the third time

Хосока и Чонгука связывает очень многое ещё с того самого дня, когда Чонгук первый раз появился в универе, готовый, наконец, вступить во взрослую жизнь. Закончилось существование жалкого школьника, теперь он студент с большой буквы, и, пока не припрёт первая сессия, он был готов внушать себе, что будет учиться тут лучше всех, пусть и пропускать порой пары. К тому же, жизнь студента ещё ассоциировалась в его голове с шумными пьянками и гулянками до утра, поэтому Чонгук был открыт миру и готов к приключениям. И всё летит по наклонной с самого же первого дня. Знакомятся они как в какой-нибудь сопливой мелодраме, потому что начинается всё с поцелуя, как любят говорить его однокурсники, которые, в общем-то, неплохие ребята, пока не начнут вспоминать об этой грустной, на самом-то деле, истории. Хотя стоит отметить, что выглядело всё действительно в лучших законах жанра. Как бы ни ужасно было это признавать, но вина по большей своей части лежала на самом Чонгуке. Потому что именно у него тогда с чего-то вдруг заплелись ноги, когда он спускался по лестнице. А вот вины Хосока в том, что он в этот момент поднимался ему навстречу, не было совсем. И за какие такие грехи на него это счастье свалилось, он не знает. Зато знает, что, когда они губами соприкоснулись, в университете родилась новая легенда, передающаяся из уст в уста. Их моментально окрестили главной университетской парочкой и не упускали случая вспомнить их целовашки около лестницы. И парней это дико бесило. Потому что какой к чёрту поцелуй, они тогда чуть все зубы себе не вышибли. Чонгук тогда ещё разбил себе губу, а вдобавок ему нехило так прилетело ногой между ног: он долго не мог потом отойти. Хосок вообще был везунчиком: получил сотрясение, ударившись затылком об пол, и у него плечо болело потом ещё неделю после того, как Чонгук об него рукой пытался затормозить. Короче говоря, в жизни всё было не так сладко, как в сериалах, что симпатии им друг к другу, к слову, не добавляло. И если поначалу всё просто катилось в тартарары, то затем резко свалилось без надежды на спасение. Потому что Чонгук пошёл в клуб отмечать с одногруппниками посвящение в студенты, напился в хлам, а проснулся полуголый в кровати того самого Хосока, и объяснить себе, каким образом, он не мог за счёт выпавших из головы воспоминаний. Хосок тоже ничего не понимал, потому что он пил с друзьями, по клубам не ходил, и как они с Чонгуком вообще словили друг друга, в голове не было ни малейшей идеи. К счастью, об этом не знали не только они, но и те, с кем они своё время тем вечером проводили: Чонгук самозабвенно уехал один на такси, а Хосока проводили до подъезда, и компанию ему точно никто не составлял. Это, может, и породило беспокойство в голове парней, зато они смогли избежать новых слухов на свой счёт, что, несомненно, успокаивало, ведь в этот раз они и сами готовы были засомневаться в себе и поверить окружающим: вдруг они реально вместе, просто не вдупляют ещё. Как оказалось после, по пьяни Чонгук придумал для себя отличный выход из ситуации: чтобы не возвращаться в общагу пьяным и не получать потом выговор, он позвонил своей старшей сестре, которая нынче жила у их тети, и напросился переночевать. Адреса он не знал и попросил выслать ему смс-кой. Ну, а в довершении всего, он перепутал номер дома с номером квартиры, и по счастливой, а для кого-то и не очень, случайности дверь ему, видимо, открыл его университетский парень. Что было дальше, история умалчивает, но тут уже не поспоришь: радовало, что это хотя бы была действительно случайность. И радовало это ровно до того момента, пока случайности не стали закономерностями. Потому что, как говорится: «один раз не пидорас, а второй — как первый раз». Третий уже не оправдаешь. В тот самый третий раз они столкнулись на вечеринке вышеупомянутой сестры Чонгука. Она праздновала свой день рождения, поэтому появление младшего на этом празднике жизни было закономерным. Но появление Хосока нехило удивило. Как оказалось, тот был одним из лучших друзей парня именинницы, Намджуна, и находился там по настойчивому приглашению друга. Чонгук с Хосоком, конечно, удивились и даже начали подозревать что-то, но лица этой парочки были ещё более шокированные, чем у самих парней, поэтому они им доверились и, сухо кивнув друг другу, пили каждый в своём углу. Хосок специально ушёл домой пораньше, чтобы не накликать на свою голову очередную беду. Оставил возмущающегося Намджуна и его слегка опечаленную девушку в их весёлой компании и ушёл домой, будучи почти трезвым, хоть слегка и пошатываясь. В его планах было просто завалиться домой и уснуть без задних мыслей, но, когда он добрался до своей квартиры, оказалось, что он где-то просрал ключи. Могло показаться, что жизнь — жестокая штука, но, как оказалось, это она только разогревалась. Потому что когда Хосок позвонил Намджуну и попросился на ночлег, тот радостно ему сообщил, что не стоит переживать раньше времени, и к нему уже отправили мелкого, так что пусть стоит и ждёт около подъезда. Хосок очень хотел верить, что имя мелкому не Чон Чонгук. Но когда тот появился на горизонте, едва стоя на ногах, все надежды рассыпались пеплом. «Да пошло всё», — думает старший, получив свои ключи с причудливой лошадкой на брелоке, хватает мелкого за шиворот и тащит к себе в квартиру, чтобы распить на двоих небольшую бутылку виски, которая лежала у него в заначке. Они сидят на кухне и несут какой-то пьяный бред, порой срываясь на громкий смех. И когда через полтора часа они, ничего не соображающие, начинают целоваться мокро и глубоко, удивляться уже нет смысла. Хосок забирается Чонгуку на колени и, проведя рукой по его шее ниже к накачанному животу, позволяет облапать свою задницу. — Какой же у тебя упругий зад, — шепчет его донсэн, когда Хосок перебирается с поцелуями на его шею, оставляя там багровые засосы, тот лишь согласно мычит, не вдумываясь в смысл сказанного. — Я бы разложил тебя прямо на этом столе. Хосок лишь шепчет тихое «блять» и пытается Чонгука заткнуть: сначала поцелуем (получается не очень, тот всё равно умудряется вставить несколько идиотских похабных фразочек), а затем проскользнув рукой в его трусы и обхватив член пальцами. Некоторое время в комнате не слышно ничего, кроме громкого дыхания. Хосок не удерживается и толкается бедрами в руку Чонгука, издавая сдавленный всхлип. Он ускоряет свою руку на возбуждении донсэна, и тот ускоряется в ответ. Старший постанывает ему на ухо, чувствуя, что приближается к разрядке, когда Чонгук вновь заговаривает: — Кажется, твои пальцы идеально чувствуют себя на моём члене. Хосоку уже плохо от речей мелкого, но кончить хочется чуть больше, чем его заткнуть. Поэтому он лишь утыкается Чонгуку в плечо и сосредотачивается на ощущениях, не в силах больше терпеть глупые фразы из его уст. Он кончает первым, почти переходя на крик и, слегка покусывая младшему мочку уха, доводит Чонгука до оргазма через несколько секунд. Они сидят и тяжело дышат, постепенно приходя в себя. Хосок встаёт с коленей Чонгука, вытерев руки о его футболку, и, застегнув джинсы, достает с полки пачку сигарет. Он медленно затягивается и сталкивается с томным взглядом младшего, сидящего напротив. — Пиздец, не думал, что ты говорливый, как попугай. И если бы Чонгук не был пьян, ему бы даже было стыдно.