Память крови

Маленькое пламя свечи моргнуло на мгновение, всколыхнув тени. Огня и так едва хватало, чтобы осветить широкий письменный стол, остальная часть комнаты оставалась во мраке. Библиотека в посольстве была небольшой, но книг было достаточно. Интересующая меня тоже отыскалась, только сведений в ней было слишком мало, чтобы их анализировать. «Молаг Бал, чья сфера господство над смертными и порабощение их…» — слова темной струйкой текли по страницам. Я отложила «Книгу о даэдра», взяв перо и начеркав имя даэдрического лорда на пожелтевшем пергаменте. На нем уже было несколько имен. Малакат, покровитель изгнанных. Боэтия, чьи сферы обман и предательство… Шеогарат — безумец, чьи мотивы неизвестны… Дверь скрипнула, заставляя отложить перо. Это был Вилкас. Он казался усталым, свежая грязь покрывала его сапоги, броню. — Ты еще не бросила эту затею? — он подошел ко мне, осторожно забирая бумагу из-под руки. — И что еще мне делать? — я не хотела вымещать на нем свое раздражение, но недовольство проскользнуло в голосе. — Ты не даешь мне выходить, не даешь тренироваться, а эти лорды, — я вырвала пергамент из его рук и злобно скомкала, — да любой из них может стоять за всем этим безумием. Даже какая-нибудь Меридия или Азура. — А что ты хотела? Они же даэдрические принцы, непредсказуемые в своей природе. Слушай, — он посмотрел на меня обеспокоенно, — вместо того, чтобы изводить себя, лучше бы больше отдыхала. Кто знает, когда тебе представится еще такая возможность? — Мы тут уже две недели. Мое лечение давно кончилось. Мне не нужно спать, мне нужно тренироваться, а не сидеть здесь, словно я не Предвестник, а тепличный цветок! Он не успел ничего ответить, в дверь послышался стук. Довольно странно наблюдать этот жест вежливости, когда ты сам гость. Но дверь тут же открылась, и вошел Меоллан. Высокий эльф. Это благодаря ему мне удалось так быстро восстановиться. Вилкас принес меня в посольство в ужасном состоянии, зелья к тому времени почти не снимали боль, оттого я провела в бреду не меньше двух дней. Повезло, что в посольстве Империи был опытный лекарь. С помощью магии и эликсиров, он сумел не только залечить кровоподтеки, но и срастить переломанные кости. — Не помешал? Нам нужно кое-что обсудить. Ответ его особо не интересовал. Меоллан прошел в комнату и зажег еще несколько свечей, разгоняя мрак по углам библиотеки. Мне казалось странным, что за все пребывание в посольстве большую часть дел мы обсуждали именно с Меолланом, а не с советником Друго. Последнего я видела всего пару раз и то мельком. Это наталкивало на определенные мысли по поводу эльфа. Альтмер подвинул письменные принадлежности со стола и расстелил несколько карт, но заметив наши вопросительные взгляды, решил немного прояснить ситуацию. — Ваш Предвестник прав, — сказал он, обращаясь к Вилкасу и ничуть не стесняясь того, что нас подслушал. — Пришло время действовать. А раз так, то я бы хотел кое-что уточнить. По вашим взглядам я и так вижу, что вы недоумеваете, почему простой лекарь задает слишком много вопросов, возможно даже подозреваете во мне талморца, поскольку я альтмер. Уверяю вас, это не так. Но вы правы в некоторых своих догадках. Я вовсе не лекарь при посольстве, а глава отряда, присланного сюда Императором с целью выяснения подробностей даэдрического вмешательства. — Так значит, Империя все же в курсе происходящего? — переспросила я, чувствуя, как внутри поднимается комок негодования. То, кем на самом деле является Меоллан, меня не особо тревожило. — Я понимаю ваше недовольство, вести о необычной активности Ведьмарей дошли до нас еще пару месяцев назад. Но до сих пор версия о том, что это даэдрический культ, лишь догадка. Потому Империя выслала лишь отряд. — Отряд? Сколько вас? Сорок? Пятьдесят? — Двадцать. Но прежде, чем вы спросите, как могло произойти, что Империя выслала на борьбу с даэдра такое количество солдат, я спрошу у вас. Как вышло, что ярл Маркарта нанял именно Соратников, а не отправил своих солдат? Как вышло, что сами Соратники прислали сюда только пару бойцов? Меоллан был неплохо осведомлен и попал точно в цель, но и сам ответил на вопрос. Империя хрупка, и пополнить собственные ряды ей неоткуда. Скайрим пожирает все силы, в Хай Роке, помимо Ведьмарей, еще и чума. Хаммерфелл стал независимым, поскольку слишком обширен для того, чтобы его удерживать. Неудивительно, что на проблему даэдрического вмешательства отреагировали только небольшим отрядом. — Ресурсы, — тихо сказал Вилкас, подтверждая мои догадки. — У Империи их просто нет. — Да. К сожалению, об этом знают все, как враги, так и союзники. Вторые, к тому же, в меньшинстве. Но мы здесь не затем собрались, чтобы обсуждать политику. У нас есть более важные вопросы. Альтмер склонился над картами, подзывая нас жестом. — Вот здесь и здесь, — пальцы его ткнули на точки, — раньше были охранные башни. Вы были там как раз в то время, когда они пали. Но теперь они пустуют. Раздел боится посылать туда еще людей, а Ведьмари давно их покинули. А вот здесь, — он провел на восток, — был один из крупнейших оплотов. И снова мы в замешательстве. Уже неделю, как там никого нет. — И куда, по-вашему, делись Ведьмари? — Разведка несколько раз видела их большие отряды, передвигающиеся на юго-запад. Вот здесь и здесь, — тонкие пальцы Меоллана снова указали на определенные места. — Вы хотите сказать… — Они зашевелились. Тронулись с места и стягивают свои силы. Но цель их вовсе не объединение со скайримскими Изгоями, как мы все предполагали. Скорее всего, это сам Эвермор, ведь мелкие города и деревни они обошли стороной. Не напали, только собрали мертвых. И кстати о них, разведчики также докладывали, что телеги со своим «грузом» они везут в ту же сторону. Теоретически, подобная новость должна была заставить нас с Вилкасом выдохнуть: Скайриму пока ничего не угрожает. Но мы сами еще здесь, и неизвестно, сколько продлится это «пока». — А есть предположения, для чего им тела? — Конечно я не некромант, но можно и не быть особым специалистом, чтобы сказать — не для оживления. Большая часть их сырья непригодна уже для этого. Однако, если мы имеем дело действительно с даэдрическим принцем, то всякое возможно. — Меоллан, а у вас уже есть догадки, который из принцев это может быть? — я над этой загадкой билась много дней, только, в отличие от него, я сижу безвылазно в посольстве. Наверняка он владеет куда большей информацией. — Я лишь сказал, что «если только мы имеем дело с даэдрическим вмешательством». Эту теорию еще нужно подтвердить или опровергнуть, и в ближайшее время я намерен это сделать. К сожалению, большая часть всех наших теорий строится на том самом письме жреца. Когда письмо попало мне в руки, пришлось несколько раз его перечитывать. Нет, писал его отнюдь не безумец, но о безумце. Во всех подробностях там излагались все бесчинства Мортифейна, начиная с прошлого года и заканчивая недавними событиями. Но что более важно, лорд не сидел безвылазно в своем поместье, он время от времени куда-то отлучался из Арнимы. После каждого такого отлучения, безумие его прогрессировало. Жрец предполагал, что Мортифейн стал участником какого-то культа и даже дефекты на его лице появились в результате очередной такой «прогулки». Что же до связи с Ведьмарями, то, несмотря на приказ ловить всех, включая вышеупомянутых дикарей, несмотря на то, что все близлежащие деревни и Раздел регулярно сталкивались с данной угрозой, в Арниму так и не был приведен ни один из них. И снова жрец предполагал, что здесь есть какой-то сговор. — Итак, как я уже сказал, — повторил Меоллан, — мне нужно будет все проверить, вы же пока займетесь более безопасными делами. У меня есть для вас задание. Вилкас только открыл было рот, чтобы возразить альтмеру, но тот его опередил: — Я знаю, что вы сейчас скажете. Что вы Соратники никогда не принимаете участия ни в политических конфликтах, ни в разделении власти. Но вы не в Скайриме, это первое. Для местных такой титул как Предвестник не значит ровным счетом ничего, вы уже увидели это на примере Мортифейна. Вам повезло, что арнимский жрец долгое время служил в Разделе, а еще повезло, что я какое-то время сам жил в Скайриме. Но для меня, как и для многих, вы простые наемники. Так что считайте, что я вас нанял в уплату за лечение. Ну и второе… Соратники вы или простые люди, вы все граждане Империи. В случае отказа некоторые могут признать это как измену. Нет, альтмер вовсе не угрожал, просто предупредил, да и возразить ему, в общем-то, было нечего. — Знаю, что вы думаете, что это не ваша война. Но вы здесь, и выхода у вас, в любом случае, нет.

***

Шаги королевского стражника громким эхом разносились по длинному коридору. Он оставил нас на попечение двух других, которые вежливо попросили сдать оружие, к королю Эвермора надлежало явиться без него. Я была удивлена, что нас вообще собирались к нему пустить, но волшебный пергамент, написанный советником Друго и подкрепленный какой-то редкой печатью, творил настоящие чудеса. Он позволил нам почти беспрепятственно войти в город, несмотря на то, что тот был закрыт. Преградой нам послужили разве что сотни беженцев, расположившихся прямо под высокими стенами, они умоляли стражу пропустить если не их, то хотя бы их детей, но те были непреклонны. Протиснувшись сквозь толпу и раз десять продемонстрировав печать советника, мы к полудню уже были внутри: невыспавшиеся и абсолютно без сил. Прав был Вилкас, когда говорил, что, возможно, отдых нам представится еще нескоро. Всю ночь мы не сомкнули глаз, почти постоянно пребывая под порошком невидимости, прячась от Ведьмарей. Их передвигающиеся колонны мы встретили трижды, альтмер не ошибался — они двигались в сторону города. А оттого наша миссия могла резко усложниться. Задание у нас было и впрямь простое: нужно убедить короля сместить Мортифейна и лишить его лордства. Даэдрапоклонник он или нет, он мешал расследованию, и если в другое время Империя бы не стала вмешиваться во внутренние дела Хай Рока, то этот факт все менял. Именно из-за лорда некоторые разведчики оказались схвачены, именно лорд не пускал Легион в Арниму. По поводу растущей угрозы Ведьмарей Меоллан ничего не сказал. Стоит ли это упомянуть при разговоре или позволить ему самому рассказать все королю, мне было неизвестно. С одной стороны, сама эта угроза могла служить отличным аргументом — Эвермор, возможно, в реальной опасности, а лорд, скорее всего, в сговоре с дикарями. С другой стороны, у альтмера могли быть свои планы, и наши неосторожные предположения могли вызвать заблаговременную панику. — Его Величество ожидает вас! — громко сказал вернувшийся стражник, заставив меня вздрогнуть и отвлечься от дум. Нас провели по широкому прямому проходу, украшенному флагами и гербами различных древних родов Эвермора. Затем распахнули широкие двери. Это не официальный прием, и королю незачем было встречать нас в тронном зале, вместо него он использовал другой, поменьше, хоть тоже с троном. Восседающий на нем человек не вызывал ни малейшей симпатии: он был слишком дородным, для того, чтобы быть воином, маленькие глазки щурились, пытаясь нас разглядеть, пухлая рука сжимала подлокотник. Да и лишь мельком взглянув на его город, я уже сделала выводы. Король прятался. Прятался от чумы и беспорядков, от ответственности в столь тяжелые времена. — Судя по печати, я ожидал увидеть самого советника Друго, — медленно проговорил он. — Кто вы и зачем тут? — Вы правы, Ваше Величество, — как же претило называть этим титулом этого человечка. — Но мы здесь по приказу советника Друго, — о том, что он в этот момент занят куда более важными вещами, а именно пытается выследить, куда Ведьмари стягивают свою армию, я предпочла умолчать. Вряд ли королям, по крайней мере, именно этому, по вкусу, когда они узнают, что есть нечто важнее их самих. — А, — ожидаемо протянул правитель. — Но ему что-то нужно, раз вы здесь с его печатью. Тогда излагайте побыстрее, и покончим с этим. Я развернула другой пергамент с такой же печатью и стала зачитывать: — В связи с учинением препятствий Имперскому Легиону в ходе государственного расследования, а также в связи с неоправданной жестокостью, запретом на торговлю, беспричинными казнями простых гражданских, настоящим письмом я, советник Друго, прошу лишить лордства Мортифейна и назначить другого правителя для Арнимы, — свиток был передан в руки короля. Лицо его не выражало никаких эмоций. Он еще раз лениво пробежался глазами по тексту и медленно разорвал бумагу на части. — Империя не вправе диктовать мне, каких лордов назначать, а каких нет. Много ли вы знаете о Мортифейне? — король снова сощурился, чуть подавшись вперед на своем троне. — Он — мой самый преданный вассал, десятки раз он отражал набеги дикарей, десятки раз подавлял восстания орков. Мортифейн — герой моего королевства. И я не позволю каким-то пришлым заявляться сюда, пусть и от советника Друго, и требовать его смещения. — Времена изменились, — сказала я спокойно. — Мортифейн больше не тот, кого вы зовете героем, и обвинения небезосновательны. — Вы правы, времена изменились, и потому, если один из моих лордов стал более жестоким, то значит, обстоятельства того требуют. Вы просили аудиенции, вы ее получили, — сказал король, поднимаясь с трона. — А теперь можете идти и доложить советнику, что в его просьбе отказано.

***

В таверне было жарко, шумно, и это невероятно раздражало. Жители Эвермора слишком контрастировали с теми, которых мы видели за воротами. Беззаботные, они шутили и пили, словно зла в этом мире и вовсе не существовало. Окруженные стеной, под защитой стражи, эти люди не знали о том, что происходит снаружи. Они не видели Ведьмарей с отвратительным сосудом вместо сердца, не видели то, с какой холодностью те собирают свой «урожай». Крики и мольбы беженцев досюда даже не долетают, как и стоны умирающих от чумы. По пути сюда мы видели их десятки: исковерканных болезнью, голодом, без надежды на спасение. Здесь же велись беседы о предстоящих помолвках, поднятии цен на выпивку и мелких соседских склоках. Бутылка вина почти кончилась, а желанное забвение так и не наступило. Настроение было отвратительное. Размышляя обо все этом походе в Западный Предел, я все больше склонялась к мысли, что он изначально был безумием. Что могут противопоставить два человека сотням Ведьмарей? Что могут предъявить в качестве аргумента на чужой земле чужим королям? Ничего. Неужели я рассчитывала на что-то другое? Этот поход… бессмысленный. Он не изменит меня, не сделает сильнее. «Доблестный Предвестник» не в состоянии выполнить даже простое задание, и теперь мы с Вилкасом будем вынуждены ждать еще неизвестно сколько времени Меоллана в этом проклятом городе. — Что-то празднуешь? — мой напарник подошел с тем недовольным видом, который почти всегда сопровождал его в Скайриме и который почти стерся, пока мы находились здесь. — Собственную никчемность, — недовольно буркнула я, наливая себе еще. Он казался спокойным, осторожно отодвинул от меня бутыль, дождался, пока я допью, и забрал кубок. — Хватит, — Вилкас перехватил мою руку, дернувшуюся за ним. — Ты выпила достаточно, пойдем. — Никуда я не пойду! Оставь меня! — зашипела я, когда он попытался за руки выволочь меня из-за стола. — Еще как пойдешь! — видя, что простыми словами меня не уговорить, он больно сжал мои запястья, не обращая никакого внимания на попытки вырваться. — Пойдешь сама или мне тебя как мешок с картошкой отсюда вытащить? — спросил он, видя, что мы уже стали привлекать внимание посетителей. Пришлось смиренно пойти за ним, подняться на третий этаж, дойти до арендованной комнаты. Вилкас впихнул меня внутрь, закрывая за собой дверь. Комнат в этой таверне было много, но они были узкие, почти без мебели: только кровать, стул и таз с водой. — Умойся, Предвестник! Соратник плеснул мне воду прямо в лицо, особо не заботясь, что может промочить постель. За его обращение захотелось придушить. Я ненавидела, когда он так меня называл, но ему ненависти было мало, он похлопал меня по щекам несколько раз. Неприятно и хлестко. Усадил на кровать и, схватив стул, сел прямо напротив. — Не смей говорить мне о недостойном поведении! Не смей! — Я и не собирался, — его взгляд смягчился. — Почему ты не сказала королю об угрозе Ведьмарей? — Не захотела. Ему до них такое же дело, как до Мортифейна. Так зачем ему сообщать очередные сведения, от которых он отмахнется? Мне плевать, пусть его город сгорит, пусть улицы зальет кровь. Пусть Ведьмари вырежут его жителей, — в голове так и проносились картины разрушений. — А что ты хотела? Он наверняка не сместил Мортифейна, потому что тот выгоден короне. А король, в первую очередь, политик. — Оглядись! Он заперся в собственном замке, огородил город. Его лорд бесчинствует, народ голодает, и я никогда не поверю, что он так переживает за подданных. — Тоже мне защитница простого люда! — фыркнул Вилкас. — Да тебе плевать на них так же, как и ему. Я до сих пор не могу понять, зачем ты здесь. Он смотрел на меня в упор, тем самым холодным взглядом, что был мне так ненавистен. И действительно, зачем? Что я здесь делаю? Защищаю Скайрим? Ха, как бы не так! Пекусь о благополучии людей? Вилкас верно подметил, мне на них плевать. Из чувства долга? Нет, это причина его, не моя. — Я скажу тебе, зачем, — видя, что мне нечего ответить, он решил все прояснить сам. — Ты здесь, потому что следуешь собственному эгоистичному желанию что-то доказать. Не кому-то… Пустое геройство тебя не интересует. Но себе. Так что там за этим упорством, за этим стремлением к силе? Ненависть, жажда мести, боль? Снова молчание? Как хочешь! — он скривил губы и отвернулся. Опять он за свое! Неужели для него это так важно? Но, в конце концов, он заслужил хотя бы кусочек моего доверия. Если так хочет знать причину, по которой я здесь, он ее получит. — Вилкас, — пальцы коснулись щетины, разворачивая его лицо, — это страх. Ты был прав, меня воспитали, как аристократку: изнеженную, слабую, никчемную. Но защищать меня больше никто не будет. И мне страшно от того, что завтра придет новый враг, а я не смогу его победить. Мне страшно, что новая опасность заползет в разум, пока я сплю. Страшно от собственного бессилия. Он смотрел на меня почти удивленно, внимательно и долго, словно не веря в сказанное. Затем только тяжело вздохнул. Рука медленно легла на плечо, пальцы слегка сжались. Но как-то напряженно, как будто он хотел сделать что-то совсем другое и изо всех сил сдерживал себя. — Ты не никчемная. И уже не слабая. Не боится только глупец. И глупец не смог бы спасти мне жизнь, не смог бы победить тех воинов в неравном бою. Да, ты не можешь убивать так, как это делают умелые бойцы. Но недостаток силы ты восполняешь умом, изворотливостью. Да и сколько бы силы ты не получила, всегда будет что-то выше ее, — он замолчал ненадолго, чуть сильнее сжимая пальцы, снова подавляя неведомый порыв. — Я не смогу дать тебе лекарство от страха, в моих силах только научить тебя смотреть ему в глаза, давать ему имена и идти навстречу несмотря ни на что. Он убрал руку, медленно встал. — Проспись… — Предвестник, — кто-то барабанил в дверь, мешая ему договорить. — Госпожа Предвестник, откройте! Вилкас отворил. На пороге стоял молодой солдат в форме Имперского Легиона, один из тех, что отбывал службу в посольстве. Мы часто видели его за ужином. Весь всклоченный, запыхавшийся, словно гонец, он протянул мне зажатое в руке письмо. — Господин Меоллан просит вас срочно прийти в королевский замок. Будет совет. Я взяла бумагу, пробежала глазами. Это и не письмо было вовсе, а записка, в которой значилось всего две строчки. От их прочтения остатки алкоголя выветрились окончательно. «Я знаю имя того, кому Ведьмари и Мортифейн поклоняются. Худшие предположения подтвердились».