DmC

Зарисовка №3. Где действие происходит до событий игры. Звук поворачивающегося ключа. Мерзкий, скрипящий, режущий слух звук, который он так ненавидел. Данте точно знал, кого увидит в следующий момент. Эти мерзкие, грязные твари; эти уродцы, пытавшие его уже столько времени.. Всегда одно и то же. Каждый день. На протяжении нескольких лет. Ключ сделал свой последний поворот и замок щёлкнул. Тяжелая металлическая дверь с жутким скрежетом подалась вперед и маленькую темную комнату наполнил отвратительный запах крови, пота и грязи. Да, опять этот псевдохирург со своими игрушками. Думает, что ему будет больно. В этот раз точно. Но напрасно. Данте уже давно перестал что-либо чувствовать то сидя в смирительной рубашке, то находясь прикованным к цепям посреди комнаты. Ему определенно все равно, что происходит вокруг. Всё, что чувствует парень – злоба и ярость. Он зверь, которого хитростью поймали и посадили в клетку. Он – в клетке. Но, кажется, эти ублюдки забыли, что, когда зверь попадает в клетку – он начинает злиться.… Хотя нет, не забыли. Иначе не было бы такого количества транквилизаторов, пыток и издевательств. Не было бы этих попыток стереть его память.. Или они уже её стёрли? Кто он? Откуда? Где? Наверное, всё-таки стёрли… Вырезали, забили камнями… Только один вопрос, с издевкой, от этой мрази по утрам: «Как твоё имя?» - «Да будь ты проклят, меня зовут Данте!». Нет, это не крик. И вслух он ни разу это не сказал. Они хотят сломать его. Но не выйдет. Терпению всегда приходит конец. И его терпение на исходе. А в комнату, еле переступая с ноги на ногу, вывозя перед собой тележку, вошел мужчина. Кажется, это был мужчина. Омерзительный, обрюзгший, пропитанный насквозь кровью, потом и плачем.. Детским плачем. Данте слышал его. Он знал, что этот урод перерезал не одно детское горло, что он заставил страдать не одну душу в этом приюте. Приют. Так он в приюте. Да. Кажется, Данте немного вспоминает. Парень попытался пошевелиться, но почувствовал сопротивление в руках и в следующий миг сильный удар по голове, явно чем-то тяжелым. - Эй, гадёныш! – опять этот мерзкий голос, - Ты не должен двигаться, когда я захожу. Мужчина положил на тележку железную биту, которой произвёл удар и язвительно ухмыльнулся. - Ты уже давно должен запомнить правила нашей игры. Ты лежишь здесь без движения. Я прихожу и колю тебе очередную смесь радости и фантазии, - похрюкивая с противным свистом, толстяк явно наслаждался остротой своей шутки, беря в руки шприц и доставая из кармана своего халата пузырёк со странной жидкостью. «Еще немного, и эта самая жидкость вместе со шприцом войдёт тебе по самые гланды, мразь», шипели мысли в голове у парня, когда мужчина, наклонившись к нему и перевернув на бок, воткнул толстую иглу ему где-то за ухом. На мгновение Данте почувствовал, что теряет сознание. Ему становилось плохо, кажется, не хватало дыхания. Но это он уже проходил. Он уже знал, что находясь в этом состоянии, его тащили по длинному коридору. У него никогда не было возможности осмотреться, но отчего-то он точно знал, сколько комнат было вдоль этих стен. Сколько детей там сидело. Иногда ему казалось, что он даже знает, что с ними делали. Однако, это не стояло ни в каком сравнении с тем, что пытались делать с ним. Еще бы… Ведь он полудемон-полуангел. О да, это он часто слышал. Сквозь сон, сквозь боль, сквозь ярость. Он слышал всё. Он знал каждого «врача». Не в лицо, но по голосу. Безошибочно определял их… *** - Как твоё имя? Опять. Чтоб ты сдох, ублюдок. Снова в цепях, в этой паршивой комнате с этой камерой, с этими стенами. Снова забавляются, суки. Нет. Он ничего не скажает. Не сдастся. Вам не сломать сына Спарды.