Scrappy Fragments: Civil War

Цельная картинка у Баки не складывается, хоть ты тресни. Стив действует уверенно и спокойно. У него всегда есть план, в крайнем случае — схема. Рядом с ним ни у кого и малейших сомнений не возникает в том, что все будет нормально, Стив порешает, примет ответственность, направит. Он знает, что делает. Со всех сторон только и доносится «Кэп, Кэп…». Баки ломает голову, пытаясь понять, что же его смущает, и никак не может ухватиться за нужное направление мысли. Наверное, он здесь единственный знает Стива настолько хорошо, чтобы заметить… Что? Неправильные интонации? Искусственность движений? И бруклинское небо в его глазах неправильное. Слишком какое-то пасмурное и мутное. Когда Стив обращается к нему, что-то сквозит в его словах, и Баки не может уловить, правда ли это или он просто сходит с ума. В его отношении у Стива поведение тоже несколько покровительственное, и это забавляет, и это объяснимо, если бы не… Баки на мгновение зажмуривается, а затем открывает глаза и пытается посмотреть на Стива взглядом сержанта Барнса, призывая того себе на помощь. Тот, конечно, усмехается и помогает, и усмешка эта так и остается на губах Баки, когда он подходит к Стиву, в кои-то веки не окруженному другими участниками всей их грандиозной заварушки. — Стив, ты на меня за что-то… обижен? — вопрос звучит настолько «в лоб», что со Стива на мгновение даже спадает вся аура уверенности, и он смотрит на Баки с искренним удивлением. — Нет, с чего ты взял? «Точно обижен». — Я сначала думал, что ты меня опасаешься, не доверяешь или что-то в этом роде. Но нет же! Стив, ты обижаешься, я и сам бы рад этого не замечать, но это же невозможно. — Бак, с обидой это не имеет ничего общего. Баки делает над собой усилие и не закатывает глаза. «Ну, давай, поломайся тут еще». — Стив, выкладывай, — он говорит с нажимом, играть в сто вопросов у них просто нет времени. Стив колеблется еще пару мгновений, как будто решает, стоит ли вообще раскрывать тему. — Понимаешь, я… не знаю, чего точно ждал от нашей встречи, — он криво ухмыляется и смотрит Баки в глаза, как будто хочет намекнуть, что сейчас скажет что-то очень глупое, но он предупредил, так что заслуживает снисходительности. — Обдумывал разные варианты развития событий. Но меня поразила твоя квартира. В ней было столько настоящей жизни. Обшарпанной, конечно, но настоящей. И меня это… задело. А потом стало ясно, что ты все помнишь, и я подумал… — Почему я к тебе не пришел, — тихо заканчивает Баки и замолкает на мгновение. Можно пуститься в объяснения. Про попытку защитить от себя и от окружающих. Про триггеры. Про ненадежность некоторых воспоминаний. Только что толку с этого, если Стив все и сам прекрасно понимает, даже получше самого Баки? Если он просто обижен, и в их ситуации это настолько странно и нелогично, что никакие логичные доводы тут не помогут в принципе. — Ну, ежки-матрешки, Стив, я ошибся. Сильно. Критически. Сам же знаешь, мой настоящий дом всегда будет там, где ты. Просто я понял это не сразу. Но я сумасшедший, мне можно. Баки смотрит вопросительно — никаких сложных и выверенных оправданий, никакой логики, только незамутненный поток мыслей. И бруклинское небо в глазах Стива светлеет, расчищается, наконец-то наполняется знакомой теплотой.