Память крови

Даже несмотря на присутствие монарха, в малом тронном зале было шумно. Неясный гул поднимался к сводам, тихие перешептывания раздавались с разных сторон. Кто-то выражал недовольство, что его разбудили среди ночи, кто-то недоумевал. — Для простого известия об измене Мортифейна слишком уж много народу, — еле слышно шепнул мне напарник на ухо. Я присмотрелась. И действительно, количество человек в зале было явно больше, чем должно присутствовать при оглашении подобного рода информации. Советники, лорды, многие из них выглядели обеспокоенно или с недоверием косились на высокого эльфа в центре. Мы подошли достаточно близко, чтобы видеть короля. Одного взгляда было достаточно, чтобы почувствовать его напряжение: пальцы нервно сжимали подлокотник, на лбу проявились глубокие морщины. Он ерзал на троне, искал поддержки своих людей, с явным пренебрежением глядя на альтмера перед собой. — Генерал, при всем уважении к Империи… Генерал? Сложно было поверить ушам. Неужели высокий эльф, который лечил мои переломанные ребра, на самом деле имеет столь высокое звание? Я переглянулась с Вилкасом, но он, похоже, был удивлен не меньше моего. Жалея, что пропустила официальную часть с представлением особ, я теперь ловила каждое слово. — Вы просили об открытом собрании и теперь утверждаете, что мой вассал, Мортифейн, оказался не только предателем Империи, но и даэдрапоклонником, — король повысил голос. — Но где доказательства этому? И если он предатель, то почему вы не пленили его для суда? — Потому что Мортифейн, вероятно, примкнул к армии Ведьмарей вместе с тремя десятками своих слуг, — голос Меоллана звучал спокойно, в отличие от постоянно срывающегося голоса собеседника. — Арнима охвачена огнем мятежа, и на вашем месте, я был бы крайне озабочен восстановлением власти над этим городом, а не сбором доказательств. Но даже не это сейчас самое важное, а огромная армия дикарей, разместившаяся недалеко от Эвермора. — Никакой армии не взять Эвермор, пока ворота его закрыты… — Возможно, армии людей или меров и не взять, но сейчас речь идет не просто об осаде, а о даэдрическом вторжении. — Да… даэдрическом? — если до этого король хоть как-то старался сохранить спокойствие, то сейчас подбородок его затрясся, а слова перестали звучать четко. — И если вы так нуждаетесь в доказательствах, то они у нас есть. Вот дневник Мортифейна, — альтмер передал одному из лакеев потрепанную книжицу. — В нем описывается начало службы даэдрическому принцу, некоторые увиденные ритуалы, а еще в его спальне мы обнаружили странный амулет. Думаю, не стоит описывать содержание подвала под резиденцией вашего вассала. — Который из принцев? — пухлые пальцы короля так и не коснулись дневника Мортифейна, словно он боялся, что тот осквернен. Кажется, он начинал верить. — Судя по записям в дневнике, Намира. Намира? В разорванном Вилкасом списке она значилась где-то в конце. Ее план Обливиона давно запечатан, а все воздействие на смертных сводилось до недавнего момента к небольшим кучкам культистов-людоедов. Однако как я могла не взять ее в серьезный расчет? Все эти трупы, мерзкие сосуды вместо сердца… — И если вы все еще не верите в реальность угрозы, то у меня есть кое-что еще. Эльф подал знак и внесли нечто укрытое льняной тканью. Мертвое, судя по запаху. — Вот это существо, — когда отдернули ткань, под ней оказался труп Ведьмаря: в традиционном наряде, сделанном из костей, шкур и перьев, — убило пять ваших подданных. Простых крестьян. Они протыкали его вилами, кинжалами, — эльф показал на ранения на теле, — но эта тварь не чувствует боли. Он не остановился даже когда один из ваших рыцарей отрубил мечом его руку. Воин лег следом за теми крестьянами. Король побледнел, вжался в спинку трона, скривился то ли от запаха, то ли от страха. Советники зашумели, но альтмеру было недостаточно произведенного эффекта. — Итого шесть жертв против одного. Этот Ведьмарь был обычным человеком. Не даэдра. Но кто-то сделал его неуязвимым, кто-то заменил его настоящее сердце на некий сосуд. И его невозможно убить, пока сосуд находится в нем. Сколько подобных среди Ведьмарей — пока неизвестно, но речь идет о даэдрическом принце, способном сотворить подобное из любого. Дикарей, кстати, по приблизительным подсчетам восемь тысяч. Достаточно ли доказательств, ваше величество? Присутствующие зароптали, зашушукались возле трона советники. Где-то слышалось, что это ложь, где-то возгласы ужаса. — Чего вы хотите, генерал? — пролепетал король, стараясь взять себя в руки. — Империи нужна ваша армия. Все, кто способен хоть как-то держать оружие, все, кто владеет магией или может остановить кровотечение. — Генерал, я правильно понял: вы предлагаете предоставить вам все военные силы на борьбу с неизвестным врагом за стенами города вместо того, чтобы укреплять позиции в Эверморе? — Кажется, вы не понимаете масштабов происходящего, ваше величество. Этот «неизвестный враг» стягивает свои силы в нескольких километрах к югу от вашего города, но вы, вероятно, это и так знаете от разведки. А еще прямо под стенами расположились около трех тысяч простых жителей вашего королевства, без стен, без защиты. Не думаю, что правитель в вашем лице пожелает им смерти. Укрепляя позиции здесь, вы сможете защитить лишь этот город, но не все королевство. Но если вы откажете… Рука Меоллана дернулась к внутреннему нагрудному карману. — Достаточно, я понял, что у вас есть четкие указания и приказ, подписанный Императором, — наконец сдался он. — Надеюсь, вы предоставите мне и моим лордам немного времени на совет. А после него я оглашу свое решение. — Разумеется. Король и несколько человек вышли, а зал взорвался от возгласов. Труп Ведьмаря, к счастью, унесли, но впечатление он произвел сильное. Меоллан заметил нас, коротко кивнул и остался на своем месте, дожидаться решения. Несколько раз ему пришлось отвечать незнакомым вельможам о невозможности предоставления какой-либо информации без присутствия короля. Пару раз он проигнорировал едкие возгласы о том, что все беды идут от Талмора. Попробовали бы они сказать такое где-нибудь в Маркарте: юстициары тут же предали бы их суду. Но здесь не было ни имперских солдат, ни талморских юстициаров. Отряд Меоллана был маленьким. — Король бы и рад проигнорировать «просьбу», да только не может, — шепнул Вилкас. — Наверняка у Меоллана в рукаве на такой случай есть и другой приказ, подписанный Императором. Официальный документ, передающий генералу все военные полномочия. И будет как в Скайриме: формально Элисиф на троне, но армия в руках Туллия. — То есть, армию король предоставит? — Ага. Сейчас потянет время, показывая, как нелегко ему дается подобное решение, затем еще хотя бы раз попытается оспорить его. А в конце подпишется, выбора-то нет. Ни одному королевству Хай Рока сейчас не выгодно получить статус предателя Империи. И не важно, что за спиной генерала не так много людей, приказ Императора нельзя оспорить. Однако, вопреки ожиданиям, совет не продлился долго. Может, король и был недоволен, но еще больше напуган, а приказ не только лишал его военной власти, но так же и снимал огромную ношу ответственности. — Каждый из присутствующих в зале видел и слышал все то же, что и я, — сказал монарх громко. — В условиях предполагаемого даэдрического вмешательства королевство Эвермор окажет любую помощь, какая будет под силу. Если Империи нужна армия, она ее получит, генерал.

***

Грязь скользила под сапогами. От сильного порыва ветра хлопали флаги на древках. Вымокшие в мокром снеге, что сыпал не переставая уже второй день, они казались линялыми тряпками, символом нашей беспомощности. Имперский лагерь стоял всего в двух километрах от убежища Ведьмарей — огромной пещеры неизвестной протяженности. Именно в нее дикари стягивали свои силы, в нее же привозили повозки с трупами, о назначении которых до сих не было известно ничего. Врагам, похоже, было наплевать на нас, они не нападали, не проходили мимо и атаковали в ответ, только если солдаты Эвермора оказывались в непосредственной близости от пещеры. Они вообще не вели себя как люди, напоминая, скорее, боевые машины двемеров, описываемые в книгах. Символ дракона звякнул при входе в палатку Меоллана. Зачем он позвал нас к себе, нам с Вилкасом было неизвестно. Как и о причинах, по которым мы все еще находились в этом лагере. Теперь у него в распоряжении целая армия, а мы двое не имели никакого отношения к политике. Но альтмер отчего-то не желал нас отпускать, да и граница в любом случае еще заблокирована магическим покровом. Отдавать приказ на снятие он в ближайшее время не собирался. — Чем обязаны, генерал? — почтительно спросила я, как только мы остались одни: эльф зачем-то отпустил двух офицеров. После того, как мы узнали, что он не простой лекарь при посольстве, стало значительно сложнее разговаривать с ним привычным тоном. — Я хотел бы поговорить с вами по поводу Ведьмарей. Многие считают, что самым простым решением будет завалить злополучную пещеру. Однако меня смущает факт, что мы до сих пор не знаем ничего об их планах. А когда речь идет о даэдрическом принце с таким именем, ожидать можно самых неприятных событий. Пока он медленно чертил линии на военной карте, я молча ожидала продолжения. Сомнительно, что мнение двух наемников столь важно для генерала. Ему что-то нужно от нас, и его вкрадчивый голос подтверждал мои догадки полностью. — Удивительно, что вы двое выжили, учитывая, сколько раз вам встречались Ведьмари. Я потерял пятерых от подобных встреч. — Мы просто умело прятались. Никакой заслуги в этом нет. — Ошибаетесь, — он оторвался от письменного стола, скользя взглядом по нашей броне, словно невзначай рассматривая наше оружие. — Умение прятаться на войне ничуть не менее важно, чем умение выдержать удар, ослепить магией, отравить врага… Весьма необычные навыки для Предвестника. — Как и заклинания школы Восстановления для имперского генерала, — я попыталась выдать самую вежливо-добродушную улыбку, хотя мне все больше не нравился ход нашего разговора. Альтмер говорил таким тоном, словно знал о нас — нет, скорее обо мне — многое. Намного больше, чем ему положено, а оттого неприятно обожгла мысль, что этим знанием он непременно воспользуется. — Лечение презирают лишь те, кто ни разу не оказывался на волосок от смерти, кому как не алхимику это знать? Но довольно этих словесных игр, мне нужна ваша помощь. Необходимо знать, что именно планируют Ведьмари. Что они делают внутри пещеры, какова глубина их логова, для чего им трупы? Все эти вопросы невозможно решить отсюда, нужно провести разведку. Ваше умение «умело прятаться» очень бы пригодилось. — Генерал хочет, чтобы в разведку пошли мы? — переспросил Вилкас, и я почувствовала его волнение. — Не одни, разумеется. И кто-то из вас двоих может остаться. Мне нужен лишь тот, кто прекрасно знает время применения зелья невидимости, кто не гремит латами на каждом повороте, — золотые глаза альтмера остановились на мне. Пришлось выдержать долгий взгляд и дышать спокойно. Анализировать он явно умеет. Может, генерал и не знает, откуда и для чего у меня взялись подобные навыки, но не зря же он так пристально разглядывает мои сапоги. Воины не ходят в таких: слишком мягкие, без металлических щитков. И наверняка он видел все мои зелья, пока я валялась в посольстве. — Вилкас, я бы хотела поговорить с генералом пару минут. Наедине. Он не возразил, не сказал ни одного слова, молча вышел, к счастью, избавив меня от неловких пререканий. — Времени особо нет, — Меоллан сразу приступил к делу, как только мой напарник вышел, — эти данные нужны как можно скорее. С тобой отправятся еще шесть человек. «Обнаружением жизни» владеешь? Я кивнула. Разумеется, он не спрашивал моего согласия. Я была ему обязана, и ему абсолютно плевать, что Соратники не принимают участия в подобных заданиях. — Ведьмари находятся словно под чьим-то контролем, они нападают только на тех, кого видят, не используют магию, не чуют врага, поэтому главное — это оставаться как можно дольше невидимым, не спотыкаться о врагов в узких коридорах и действовать быстро. Это понятно? Есть вопросы? — Только один. Почему я? В пятитысячной армии Эвермора не нашлось разведчиков? — Нашлись. Я отобрал шестерых лучших. Да только я им не доверяю, как и вам, но в моем личном отряде никто не способен удерживать невидимость больше десяти минут. И предупреждая твой новый вопрос: я говорил со жрецом из Арнимы, с людьми из Раздела, я видел твои склянки с зельями… и порошки. Весьма необычные интересы для Предвестника. Я бы принял тебя за подделку, но только амулет на твоей шее настоящий. Как и твой напарник — до мозга костей Соратник. Но если у тебя и есть секреты, они меня не волнуют. Куда важнее, что ты, возможно, единственная, кто способен вернуться из разведки. Отправляешься через час. Сделаешь это, и можете возвращаться к границе, я напишу соответствующий документ. — Ты совсем рехнулась, да? — Вилкас ждал меня неподалеку, и сейчас прожигал взглядом. — В разведку собралась? Зачем? И пары дней не прошло, как мы говорили о геройстве, и что оно не в твоем характере. — Это не геройство, а очередное отсутствие выбора. — Выбор есть всегда. Отдай порошок, я сам пойду. — Не пойдешь, — я только упрямо мотнула головой. — С тех пор, как мы прибыли, у меня ощущение, что я стала разносчиком писем, сомнительным дипломатом, а еще маленькой девочкой, которую ты постоянно защищаешь. Кем угодно, но только не Предвестником. Мы приехали решать проблемы, и впервые у меня появился реальный шанс сделать хоть что-то полезное. — Нисса, у нас уговор. Или вместе или никак. — В этот раз ты не пойдешь ни вместо меня, ни со мной. Потому что не сможешь бесшумно передвигаться среди врагов, не сможешь правильно определять время наложения порошка. Но я в этом сильна. Прятаться в тени — моя стихия. А еще… ты не пойдешь потому, что у Соратников в случае моей смерти должен остаться кто-то достойный. — Не смей, — на секунду мне показалось, что он меня ударит, настолько изменился его взгляд. Рука дернулась, но так и не поднялась. — Не смей так говорить, поняла? — от злости на меня его зрачки почти заслонили собой радужку. — И ты не посмеешь там умереть! Я устало прикрыла веки. Что ж, возможно, и не умру. Если хватит удачи. Другой вопрос, что сдохнуть в логове врага и впрямь не имеет смысла, тогда никто не доставит нужные сведения Меоллану. На то генерал и рассчитывал. — Нисса, — Вилкас одним движением усадил меня на какой-то ящик позади спины. — На посту Предвестника я за тебя отдуваться не собираюсь. И я клялся брату, что буду защищать тебя при любых обстоятельствах. Он не простит мне твою смерть. Да уж, когда он сам чуть не умер от яда коруса, я тоже думала только о том, что скажу Фаркасу, если это случится. — Когда отправишься? — наконец-то он понял, что спорить бесполезно. — У меня меньше часа. Он промолчал, стиснул зубы. А затем вдруг опустился передо мной, взяв мое лицо в свои ладони. — Ты должна вернуться, слышишь? — он произнес это почти шепотом. От его голоса мурашки пошли по коже, и только сейчас я осознала до какой же степени ему страшно. Куда страшнее, чем мне. Не мне придется мучительно долго ждать чьего-то возвращения, не мне покрываться холодным потом от одной мысли, что единственный знакомый человек на чужой земле может умереть. Противный страх. От него так просто не спрячешься. Я глубоко вдохнула, снова прикрыла глаза. — Вернусь, не переживай, — воздух с шумом вышел из легких. — У меня еще слишком много дел в этом мире.

***

Я осторожно переступила через распластавшийся труп Ведьмаря на входе. Два других валялись рядом в луже крови. Чтобы войти в пещеру, предыдущим разведчикам пришлось их убить. Не знаю, какие указания были даны другим участникам, но моя задача была поставлена ясно: зайти последней и выяснить, для чего собираются мертвые тела. А потому не было нужды петлять по многочисленным узким ответвлениям, многие из них едва ли были способны пропустить человека, не говоря уже об огромной телеге. Достаточно широким был лишь один проход: зловонный, с кровавыми пятнами на земле и потрескивающими факелами на естественных сводах. На поясе были прикреплены десять мешочков с порошком невидимости — почти на шесть часов. Сейчас порошок был единственным способом отмерять время, я безошибочно научилась определять, когда следовало использовать следующую порцию. На третьем применении я еще не встретила ни одного Ведьмаря. Ни мертвых, ни живых, никого не было в этом пустынном тоннеле. Несколько раз мне попадались боковые выходы, дважды пришлось проверить, куда они ведут, но оба раза это оказывались лишь пещеры с пустыми бочками или телегами. Проход, казалось, не имел конца, он петлял, уходя все глубже и глубже. Лишь вначале это подземное пространство походило на естественную пещеру, но чем дальше я двигалась, тем чаще встречались укрепляющие колонны, кое-где пол покрывали камни и плитка. Возможно, это был какой-то храм, место поклонения, но он наверняка был заброшен много сотен лет. Смрадный запах усилился, при использовании пятого мешочка. Неужели я блуждаю здесь уже почти три часа? Повыше натянув повязку на лице, пропитанную раствором из трав, я ускорила темп. Возвращаться к генералу с пустыми руками бессмысленно. За очередным поворотом послышался шум: тяжеленная телега, груженная доверху, едва двигалась под усилиями пятерых Ведьмарей. Спустя довольно длительное время они вытолкали телегу в более обширный проход. Здесь встречались и другие воины, поодиночке или парами — все они шли в одну сторону, и это казалось странным. Продолжать следить за невероятно медленной телегой или попытаться выяснить, куда идут остальные? Послышался звук боевого рога, мешая мне обдумать и взвесить решение. Он шел словно отовсюду, гулким эхом проносился по проходам, сбивал с толку. Толкающие телегу не обратили на него никакого внимания, но вот идущие в неизвестном направлении Ведьмари ускорили шаг. Их стало больше, теперь уже группами они появлялись из многочисленных боковых коридоров, так что пришлось вжаться в стену, чтобы они ненароком меня не задели. Двигаясь вдоль стены, я окончательно решила бросить наблюдение за телегой — вскоре я даже потеряла ее из виду — ведь совершенно очевидно, что сейчас происходит нечто куда более важное. Словно Ведьмарей призывали куда-то. Поток людей стал настолько плотным, что в любой момент я могла столкнуться с кем-нибудь. Возможности незаметно проскользнуть назад не было, оставалось только следовать за толпой, и по мере моего продвижения, все больше ощущала нарастающий ужас. Появились первые признаки потери невидимости. Пальцы — те самые, очертания которых уже можно было разглядеть — вмиг похолодели, ладони, спина покрылись липким потом. Снова применить порошок я не успела, уже видимые руки успели только схватить мешочек, но тут раздался второй сигнал: более протяжный, он абсолютно дезориентировал, неприятной дрожью проходя по телу. Кто-то налетел на меня, следуя за звуком, затем еще. Они уже могли видеть меня почти полностью, невидимой оставалась только часть ног. Кто-то из них схватил меня за волосы, сбрасывая повязку, запрокидывая голову, всматриваясь. Прежде чем еще пять пар рук схватили меня, я успела заметить, что взгляд его был осмысленным, в отличие от других. Сопротивляться было бесполезно, их было слишком много. Они потащили меня за собой, ноги волочились по земляному полу, собирая на себя грязь. Почему они меня не убили? Куда волокут? На более изощренные пытки? Может быть, сделают меня такой же — с дырой в груди и мерзким сосудом вместо сердца. Коридор закончился, впереди раскинулся огромный зал: еще более душный и зловонный. Масляные чаши невероятно чадили, сизое облако скапливалось где-то сверху, пропадая во тьме естественного купола пещеры. Здесь пахло кровью, смертью, злобой. Меня тащили через толпу дикарей: с пустыми лицами, они смотрели на меня невидящими глазами. У многих я заметила в груди сосуды. Войлочные нити, грубо заштопавшие плоть, удерживали их от падения. Целая армия — сотни воинов, жестоких, безжалостных, почти неуязвимых. А еще были маги, их отличали корявые посохи из изогнутых веток, амулеты из костей. Мы таких еще не встречали. Вот и разбилось предположение о том, что магию они не используют. Если они и впрямь решат напасть на Эвермор, никто их не удержит. Ведьмари дотащили меня до середины, с силой поставили на ноги. Залитый кровью алтарь черной громадой вздымался к потолку. Прямо перед ним что-то «пели» две ворожеи. Протяжно-скрипуче, как несмазанные металлические петли, они возносили молитвы, вероятно, даэдрическому принцу. Кроме них никто не издавал никаких звуков, сами Ведьмари были молчаливы, еще больше укрепляя в догадке, что они словно под гипнозом. Но не все, иначе бы я не попалась так глупо в их лапы. Одна из ворожей отвлеклась от пения, увидев меня. Подойдя, провела когтем по шее, оставляя царапину. Липкий страх растекся по телу, помимо моей воли задрожали колени. Я старалась не смотреть ей за спину, на то, что лежало на алтаре и явно когда-то было человеком. Меня ожидает та же участь? Но полуженщина-полуптица вскинула когтистую лапу, гаркнула, указывая в другую сторону. На отвратительном старческом лице появилась мерзкая ухмылка. Меня снова поволокли, на этот раз за алтарь, где в огромную чашу откуда-то сверку стекала густая темная жидкость, больше всего напоминающая кровь. Ведьмари подходили к ней и пили из некоего подобия кубка. Затем отходили. Что это? Ритуал посвящения? Благословение даэдрического принца? Тело инстинктивно дернулось. Теперь я уже не знала, какой исход был лучше: умереть на алтаре в муках или выпить в очередной раз какую-то дрянь, навсегда теряя часть себя. Ведьмарь в ответ только вывернул мне руку, заставляя вскрикнуть. Он запрокинул голову, пока другой зачерпывал жидкость из чана. Она прошла внутрь, я чувствовала, как она стекает по горлу, как растворяется во мне. Слишком вязкая, она вызывала тошноту, хотелось ее выплюнуть, но мне плотно закрыли рот. А затем я услышала женский голос, он звучал в голове. Властно, повелевающе. — Пойдете на бой… посеете уродство… — часть слов все еще размывалась, звучала неясно. Ведьмари отпустили меня, но я не упала. Вдалеке снова захрипел боевой рог: в третий раз. Страха не осталось, голос вытеснял мое сознание, заставляя идти куда-то, жаждать чужой смерти, крови, вгрызаться в совершенную плоть, истезая и уродуя. Никто больше не держал, тело шло само вслед за затуманенным разумом, вслед за разъяренной толпой, которая устремилась прочь. Что происходит? Остатки моего собственного «я» пытались бороться, но ноги слушались только её голоса. Сквозь тоннели, наступая на упавших, Ведьмари бежали куда-то вперед, перепрыгивали препятствия. Кто-то сшиб меня, я чувствовала саднящие ладони от неудачного приземления, а затем как чье-то тяжелое тело прошло сверху, выбивая воздух и остатки принятой пищи. Но это, как ни странно, отрезвило. Прежде чем меня затоптали, я успела немного проползти вперед. Мне повезло, проход был не слишком узким, я смогла откатиться, прижаться к острым камням как можно плотнее, трясущимися руками нащупать на поясе нужную склянку. Только бы не была разбита. Чудодейственное зелье Кодлака. В западный Предел я взяла только две штуки — одна у меня, другая у Вилкаса. Она помогает от превращений, может и здесь поможет? После принятой возле алтаря гадости содержимое флакона казалось освежающей водой из родника. На секунду голос внутри стих, а затем голова словно взорвалась от боли. Яркими вспышками заполнилось пространство, заслоняя собой любые звуки, чужие голоса и картину безумных Ведьмарей. Кровь хлынула из носа, я уже не могла ее видеть, а только чувствовала вкус во рту, ощущала на руках, которыми пыталась остановить ее. Следующий приступ боли заставил закричать в голос. Пропали даже вспышки, осталась только все поглотившая тьма.