My secret friend

      Пак Чанёль, как прилежный ученик, всегда слушал преподавателей. Ежедневно они повторяли правила и запреты. Словно заезженная пластинка у них в голове прокручивались одни и те же слова, заученные наизусть. Учителя будто бы промывали мозги детям, хотя на деле просто не хотели, чтобы с ними что-то случилось.       Чанёль стоял у окна и наблюдал за тем, как на открытом уроке природоведения учитель что-то говорил детям. Лишь по одному жесту руки Пак понял, что взрослый вновь говорил не ходить к озеру. Никто не знал, по какой причине, ученики лишь слепо прислушивались к преподавателям. Конечно, есть и те, кого запреты только подстёгивают на новые подвиги. Пак уже видит, как огоньки в их глазах загораются, но ему непонятно, почему же они вдохновляются на новые проказы. Неужели так весело не слушаться взрослых и делать все в точности, да наоборот?       Возвращаясь в класс, где проводился урок, после недолгой прогулки к медсестре, Чанёль уже знал, что в эти выходные по интернату разлетится слушок о том, что пропало еще два ученика. Некоторые уже привыкли к такого рода вестям, поэтому их это не шокирует, но другая часть будет возбужденно обсуждать новость, немного боясь такого же конца их жизни. Ведь никто не хочет пропасть без вести.       Но Чанёль, смотря на них, будет молчать, хотя он один знает, где эти дети и что с ними. Ведь даже директор школы понятия не имеет, как все это объяснить. Конечно же, он, как и его подчинённые, догадывается, что всему виной нарушенные правила. В какой-то мере это послужило для них уроком, подумает он, печатая объявление о розыске детей.       Чанёлевский взгляд никто не заметит. Либо его уже научились игнорировать, либо никто не чувствует, как на них смотрят. Хотя среди двадцати с лишним учеников в классе вряд ли можно что-то чувствовать, кроме повышающейся раздражительности.       У Чанёля нет друзей. Лишь когда-то с ним сдружились трое мальчиков. Они были из тех, кто горел мечтой и желаниями. Его друзья не были такими забитыми, как остальные учащиеся. Они были теми самыми яркими мазками на сером полотне. И вряд ли кто-то смог бы их заменить.       Чанёль прекрасно помнит, как хорошо ему было вместе с друзьями. В то время он много улыбался и смеялся. Его успеваемость даже несильно снижалась, ведь пулять из трубочки комки бумаги в одноклассников было гораздо веселее и интереснее формул по алгебре. Тогда Пак и научился сдерживать эмоции. Сохраняя невозмутимый вид, никто не догадается, что именно он пульнул в них комок.       Часто эта компания собиралась ночью у кого-то в комнате и рассказывала страшилки при свете одного лишь фонаря. Холодок, который пробегался по спине во время прослушивания наиболее, чем остальные, страшной истории, надолго запомнился Чанёлю. Этот прилив адреналина в крови был самым ожидаемым моментом, тогда хотелось совершать неординарные поступки. Несколько раз они даже пробирались в комнаты других учеников и пугали тех до чёртиков, после чего убегали, еле сдерживая смех. Прибежав в «убежище», они смеялись до боли в животе и скулах. Когда наступала тишина, они все пытались отдышаться и успокоиться, хотя нередко их накрывало по новой. Наутро, если кто-то из «жертв» наябедничал, им влетало. Но как только границы кабинета директора были пересечены, мальчики вновь смеялись, держась за живот.       Наверное, это было самое счастливое время в жизни Пака.       Однажды кто-то из троих его друзей предложил нарушить запрет учителей и все-таки пойти к озеру. Чанёлю эта идея не пришлась по вкусу. Всё-таки не просто так появился запрет. Может, что-то такое на этом озере было, отчего оно стало таким опасным. Но после уговоров оживившихся друзей, Ёль поддался. Поздно ночью того же дня они собрались возле забора, окружающего интернат и, тихо шушукаясь, шутили друг над другом, мол, кто не трус — тот перелезет первым. Когда препятствие было преодолено, мальчишки гордо подняли головы и весело зашагали в сторону озера. Иногда они толкали друг друга в стороны и смеялись; запрыгивали на спины и один катал другого.       Чанёль помнит, как друзья, раздеваясь, уговаривали его покупаться вместе с ними, но он наотрез отказывался. Смирившись, те бросились в воду. Смелые и веселые — такими их запомнил Пак. Их ничто не останавливало, они упрямо рвались к цели, а достигнув ее, не задирали носы, хвастаясь всем подряд. В их маленьком кругу им хватало похвалы и поддержки. В трудные моменты друзья подавали руку, не позволяя упасть. Вот такая была самая первая дружба Чанёля. Единственная и настоящая.       Пока друзья купались, Ёль задумывался над тем, а не стоит ли ему всё-таки присоединиться? Однако, погрузив ладонь в воду, Чан передумал. Она слишком холодная, да и плавать тот не умел. Чанёль бы замерз, а друзья не боялись этого. Они, щёлкая зубами, плескались в воде, веселились, кричали, смеялись и звали Чанёля к ним. Но он лишь улыбался и говорил, что лучше останется тут.       Сидя под невысоким деревом, чья листва была такой густой, что превращалась в своеобразный навес, мальчик наблюдал за всем происходящим. Он подобрал к себе ноги и, обняв колени, положил на них голову. Небо было черное, словно воронье перо, но его разбавляли миллионы светящихся звезд и почти полная луна, как мать детишек созвездий. Задрав голову, Ёль наблюдал за колыхающейся из-за несильного ветерка листвой. Это еще одна вещь, на которую можно смотреть бесконечно долго.       Идиллию одиночества нарушил незнакомый мальчик, который подсел к Чанёлю. Он весь промокший, а значит только что искупался. Но Чанёль не видел, чтобы в озере был кто-то еще, помимо его друзей. Пак незаметно разглядывал незнакомца. С его тёмных волос стекали капельки воды по шее и лбу. Чан заметил, что его кожа очень бледная и это привлекает. Наверное, подумал Пак, летом он почти не выходит на улицу. Одежда мальчика, несмотря на то, что была потрёпанной и явно старой, смотрелась на нём нисколько не нелепо. Когда Чанёль наконец посмотрел в глаза незнакомцу, поразился, насколько пустым был его взгляд. Будто бы туман пробрался в него. — Смотри, как им весело. — заметил мальчик. — Да. Весело… — согласился Пак, оторвавшись от разглядывания незнакомца, чтобы посмотреть на друзей. — Почему ты не купаешься вместе с ними? — спросил мальчик, медленно поворачиваясь к Чанёлю, а тому стало жутко от его пристального взгляда. Он понял, что чувствовали те, на кого сам так смотрел. А чувствовали ли они вообще его присутствие? — Учителя говорят не ходить сюда. — сглотнул Пак: — Они рассказывали нам страшные истории, связанные с этим местом. — Правда? — уголки губ незнакомца едва заметно приподнялись. — Да, — кивнул Чанёль. — Я бы не хотел тут купаться. Не то, чтобы мне было страшно… Просто как-то не по себе. — Как тебя зовут? — спросил мальчик, разглядывая Пака с ног до головы. — Пак Чанёль. — по телу пробежались мурашки от такого пронизывающего взгляда. Он коротко взглянул на мальчика, по влажной чёлке которого скатывались капельки воды. — А я — Бён Бэкхён. И мне кажется, что ты правильно сделал, не купаясь в озере, — Чанёль заметил, как улыбнулся мальчик. Улыбка была больше похожа на оскал, но Ёль не придал этому значение. Может, Бэкхён редко улыбался, поэтому кажется, что он скалится?       Пак не знал, что в его поступке правильного, но понимал, что речь идёт вовсе не о том, какой он послушный ученик.       Чанёль перевел взгляд на друзей. Он улыбнулся, видя как им весело и как они в шутку топят друг друга. Чан немного склонил голову на бок, продолжая наблюдать за ними. Какой-то частичкой себя он тоже хотел веселиться вместе с друзьями и если бы не его прилежность, он бы, наверняка, сделал это.       Один из его друзей потопил другого, и вроде ничего такого, только тот не выплыл. Чанёль и оставшиеся два друга с назревающим ужасом смотрели, как пузыри воздуха лопаются, всплывая на поверхность. И никто не бросился спасать, ведь все трое были в оцепенении. Другой мальчик вскрикнул, как только почувствовал, что его затягивает на дно. Он с ужасом, с мольбой смотрел на друга, что был в паре метрах от него, и тот, переборов страх, бросился к нему. Они взялись за руки, один пытался вытащить другого, но это не помогало. Мальчик до последнего не отпускал друга, прилагая все усилия, чтобы вытащить его. — Бэк-       Чанёль хотел попросить Бэкхёна помочь ему спасти друзей, но, посмотрев в ту сторону, где он должен был сидеть, никого не увидел. Глаза Чана расширились и тот быстро поднялся. Мальчик стянул футболку и штаны, бросаясь в холодную воду, однако, когда он вынырнул, поразился глади воды. Будто бы только что никто здесь не тонул. Будто бы все это было лишь иллюзией. Ёль вернулся на берег, и осматривая взглядом все окрестности: быть может, друзья смогли спастись? Но его надежда разбилась вдребезги, когда, уже одевшись, он прошел и осмотрел все вокруг озера. На глаза наворачивались слёзы и Чанёль зажал себе рот рукой, чтобы не разрыдаться. Только что единственные его друзья погибли, а он так ничего и не смог сделать.       Их было четверо. Остался лишь Пак Чанёль.       Теперь лишь он знает, что на озере происходит и как пропадают дети.       Учителя давно смирились, что дети не слушаются их, все делают наоборот. Директор в мыслях повторил, что смерть — в какой-то мере плата за непослушание. В интернате никто не расспрашивал Чанёля о друзьях. Вскоре все будто бы забыли о существовании некогда весёлого и жизнерадостного Пак Чанёля. Он, некогда превратившись в яркий мазок, утратил свой цвет и вновь стал серым. Хотя его оттенок был все же темнее, чем у остальных.       Чанёль ворочается, никак не может найти то самое удобное положение, чтобы заснуть. Воспоминания его почти не беспокоят. Даже если он любил тех ребят по-дружески, Пак уже отпустил. Ведь если бы он этого не сделал, то жить было бы гораздо сложнее. Мальчик старался не вспоминать.       «Чанни…»       Чанёль медленно открыл глаза и вздохнул. Он надеялся поспать сегодня, но, видимо, не судьба. Одевшись, он похлопал себя по щекам, чтобы вернуть бодрость. Это даже немного помогло.       Через какое-то время мальчик уже стоял под тем самым деревом, которое даже немного подросло, а его листва стала еще гуще. — Мой тайный друг, — тихо позвал Ёль, облокотившись о старое дерево.       Бэкхён вынырнул из-под воды и мягко улыбнулся Чанёлю. Хотя от такой улыбки на пару с холодным взглядом второму до сих пор становилось жутко. Пак наблюдал за тем, как Бэкки выходит на берег и шагает к нему. — Я рад, что ты пришёл, — и вновь улыбка, на первый взгляд совершенно безобидная.       А Чанёль и не знал, что ответить. Он лишь перевел взгляд на гладь воды, где ему чудились резвящиеся друзья, и присел на корточки.       Когда-то давно Бэкхен учился в том же интернате, что и Чанёль. Он хорошо учился, но за острый язык и ухмылки, от которых некоторым становилось жутко, его недолюбливали. Бэк рассказывал, что в то время каждое лето учителя собирали класс и ходили купаться в озере. Это было одним из самых ожидаемых событий у учеников. Но некоторые дети, которые никак не мог дождаться лета, ночью приходили к озеру купаться. Так и Бэка одноклассники пригласили наведаться туда. Собрались они после комендантского часа. Бэкхён весь светился от радости, предвкушая веселое времяпрепровождение. Их было трое, включая самого Бэкхёна. Он же с улыбкой на лице рассказывал, как они играли и как его в шутку топили. Только с каждым разом под водой держали все большее количество времени. Тогда Бэкхён уже перестал веселиться и просил перестать так делать, но одноклассники все равно продолжали забавляться. Так получилось, говорил он, что они передержали меня под водой. Улыбка мальчика потихоньку сошла на нет. Рассказывать он продолжал, отрешенно смотря куда-то в сторону. Он говорил, как захлебнулся водой и на мгновение отключился. Придя в себя, Бэк видел болтающиеся ноги одноклассников, которые, наверняка, хоть немного, но волновались о тонущем Бэкхёне. Сколько ни пытался, он не мог вынырнуть, а в какой-то момент легкие переполнились водой. Кислорода не осталось, и тот погрузился в вечный сон.       Бэкхён — утопленник озера и причина всех происшествий на нём. — Помнишь их? Твоих друзей. — с ухмылкой спросил Бэкхён, садясь напротив Чанёля и проводя мокрыми пальцами по его щеке. Пак посмотрел ему в глаза. — Не напоминай, — и вновь отвернулся. — Интересно, как бы они удивились, узнав, что… — Бэкхён, засмеявшись поднялся и закружился в танце, прикрыв глаза. Чанёль следил за ним взглядом. Когда тот резко остановился, вознеся руки по сторонам, и нагнулся к Ёлю, продолжил: — Как бы они удивились, узнав, что ты дружишь с тем, кто убил их?       И вновь та едкая ухмылка. Бэкхёну ни чуть не жаль, а Чанёлю вспоминать неприятно.       Вглядываясь в глаза живого мальчишки, Бён Бэкхён искал ответ. Даже не его, а негативные эмоции Чанёля, ведь глаза никогда не врут. — Почему ты постоянно напоминаешь мне? — тихо спросил Ёль, медленно переводя взгляд на Бэкхёна. Второй громко засмеялся, вновь отстранившись от друга. — Разве это не очевидно, Чанёль? — и улыбка, вперемешку с бесчувственным взглядом.       Мальчик промолчал, погрузившись в раздумья. — Почему ты не хочешь поплавать со мной? — Бэкхён сел напротив Чанёля, уже успокоившись. — Я не умею. — Да брось ты, я тебя научу! Вода-то тёплая! Август на дворе, а ты сидишь и ничего не делаешь, — возмущенно тараторил утопленник, осматривая Ёля с ног до головы. — Вон, какой бледный! — Не читай мне нотации. — холодно буркнул Пак и чуть склонил голову на бок, следя за тем, как скатывается капля воды от виска до бледной шеи Бэкхёна. — Мой тайный друг, — его голос стал особенно тихим. Он поднялся и, развернувшись, направился к водоёму. — Я затащу тебя в озеро, — продолжал он, но Чанёль его не слышал. — Так мы сможем плавать вечно.       Бэкхён с ухмылкой на лице нырнул в воду и больше не появлялся.       Пак наконец вернулся в комнату. Учителя особо не следили за детьми, даже охраны как таковой в интернате не было, поэтому Чанёлю не составило труда вернуться в свою комнату. Она была только его, ведь к нему никого не заселяли, а значит никто не задавал лишних вопросов, да и можно было не бояться кого-либо разбудить. Так Чанёль переоделся и лег в постель. Он посмотрел на бледную луну, что выглядела сегодня особенно зловеще. Веки слипались и он потихоньку уснул. Пока лунный свет мягко падал на волосы Чанёля, тот уже видел очертания сна.       Вот Ёль вновь сидит под деревом и с улыбкой наблюдает за играющими друзьями. В тот момент они были по-настоящему счастливы. Вряд ли Чанёль видел кого-то такого же жизнерадостного, какими были его друзья.       Подсевший мальчик первым заговаривает с ним. Чанёль переживает пробравшееся в сон воспоминание о гибели друзей.       Во втором сне он видит, как пришел к озеру во второй раз. Пак сел под деревом и смотрел на полупрозрачную гладь воды. Воспоминание веселящихся друзьях накладывалось на реальность. Он потер глаза, не веря, что они все еще живы. Но, открыв их, понял, что это было иллюзией. Его никак не покидали мысли о том, что совсем недавно он лишился единственных друзей. Вдобавок ко всему, его возмущал тот факт, что учителя делают вид, будто бы ничего не произошло. Словно их это не касается. «Пока со мной все в порядке, меня ничего не беспокоит» — думали они. Чанёль не уверен, что их мысли были такими, но это то, что он представляет. — Бу, — тихо произнёс мальчик, положив руку на плечо Чанёлю. Тот вздрогнул от неожиданности и отсел в сторону. — Ты? — удивился Пак. Он думал, что к озеру больше никто не ходит, и даже как-то позабыл о Бэкхёне. — Почему ты так часто купаешься в озере? — Почему ты такой не смышленый, Пак Чанёль? — хихикнул Бэк, ехидно ухмыльнувшись. В его карих глазах танцевали искорки озорства, а мокрая каштановая челка мягко спадала на них, придавая его взгляду дерзость. — Что ты имеешь в виду? — переспросил Пак, закусив нижнюю губу. — Неужели ты не догадался? — Бэкхён перекатывается с носков на пятки, держа руки сцепленными за спиной. Он загадочно поглядывал на мальчика. — Бэкхён, скажи уже, — обиженно поторопил Чанёль, скрестив руки на груди и поджав губы. — Помнишь, ты говорил, что учителя велели вам не ходить к этому озеру? — начал Бэк и, услышав чанёлевское «Ну?», продолжил: — Есть страшилки, которые рассказывают о неком призраке мальчика-утопленника, который мстит всем за свою смерть. Правильно? Ты ведь слышал их? — Да, — сглотнув, подтверждает Чанёль. Он начинает догадываться, к чему ведет Бэкхён и по его спине пробегается холодок. — Так вот я, Бён Бэкхён, и есть тот мальчик-утопленник, — широко улыбается Бэкхён. — Да ладно? — Чанёль откидывается назад, опираясь ладошками о землю. — Я не верю! — Хочешь верь, хочешь нет, но я тебе не вру, — пожимает плечами Бэкхён, закатывая глаза.       Пак обращает внимание на одежду Бэкхёна. Старая потрепанная голубая рубашка, которой лет пятнадцать есть точно; тёмно-зелёный комбинезон со слегка разорванной штаниной и распускающимися нитками внизу; коричневые ботинки, имеющие неприглядный вид. Да, все в образе Бэкхёна говорило о том, как долго он носит эту одежду.       Чанёль начинает верить, но не хочет этого признавать. — И как ты умер? — спрашивает Чанёль, продолжая разглядывать Бэка. — Меня утопили мои одноклассники. Они меня не очень любили, и я не думаю, что хоть каплю сожалели. — Бэкхён продолжает улыбаться, хотя Чан не понимает, по какой причине. Он сам не улыбался бы, если бы говорил о своей смерти.       Ёль не находил слов, чтобы прервать затянувшееся молчание. Он перевел взгляд на озеро и погрузился в размышления о том, что на месте его друзей когда-то давно был сам Бэкхён. — Почему ты убил их, но не убиваешь меня? — спросил Чан, вернув взгляд к Бэкхёну. Пак смотрел на него выжидающе и холодно. Ёль не понимал, отчего он удостоился такой чести. Ведь Бэк мог запросто заманить того в воду и утопить точно так же, как и всех остальных до Чанёля и его друзей.       Бён Бэкхён заулыбался. Он по-доброму смотрел на Чанёля, хотя в его глазах мелькала какая-то то ли холодность, то ли печаль. — Просто ты мне понравился, — Бэкки закусил губу и повернул голову, обращая свой взгляд на, буквально, свой дом.       Чанёль поджал губы и также посмотрел на озеро. Ему вновь стало неуютно. Чанёль, хоть и верил, что все это на самом деле и он видит умершего когда-то ученика интерната, в котором сейчас живет и учится сам Пак, до сих пор находился в лёгком шоке. — Бэкхён, — тихо позвал Ёль. Он увидел, как мальчик повернулся к нему и внимательно посмотрел в глаза. — А тебя видят все? — голос Чанёля дрогнул. Что, если друзья видели, как он сидел рядом с незнакомцем и о чем-то разговаривал. Что, если они винили Чанёля за то, что тот не сразу кинулся их спасать? — Меня видят только те, кому я это позволяю. — спокойно ответил Бэкхён. — Но не всегда. Есть те, кто видят меня без моего на то разрешения. Звучит странно, но так и есть. Такие люди родились с неким даром.       Чанёль смотрел на утопленника, и его поражало то, как быстро у того меняется настроение. Минуту назад он улыбался во все тридцать два, а теперь стоит и смотрит на Чанёля таким холодным и пронизывающим до костей взглядом. — А мне ты разрешил? — спустя какое-то время спросил Пак. — Нет, — и Бэкхён улыбнулся уголками губ. — Это значит, что у меня есть дар? — Чанёль вскинул брови, не веря своим торчащим ушкам. — Да. — Бэкхён присел и посмотрел на ночное небо. — И что я могу делать с этим даром? — не унимался Ёль.       Он был ошарашен: столько новостей сразу на него не сваливалось никогда. Мало того, что призрака видит, так еще и без какого-либо вмешательства посторонних сил. Чанёль видел такое в фильмах и читал об этом в книгах. Такие люди видят всех призраков. До единого. Чанни страшило то, что часто главные герои таких произведений в конце сходили с ума. Значит ли это то, что Чанёля ожидает такой же конец? — Это значит, что ты можешь видеть и других, — тихо проговорил Бэкхён, сжав руки в кулаки.       Этого ответа Чанёль боялся услышать. В голове сразу же пронеслась картина будущего: вот Чанёль бьётся в припадке истерики, потому что призраки сводят его с ума то завыванием, то царапинами, которые они оставляют на стенах, то дыханием за спиной. Нет, такого конца своих дней Чанёль не хотел.       Когда луна была уже высоко в небе, Чанёль понял, что ему пора уходить. Он ведь хотел еще хоть немного поспать перед ранним подъемом, после которого следовали водные процедуры в полусонном состоянии.       Третий сон Чанёля уже был не воспоминанием. Он открывает глаза и понимает, что смотрит на что-то такое спокойное, что ему самому становится также. Мальчик чувствует себя таким невесомым, словно он в космосе, только блики, которые светились где-то вверху, становились все более отдалёнными. Чанёль не чувствовал ровным счётом ничего. Правда, вскоре спиной наткнулся на что-то твердое, отчего взвизгнул, испугавшись. Послышалось только мычание, а изо рта, вместо звуков, вылетело пару больших пузырьков. Пак осознал, что находится в воде и его лёгким вдруг стало не хватать воздуха. Но Ёль не мог пошевелиться, как бы этого не хотел и как бы ни старался. Выплывать не получалось, а воздуха становилось все меньше. Чанёль захлёбывался водой, и в отчаянии то прикрывал глаза, то снова открывал и предпринимал новые попытки двинуть хоть какой-то частью тела. Но все бесполезно.       Мы бежим по обрыву и совсем не замечаем того, что земля уже кончилась, под ногами лишь воздух. Мы чувствуем себя счастливо, кажется, что вот она — белая полоса в жизни. Чреда удач, появляющихся на нашем пути. Это продолжается до тех пор, пока не замечаешь, что ты бежишь не по земле. Что-то отвлекло нас и мы посмотрели вниз. А потом начинаем падать. Ведь мы часто видим такое в мультиках, и нет ничего смешного в том, что персонаж, заметив отсутствие под ногами опоры, падает. Мы никогда не задумываемся над тем, что это олицетворение жизни. Пока бежим, не оборачиваясь, все будет хорошо. Но стоит тебе посмотреть назад, и ты падаешь.       Пак Чанёль обернулся.       В четвёртом сне Чанёль видит друзей, которые все еще живы. Он переживает все лучшие моменты заново. А вот в пятом сне абсолютный контраст. Пак видит отрубленные головы, беспорядочно валяющиеся на полу в лужах собственной крови. Откуда-то слышится смех. Такой, от которого бежит мороз по коже; такой, от которого хочется спрятаться как можно дальше. Чанёль вздрагивает и закрывает уши, когда смех становится громче. Он видит карие глаза с жёлтым неестественным отливом. Они мерцают то тут, то там, заставляя Чана поворачиваться в разные стороны. И так все последующие два сна. Чанёлю казалось, что это никогда не кончится.       Чанёль уже совсем не маленький. Ему четырнадцать. Он хорошо учится, оценки у него соответствующие. Некоторые ученики завидуют его успеваемости. Нет, их совершенно не заботит то, что из-за отсутствия контактов он бросается в деятельность. Чанёль — не образец для модели баланса Пезешкиана в позитивной психологии, где в каждой сфере должно быть по 25%. Пак очень даже неравномерно все распределяет.       Он облокачивается о спинку стула и запрокидывает голову, рассматривая рисунки на потолке, что когда-то нарисовал какой-то ученик. Паку нравился каждый уголок его комнаты, ведь она была почти полностью разрисована. Паку всегда было интересно узнать, кто же это нарисовал, только у него не было возможности. Наверное, тот ученик мечтал быть художником когда вырастет. И как хорошо, что директор интерната экономит и не делает ремонт по несколько лет, ведь наверняка эти жестокие взрослые беспощадно закрасили бы эти художества какой-то однотонной отвратительного цвета краской.       Мальчик слышал, как кто-то шептался за дверью его комнаты и затих. Толком ничего понять не удалось — дети либо слишком тихо шептались, либо дверь была из хорошего материала, что не пропускал звук. Наверняка, подумал Чан, они шептались о том, что я якобы выпендриваюсь и мне стоит перестать это делать. Чанёль закатил глаза и встал из-за стола. Он подошел к кровати и лёг на неё. Стоило ему начать засыпать, как он услышал протяжное «Чанни». Бэкхёну, похоже, нравилось звать Пака именно в те моменты, когда он почти заснул. И хотя днём было сложнее выбраться за пределы территории интерната, Чанёль все-таки смог это сделать. Его насторожило то, что Бэкхён позвал его не ночью. — Бэкки, — зовет мальчик друга, дойдя до берега озера.       Чанёль даже немного испугался, когда почувствовал, что его обнимают со спины. — Что ты делаешь? — в непонимании спросил Ёль, накрыв своей рукой бэкхёновскую. — Обнимаю, разве не понятно? — тихо пробурчал Бэкхён и, отклеившись от друга, встал перед ним.       Чанёль смотрел в глаза Бэкхёну и никак не мог понять, что в его взгляде не так. Определённо, что-то было не то, но что? — Почему ты позвал меня днём? — спрятав руки в карманы кофты, всё же спросил Чан. Он сверху смотрел на друга. Всё же за эти пару лет дружбы, Чанёль догнал и перегнал Бэкхёна в росте.       Бён посмотрел в сторону, чуть склонив голову на бок. Подумав, он ответил: — Просто ночью я не могу увидеть тебя во всей красоте, — он пожал плечами и перевел стеклянный взгляд на мальчика. — Допустим, я поверил. — кивнул Пак и, скрестив руки на груди, посмотрел на озеро.       Несколько минут прошли в молчании. Оба смотрели на небольшую рябь, пробегающую по воде из-за ветерка. — Сколько уже прошло лет? — тихо спросил Бэкхён. — Года три или четыре. — пожал плечами Чанёль и закусил губу. Даже не верится, что Ёль столько времени прожил без единого живого друга. Почти каждый день он приходил к этому озеру и разговаривал с тем, кто убил его друзей. За столько времени никто так и не узнал, что почти самый прилежный ученик в интернате уже много раз нарушал запреты учителей. Если бы они прознали, появилось бы море вопросов. Почему только один Чанёль возвращается с озера живой? Ведь все остальные пропадают. — Да уж… Все это время пролетело так быстро, — удивился Бэкхён, вскинув брови. — Хотя из-за того, что каждый мой день скатывается в никуда, понятно, почему я не заметил.       Чанёль присел на землю, посмотрев на Бэкхёна взглядом, просящим присесть рядом. Бён уже привык к обществу Чана, поэтому читал он его с лёгкостью. Он сел рядом и положил голову тому на плечо.       Бэк незаметно разглядывал уже успевшего запасть к нему в душу мальчика. Ему безумно нравились эти оттопыренные ушки, угольного цвета челка, которая то и дело падает ему на глаза, тёмно-карие глаза, в которые он так любит смотреть. Чанёль, бесспорно, был самым красивым как внутри, так и снаружи. В отличии от тех, кого Бэкхён встречал. Он манил к себе как-то неосознанно, но слишком сильно, чтобы Бэк игнорировал это. Бён не удержался и запустил руку в волосы друга, что непонимающе взглянул на него.       Бэкхён понимал, что вечно Чанёль с ним не останется, что когда-нибудь он умрет и вознесётся куда-то в другое место. Его душа не будет обречена на вечные скитания, в отличии от бэкхёновской. Бёну бы остаться с ним надолго, ведь он уверен, что ни с кем больше ему не будет так уютно, тепло и весело, как с Ёлем. Бэку бы сделать что-нибудь, чтобы Чан остался навсегда.       Ёль не задавал вопросов — всё было во взгляде, читать который Бэкхёну всегда было интересно. Губы Чана, светло-лиловые, в этот момент показались слишком манящими, чтобы игнорировать это. Бэкхён бы и не смог. Он медленно приблизился к Паку и прикоснулся своими губами к чанёлевским. Сколько нежности было в этом невинном поцелуе. Бэкки прикрыл глаза, когда подул ветерок, что растрепал волосы Чанёля, который также прикрыл глаза. Бён положил ладонь на его плечо вновь прикоснулся к губам Чана, что неловко приобнял его.       Отстранившись, оба посмотрели друг другу в глаза. — Пойдём со мной, — тихо попросил Бэкхён, поднимаясь с места. Когда Чанёль, без вопросов, поднялся, Бэкки взял его за руку и направился к озеру.       Бэк, по мнению Чанёля, не заслуживал такой смерти. Он был самым красивым, как внутри, так и снаружи. В отличии от тех, кого Чанёль встречал. Пусть всё это хранилось за слоем дерзости и язвительных шуточек, но оно ведь есть. За все то время, что они проводили вместе, Пак не чувствовал себя лишним. Ведь когда он без Бэкхёна, чувствует себя таковым везде. Иногда мальчик думает, что если бы он не родился, ничего не изменилось бы. Но Бён Бэкхён — тот единственный, после уже погибших друзей, в обществе которого Чан не чувствовал себя ненужным. И ему бы подольше не чувствовать. Остаться с ним хотя бы чуть-чуть больше, чем обычно. — Мой тайный друг, я возьму тебя к озеру, — уже немного улыбаясь, говорил Бэкки. — Так мы сможем плавать вместе всегда.       А Чанёль и не против быть с ним всегда. Потому что Бэкхён не такой, как все. Когда-то и он был ярким мазком на сером полотне. Но он не стёрся и не стал серым. Просто его переместили на другое полотно, отчего все остальные, даже серые, забыли его. — Возьми меня к озеру, — тихо согласился Чанёль, смотря Бэку в затылок. — Так мы сможем плавать всегда.       Бэкхён, обернувшись, улыбнулся Паку и зашел в воду, а за ним и сам Чанёль. Они долго играли и веселились в воде. И Ёль почувствовал ту радость, что когда-то чувствовали его друзья. Это был долгожданный момент, совершить который помог Бэкхён. И Чан благодарен за это.       Когда они уже наигрались, просто обняли друг друга. Бэкхён положил голову на плечо Чану и потянул его ко дну. Пак и не сопротивлялся. Зачем ему семьдесят лет жизни среди тех унылых людей, которые переполняют каждую улицу, каждое здание, каждый город в этом мире, если можно провести бесконечно много времени с тем, кто заставляет чувствовать счастье, кто не даёт думать, что ты лишний?       Чанёль почти не чувствовал боли, когда воздуха стало не хватать, и машинально глотал воду. Он слабо чувствовал, как Бэкхён обнимает его. Пусть его и не существует, осталась его душа, которая едва, но всё-таки излучает тепло. И Чанёль это тепло наконец почувствовал. Пусть перед самой смертью, но это то тепло, которого так не хватало в его жизни.