. И я не могу говорить.       Время сжигать мосты, время искать ответ,       И менять сгоревшие лампочки.