the third time

Хосок выходит в коридор следом за Чонгуком и удивлённо интересуется: — Это к тебе? Лично я никого не жду. Чонгук пожимает плечами и говорит о том, что к ним и так все обычно заваливаются без приглашения. Хосок согласно хмыкает и остаётся в коридоре, желая узнать, кого принесла нелёгкая. Младший открывает дверь и, выглянув в подъезд, сразу же её захлопывает. — Нет, мне показалось. К нам никто не пришёл. Его слова сразу опровергает громкая и непрекращающаяся трель звонка, сопровождаемая громкими стуками в дверь, явно с ноги, и оглушительными воплями «Чон Чонгук», повторяющимися без особо чёткого ритмического рисунка. — Что-то не похоже, чтобы там никого не было. — Нет, хён. Я говорю правду. То, что мы сейчас с тобой слышим, это лишь иллюзия, пришедшая к нам из будущего. — Какое агрессивное будущее, — бубнит Хосок себе под нос, и решает, что раз это проблемы Чонгука, то пусть он сам их и решает. Думает он так только первые полчаса, но потом его ангельское терпение лопается с хлопком, назойливо отдающим в ушах (или это вопли иллюзии из будущего, Хосок так и не определился), он не выдерживает и, отпихнув донсэна от порога, всё же дверь открывает. В квартиру сразу же входит невысокий парень, отпихнув Хосока плечом и обогрев его крайне презрительным взглядом, и без стеснения проходит дальше, выискивая Чонгука. — Гуки, милый, хватит прятаться. Я знаю, что ты здесь. «Какого хрена?», — думает Хосок и топает за ним следом, оглядываясь по сторонам и тоже пытаясь найти своего донсэна. Вот только. Чонгук так и не находится. — Куда ты его дел, каннибал несчастный, — вопит незнакомец и, ломанувшись со всех ног на кухню, распахивает морозильную камеру холодильника. — Чонгук! — Ты идиот? Какого чёрта ему быть в морозилке? — А куда ещё он мог испариться за те полчаса, которые я его не видел? Как оказалось, испарился Чонгук в окно. Перелез на дерево и слинял от греха подальше, пока его не словили и не нашли. Хосок искренне думает, что это не очень хорошая привычка, и планирует в ближайшем будущем веточку дуба аккуратно спилить ночью, чтобы никто не знал кто, зачем и почему. Зато за время отсутствия донсэна (который ныкался в этот момент у своей сестры и Намджуна) Хосок успевает познакомиться с нежданным гостем. Оказывается, что зовут его Чимин, жили они с Чонгуком вместе в Пусане в соседних домах и всю жизнь были лучшими друзьями. Хосок немного сомневается, что от лучших друзей так убегают, но деликатно молчит. Чимин со стороны кажется абсолютно адекватным, вот только Хосок не даёт себе забыть тот факт, что ещё не так давно тот нёс какую-то ахинею и вёл себя как настоящий сталкер. Поэтому старший приглядывается к нему настороженно и пытается читать между строк. Пытается, пока ему прямо в лоб не заявляют: — А это ты тот самый педик, из-за которого Чонгуки выгнали из дома? Вопрос напрягает сопровождающим его озлобленным взглядом, но Хосок берёт себя в руки и согласно кивает. И дальше происходит то, о чём он уже никогда не сможет забыть. Чимин мило улыбается в ответ и поднимается из-за стола кухни, как бы налить себе воды из-под крана. Но доходит только до подставки с ножами. — Ты, конечно, ни в чём не виноват, но запомни раз и навсегда. Если обидишь Чонгука, я тебя выпотрошу и кишки твои на дерево какое-нибудь намотаю. Просто прими к сведению, — шипит он сквозь зубы, приставив самый большой нож из тех, что можно было найти в этой квартире, к горлу хёна. Действительно запоминающийся момент в жизни Хосока. Ситуацию спасает только Чонгук, который, видимо, начинает переживать за жизнь своего хёна, оставшегося наедине с его другом. Чимин сразу же начинает вокруг него бегать и ластиться, приговаривая сладким голоском какую-то милую хрень. Хосок в это время молча сидит в сторонке, ловит сочувственные взгляды и дрожит, как осиновый лист на ветру. Выгнать Чимина получается только ближе к полуночи, и то, с огромным трудом. Хосок, наконец, выходит из оцепенения и облегчённо вздыхает, а Чонгук лезет к нему с объятиями и извиняющимися речами. — Это скоро закончится, правда. Просто подожди ещё чуть-чуть. Хосок вроде бы хочет согласиться, но на самом деле на донсэна он зол. А, может, это и не злость вовсе, а просто ревность, вскипающая в груди и мешающая нормально думать. Он и сам не определился. Но мысли о том, насколько же должны быть близки эти двое, если Чимин настолько много себе позволяет, не дают ему покоя и мешают донсэна так просто простить. Чонгук бормочет что-то про «скоро всё и сам поймёшь» и тащит хёна с собой в постель. Скоро наступает слишком быстро: стоит только Хосоку провалиться в сон, как снова раздаются оглушительные стуки в дверь. Хосок чертыхается и поначалу упорно не хочет идти открывать. Но ещё более громкий крик откуда-то из-за стены «откройте уже эту злоебучую дверь, или я, нахуй, кого-нибудь вызову» всё же повышает уровень бодрости где-то с минус пяти до ста. Хосок бодренькой трусцой выбегает в коридор, щёлкает по выключателю и, жмурясь от ослепляющего света, открывает дверь. И он был готов к чему угодно, но никак не к оглушительному воплю: — Хосок-хён! Ну наконец, я так заждался, пока ты мне откроешь. Мой Хоупи-хён! Да, теперь ты моя надежда! И после этого удушливые объятья и ещё тонна разных любовных признаний. Хосок думал, что у Чонгука с Чимином что-то особенное, а оказалось, что Чимин просто долбоёб.