Память крови

Короткий свист, лезвие разрезает воздух, и первая голова сморщенной карги летит в яму. Три метра влево — отравленный кинжал впивается в бок другой. Где-то с противоположной стороны так же точно должен орудовать Вилкас. Я не вижу его движений — мы оба под порошком невидимости — но слышу первый глухой удар мертвого тела, а затем истошный предсмертный визг, прервавшийся противным бульканьем. Четыре из девяти. Мало. Ворожеи — сложные противники, а уж если их несколько… План непродуман, опасен, но другого у нас нет. У нас вообще больше ничего нет: ни надежды, ни ресурсов, ни возможности отступления. Интересно, Вилкас действительно полагал, что у нас получится сбежать? Мы выбрали момент неслучайно — просчитали промежуток, в течение которого появляется следующее чудовище, уповая на то, что для ритуала «призыва» нужны силы всех девяти. Возможно, если убить хотя бы половину, то создание «детей Намиры» прекратится. Но преимуществ внезапности у нас больше нет. Пока четыре оставшиеся продолжали читать заунывные молитвы, еще одна вскинула когти, выпуская струю огня в сторону моего напарника. — Огненный плащ! — я закричала, отчаянно надеясь, что Соратник успеет. Бесполезно уже прятаться, ворожеи не Ведьмари и магию используют. В том числе, и «Обнаружение жизни». Но Вилкас среагировал быстрее меня. Вспыхнуло пламя вокруг него, слегка заискрилось голубоватым: так горит порошок из яиц коруса. Магический плащ уничтожил невидимость, но предотвратил опасные ожоги. Теперь я его видела, хоть и мельком, он уже прыгнул вперед, сокращая дистанцию, пытаясь достать мечом врага. Добежать до очередной ворожеи не смогла, из зловонной ямы показались клещевидные лапы, соединенные с другими останками, в основном человеческими. Существо было уже не таких больших размеров, что могло означать только одно: чем меньше призывателей, тем слабее эти твари. Меня эта дрянь не почуяла, не увидела, поэтому бросилась на противоположную сторону к моему напарнику. Казалось, чтение заклинаний ускорилось — из ямы снова показалась полуразложившаяся голова, затем чье-то перемешанное тело, но тут же ослабло, словно разваливаясь. Это мой клинок вошел прямо в грудь призывательницы. Она захрипела, схватила его рукой, дернула на себя, пытаясь меня сбросить. Вспышка огня из ладони подожгла ее перья, ветхую одежду, принуждая отпустить лезвие, а новый удар мечом заставил полуженщину-полуптицу успокоиться навсегда. — Сзади! — на этот раз кричал Вилкас, обращая мое внимание на новую тварь. Пока я жарила ворожею, порошок на руках успел сгореть, и теперь Соратник меня видел. Гаденыш был еще меньше предыдущего, он лихорадочно цеплялся за край ямы, пытаясь поднять свое несоразмерно большое тело. Но вылезти ему я не дала, спихнув сапогом во тьму. Мой напарник уже закончил с предыдущими врагами и теперь со всего размаха рубил оставшихся, при этом удерживая огненный плащ. Он снова держал двуручник, вероятно, это и делало его увереннее, чем когда-либо в этом походе, а еще вполне умело помогал себе магическими навыками. Глядя на него, стало даже обидно за свою первую встречу с ворожеями. Тогда я, Ливий и Дж’зарго едва справлялись с ними поодиночке, сейчас же Вилкас расправился с шестью особями. Может, те были сильнее? — Нам надо выбираться, — коротко бросил он, закончив и тяжело дыша. — А если здесь есть еще подобные ямы? — Мы вряд ли справимся еще с одним таким местом призыва. Порошка и даже зелий невидимости у нас больше нет. Магической энергии тоже. Нам лучше как можно быстрее идти в город, чтобы предупредить Меоллана. Ты все еще видишь в этом смысл? — Да. Он генерал, посланный Императором против даэдрического вмешательства. Наверняка он должен знать способы помешать открыть портал. — Тогда пойдем! Двигаясь наверх по спиральному подъему, мы несколько раз чуть не поскользнулись на чьих-то останках, но ближе к поверхности стало намного легче дышать. Снаружи шел снег. Укрывал белым полотном грязную землю, словно художник пытающийся замазать неудачную картину. Снежинки падали так быстро, что успели замести следы вылезших из ямы существ, лишь изредка на белом фоне выделялись кроваво-грязные пятна. Нетрудно было догадаться, что вели они по направлению к Эвермору.

***

Кровь. Боль. Смерть. Страх. Снова кровь. Мы вступили в бой еще даже не войдя в город. Ведьмарей было слишком много, они прорвали защиту ворот куда быстрее, чем можно было предположить. В Эверморе снег не успевал покрыть грязь: кровь струилась по каменной мостовой, трупы павших воинов и Ведьмарей были повсюду. Твари за все это время встретились лишь один раз. Перед глазами все размывалось: смазывались лица, искаженные болью, алые потоки на улицах города, крики людей и проклятый голос Намиры. С каждым шагом, с каждой новой смертью врага он все четче звучал в голове. Вместе с этим я чувствовала потоки силы, скользящие в руках, словно стекающие с запястий. Порой было все равно, кого бить: Ведьмарей или просто попавшихся под руку. Хотелось лишь одного — убивать, кромсать, мучить, причинять боль. Сознание уже не справлялось с этой навязанной даэдрическим принцем мыслью. Тело почти не слушалось. Ведьмари не нападали на меня, даже не сопротивлялись, когда я убивала их. Меч встречал их плоть, разрезал внутренности, отсекал конечности, но этого было мало… Слишком мало для той жажды крови, что бушевала во мне. Вилкас заметил это слишком поздно, дернул меня за руку, как только врагов не оказалось поблизости, затащил в какой-то узкий переулок, прижав к стене.  — Нисса, да что с тобой? Я едва поспеваю следом, не говоря уже о том, что ты напрочь забыла об осторожности. — Я… прости… — его лицо плыло перед глазами. Но его встряска заставила задуматься. Откуда этот бешеный прилив силы? Все было как тогда… когда кровь оборотня кипела внутри, когда жажда убийства заслонила собой все другие мысли и желания. — Это война, Нисса, — голос Вилкаса все еще старался отрезвить меня. — Здесь нет места для подобного безрассудства. Ты ведь можешь умереть. — Послушай, я не могу, не могу остановиться. Ее голос… я не в силах ему противиться, а они… Ведьмари… Ты не заметил, что они даже не сражаются со мной? Словно я… словно я одна из них. Слова сбивались, путались, так же как и мысли. — Когда Скьор обратил меня, было то же самое. Словно наваждение. Я не могу контролировать жажду убийства… помогали только… Помогали зелья Кодлака. Только теперь до меня дошло, что там, в коридоре, по которому бежали обезумевшие Ведьмари, я успела принять его. — Вилкас, надеюсь, ты не потерял то зелье от превращений? Каким-то образом оно блокирует жажду крови. В том храме они… меня чем-то опоили, и теперь я с трудом сдерживаюсь, чтобы не убить кого-нибудь из армии Эвермора, чтобы не наброситься даже на тебя. — Это? — он достал из нагрудного кармана пузырек и протянул мне. — Я выпью только половину, остальное отдашь на изучение алхимикам, если вдруг что-то случится, и я не смогу прийти в норму. Других таких у меня нет с собой. И приготовь противоядие, в прошлый раз были побочные эффекты. Он коротко кивнул, но во взгляде чувствовалась напряженность и беспокойство. — Дальше врагов будет только больше, и я не хочу, чтобы ты отчаянно кидалась на каждого. Пей! Варево Кодлака сумело утихомирить жажду крови, но легче от этого не стало. Мышцы нещадно ныли после боя, ноги подкашивались, саднили мелкие раны. Я все чаще оступалась, поскальзывалась на чужой крови, но каждый раз Вилкас успевал подставить свою руку. Среди дыма от горящих строений, сквозь кровь, заляпавшую почти все лицо было трудно понять, какая сторона находится в превосходстве. Зная уязвимость Ведьмарей с сосудами, солдаты первым делом выбивали их: лучники стреляли в них с расстояния, мечники разбивали вблизи. После уничтожения «сердца» враги становились обычными воинами — плохо экипированными, ко всему прочему — вот только голос Намиры все равно побуждал их неистово бросаться под клинки. Я так и не увидела ни одного мага-Ведьмаря, и снова у меня начало закрадываться нехорошее предположение. Что если маги, как и ворожеи: служат для призыва чего-то более страшного? Нужно как можно быстрее найти Меоллана. Мы спрашивали у многих солдат, где можно найти генерала, видели ли они его отряд. Некоторые утверждали, что он где-то в эпицентре битвы, на королевской площади. — Большая часть вражеских войск направилась внутрь города, — сказал нам один из капитанов, — генерал и около десяти отрядов сейчас там. Но вам лучше туда не соваться, там творится что-то невообразимое. Что именно происходит перед королевским дворцом, мы скоро увидели сами. Еще за сотню метров слышались крики и какой-то нечеловеческий рев, что означало одно: на площади орудует тварь — из тех, что вылезали из ямы. Он был не меньше четырех метров и даже с виду не оставлял ни единой надежды на то, чтобы пробиться. Слепленный из тел корусов-жнецов вперемешку с паучьими лапами, защищенный хитиновыми пластинами почти со всех сторон. И над всем этим вместо морды с ядовитыми жвалами… человеческий торс? — Что это за тварь, Вилкас? — вокруг него были десятки тел: искалеченных, разорванных, переломанных. — Неужели он вылез раньше, чем мы успели перебить ворожей? — Это… — он не нашел подходящих слов для описания, но внезапно взгляд наполнился злобой. — Это же Мортифейн! Сказанное казалось безумием, но, приглядевшись, я и впрямь сумела различить остатки, принадлежавшие некогда лорду, словно вросшие в тело корусоподобного чудища. Он улыбался, убивая: зловеще и дико, словно это новое тело как нельзя лучше подходило под его истинную сущность. — Пока он там, нам не пройти за ворота, — судя по отдельным фразам, Меоллан где-то за ними, защищает короля. — Придется его убить. — Совсем свихнулся, только посмотри на него! В подтверждение моих слов несколько десятков солдат окружили новую форму Мортифейна, пытаясь задеть его длинными алебардами. Но бывший лорд изогнулся, слегка приподнял конечности, на которых стоял, а затем с силой опустил их на место, протыкая человеческую плоть. Половина воинов не успели отбежать, их кровь хлынула на мощенную камнем площадь, опасные лапы коруса пробили их хрупкие тела подобно клинкам. Те, что не были задеты атакой, бросились врассыпную. — Это же верная смерть! Он слишком подвижен, изворотлив и ему наплевать на наши атаки, — в боку, в брюхе, меж пластинами торчали копья, мечи, стрелы, но монстр, казалось, их даже не замечал. — Верно. У него сосуд в груди, как и у тех Ведьмарей. Значит, первым делом, пробьем его. У меня есть план! Нужно только забраться повыше. Например, вон на ту стену. Вокруг королевской площади и впрямь была защитная стена, Ведьмари не добрались до нее, прорвавшись через ворота, и сейчас несколько десятков солдат Эвермора обстреливали врагов оттуда. Вилкас подтолкнул меня к лестнице. — К этому выродку я тебя больше не подпущу, поэтому поднимись и найди какого-нибудь капитана, если он там есть. Если нет, придумай способ стрелять в Мортифейна из тех орудий. Он указывал на арбалеты-баллисты, почти такие же, как я видела в Маркарте. Здесь же были похожие: с ними управлялись, действуя в паре — один заряжал огромный, почти метровый болт, второй прицеливался, нажимая спусковой рычаг. Вилкас не предложил бы план, если бы уже не просчитал его в уме, поэтому оставалось только довериться. Ступеньки казались бесконечными, я спотыкалась на каждой второй. Добравшись до верха, все же увидела командира. Я что-то кричала, с трудом различая собственный голос, с единственной надеждой: чтобы он меня понял, скомандовал своим людям. Среди битвы, сквозь людскую агонию он, вероятно, меня и сам плохо слышал, но повернул голову в ту сторону, куда я показывала, и, почти в тот момент, когда я готова была даже применить магию, он указал мне на одно из орудий и что-то крикнул двум арбалетчикам. Они стали медленно разворачивать баллисту в сторону Мортифейна. — Цельтесь в сосуд, — кричала я, надеясь, что Вилкас не полезет в бой раньше, чем мы успеем хоть что-то сделать. — Только так мы сможем его убить. Сама эта фраза казалась неправильной в отношении такой твари как Мортифейн. Он уже был мертв, его части — это полусгнившие останки, а само его существование держится лишь на темной воле даэдрического принца. Я даже не была уверена, будет ли с ним так же просто как с обычными Ведьмарями, или он сродни настоящим даэдра и обычным мечом его не убьешь. Первый снаряд просвистел мимо — туловище неправдоподобно изогнулось, нечеловеческие реакции позволили избежать попадания. Следующий оказался более удачливым: он легко пробил хитин чуть ниже того места, где начинался человеческий торс. Мортифейн даже не дернулся. Как и предполагалось, он не чувствовал боли. Человеческие руки потянулись к болту, с силой выдирая его вместе с кусками плоти. Монстр только рассвирепел, вошел в раж, еще яростнее раскидывая всех вокруг. — Ослепи его, ослепи его огнем! — отчаянно кричала я Вилкасу, прекрасно понимая, что он меня не слышит. Но это и не понадобилось. Следующие два выстрела сумели пригвоздить тварь к земле: болты пробили мостовую. Мортифейн дернулся несколько раз, словно не понимая, почему больше не может двигаться. Теперь пришла очередь Соратника. Он подскочил, рубанул мечом, чудом избегая удара сверху. Хотя в чудеса и тут верить не приходилось, в отличие от меня, у Вилкаса тоже хорошо развиты нечеловеческие реакции. Одна из лап коруса была отрублена. Затем еще одна. Как жук, насаженный на иглу, Мортифейн задергался, хаотично рассекая воздух. — Цельтесь в сосуд, пока он обездвижен. Послышался свист болта и дикий нечеловеческий рев, пронзающий все вокруг. За ним невозможно было расслышать звон осколков, но я знала точно: сосуд пробит. Целостность Мортифейна нарушилась, человеческий торс пополз вниз. И он дико кричал, ощущая все те раны, что ему успели нанести. Вопль прекратился внезапно. Голова теперь уже бывшего лорда отлетела в сторону, отрубленная двуручником Соратника, огромное составное тело распалось на десятки лап, ошметков гигантских насекомых. Мортифейн был мертв. Окончательно. Теперь все мои мысли сосредоточились на Вилкасе, я бросилась к нему, зная, что он ранен. Лапы Мортифейна все же смогли задеть его несколько раз. Даже не представляю насколько сложно ему было сражаться против такой твари, ведь своей долго не заживающей ране он обязан именно корусу. Толчок. Земля дрожит под ногами. Где-то с другой стороны стены видно что-то вроде вспышки. Кроваво-красная — сначала она похожа на маленькую мерцающую звезду, но очень быстро начинает увеличиваться в размере. Примерно в десяти метрах над землей, как раз на уровне моих глаз. И она с каждым мгновением растет, поглощая все больше пространства вокруг. Там, под ней, крыши городских домов. Их не подожгли и снег белым покровом лежит сверху. А еще ниже… Я вижу колдунов и «детей Намиры». Неприятный шелест, стрекот, чужеродные слова… Алая вспышка теперь словно большое плоское зеркало. Она мерцает, отбрасывая кровавые блики на все, что внизу, твари начинают неистово кричать. Я закрываю уши, в страхе, что от их воплей у меня лопнут перепонки, но это бесполезно. Их крики не снаружи, они у меня в голове вместе с голосом Намиры. И только тут до меня доходит, что все было зря. Что эта алая вспышка и есть портал.