***
— Лазарева, что это было? — Антон вновь приревновал, он боится потерять своё счастье. — Ты о чём, Тош? — Алёна упала на кровать. — Не прикидывайся, а. Что это было? «Мой любимый друг, Серёж», а ещё поцелуйчики вместе с песней! — Да что в этом такого?! — девушка прибыла в недоумение. — А ты считаешь ничего? — Антон, ты что? Ты ревнуешь? — Она встала с кровати и посмотрела парню в глаза, в них бегали чёртики, — Разве я дала повод? — Что ты чувствуешь к Лазареву? -девушка впала в ступор, — Понятно, да, дала повод! — Антон был сейчас не в себе, он не владел своим разумом. — Ты хочешь сейчас сказать, что я девушка лёгкого поведения? — рука Алёны оказалась на щеке Антона и осталась там отпечатком, парень протёр щёку.— Ты оказалась тоньше хрупкого стекла, а мне казалось, что ты из стали.
— Алён, прости меня. Давай поговорим.- Пануфник осмыслил всё то, что натворил и теперь пытается попросить у Алёны прощения. —Пануфник, оставь меня уже, я тебя не только видеть и слышать, я тебя знать не хочу, — девушка была зла на парня, его слова оставались отпечатком на сердце. — Ну пойми же ты меня, да, я дурак. Полнейший дурак. Но я не смогу без тебя. — Знаешь что, полнейший дурак, вот как поумнеешь, тогда и поговорим, а сейчас извини, мне надо отдохнуть, — Алёна легла на кровать и укуталась в одеяло, всхлипнув носом. — Алён… Мне всегда казалось, что ты из стали, ты всегда была сильной девочкой, а сейчас я понял, что ты… Ты — хрупкое стекло, которое легко сломать, всего одним движением. Прости. Раздались всхлипы. Антон обнял девушку и прижал к себе крепко, очень крепко. Они оба понимали, что сейчас им никто не нужен. Он взял её руку и крепко сжал. Знаете, как говорят, что воспоминания в руках. Сейчас Антон полностью согласен. Когда он взял руку девушки, он вспомнил его чувства и их первое знакомство. Где-то по серди ночи он выходил на охоту. Его глаза были черными как уголь, он охотился на миловидных женщин, и каждая боялась и знала куда лучше не идти, но в эту ночь он поймал ту которая растопила его лед в сердце. Она была не мрачной она была как свет в его тьме. В ней была поразительная пустота и ранимость, которые делали ее отражением интимных фантазий любого. Она могла быть всем, чем захотите, — девочкой, женщиной, умной, глупой, богатой, бедной — всем, чем угодно. Она была чудесным, прекрасным чистым листом.Она единственный человек, который может быть глупым, сексуальным и милым в одно и то же время.