Guilty pleasure

Уилл Грэм был неуклюжим, грубым и невнимательным. Он разбрасывал свои вещи по кабинету Ганнибала, трогал без спросу его книги, сидел в его кресле и ставил пластиковые стаканчики с дешёвым растворимым кофе на полировку дубового стола. Он приносил с собой ужасные запахи и грязь на ботинках. От вида его рубашек и не очень хорошо выстиранных джинсов Ганнибал каждый раз мысленно закатывал глаза и приказывал себе не волноваться по пустякам. А ещё Уилл Грэм был просто восхитителен в те моменты, когда окунался с головой во тьму чужого разума. И тогда, когда доверчиво улыбался Ганнибалу, сидя с ним за одним столом. И когда сжимал рукоятку пистолета, направляя его на ещё живого человека. Уилл был восхитителен во всех своих проявлениях, а особенно в тех, в которых мелькала тёмная сторона его души. Короче говоря, Ганнибал Лектер был попросту влюблён в Уилла Грэма. Это было его развлечением, его игрушкой, его запретным и оттого особенно желанным удовольствием. Уилл как будто не был покрыт кожей, так чутко он реагировал, так близко подпускал к себе безумие, так трогательно тонул в его тёмных волнах. Ганнибалу хотелось утопить его там с головой, поглотить полностью, присвоить себе, чтобы никто больше не смел даже взглянуть на его Уилла. В этом было столько же от ревнивого любовника, сколько и от маньяка, и Ганнибал проводил немало приятных минут, представляя, что же именно он может сделать с телом Уилла. Но Уилла слишком легко было спугнуть, разрушить доверие поспешным или слишком резким движением. Приходилось выжидать, кружить вокруг и всё туже стягивать невидимые петли вокруг его чуть-чуть загорелой шеи. Когда Уилл ушёл после очередного сеанса, улыбнувшись напоследок своему замечательному понимающему доктору, Ганнибал прикрыл за ним дверь и на секунду остановился, закрыв глаза и вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Потом обернулся и увидел на полу возле стеклянного журнального столика смятую грязноватую бумажку. Чек из супермаркета. Ганнибал недовольно поморщился, подняв её кончиками пальцев и просматривая список покупок — мыло, бутылка плохого виски, пачка влажных салфеток, упаковка печенья. Он бы мог угощать Уилла всем, чего бы тот ни захотел, и делать это неограниченно долго. Чек следовало немедленно выбросить, но что-то удержало Ганнибала. Он представил, как Уилл покупает своё печенье — хмурый, уставший после работы, вымученно улыбающийся продавщице. Часть той жизни, которая не была связанна с Ганнибалом — о, он позаботится о том, что она сначала уменьшится, а потом и вовсе исчезнет! Ганнибал расправил чек на столе, прижав его ладонью, и посмотрел на него с осуждением, как будто этот маленький клочок тонкой бумаги был виноват в плохом питании Уилла. Потом раскрыл ежедневник, вложил чек между страниц и закрыл — потакание маленькой слабости, где-то в ряду между бокалом вина с любимым пациентом и двусмысленными шутками за обедом.

***

Уилл постоянно брал Ганнибала с собой на расследования. Ганнибал льстил себя мыслью, что он хочет, пусть и неосознанно, продемонстрировать себя во всей красе, но вполне допускал, что Уилл рассматривает его скорей в качестве катализатора для своих ошеломительных выводов. Вот и сейчас они стояли в аудитории, где профессор Грэм, облачённый в безвкусный галстук, читал днём лекции курсантам. На столе лежали фотографии жертв — Ганнибал с удовольствием узнал несколько своих убийств, таких изобретательных и аккуратных, и Уилл говорил что-то, объясняя свою версию случившегося. Ганнибал исправно подавал реплики, но не вслушивался — всё его внимание было приковано к карандашу, которым Уилл машинально похлопывал себя по нижней губе. Вот он чуть нажал, губы разомкнулись, и кончик скользнул внутрь. Ганнибал бесшумно сглотнул, не в силах оторвать взгляд от такого зрелища. А Уилл, словно не замечая, ещё несколько раз провёл кончиком карандаша по губе и наконец-то положил его на стол. Ловко переключив внимание Уилла на одну из фотографий, Ганнибал обошёл его и незаметно спрятал карандаш в рукаве, а оттуда ловким жестом переложил в карман. Дома он достал свой трофей — на древесине остался запах рук Уилла и вмятина от несильного укуса. Ганнибал почти прижался носом к карандашу, вдыхая аромат, и коротко лизнул след от зубов. После этого карандаш отправился в запираемый на ключ ящик стола.

***

Мысль о том, чтобы завладеть некоторыми предметами, принадлежащими Уиллу, оказалась чертовски увлекательной. Весь следующий день Ганнибал то и дело отпирал стол и доставал тот самый карандаш, поглаживал его ребристые грани и прятал обратно. И каждый раз он снова видел, как Уилл прижимает его к губам в задумчивости, не отдавая себе отчёт в том, насколько соблазнительно это выглядит. Теперь Ганнибалу хотелось иметь ещё что-то, связанное с Уиллом — что-то более личное. Его аппетит был только раздразнён, но не утолён, так что Ганнибал предвкушал, как незаметно стащит — возможно, расчёску, если она у Уилла есть, или один из его рыболовных крючков.

***

Для Ганнибала не составило труда съездить в Вулф Трэп, чтобы покормить собак Уилла, пока тот ловил очередного преступника. Собственно говоря, ради Уилла он вообще был готов пойти на многое, даже на общение с лохматыми, радостно скачущими псинами. Раздав собакам собственноручно приготовленные сосиски, Ганнибал отправился на исследование. Дом Уилла был похож на шкатулку с украшениями, которая была у его матери, когда Ганнибал был совсем маленьким. Но главная драгоценность отсутствовала, так что можно было спокойно осмотреться. В ящике комода лежало идеально выстиранное, выглаженное и сложенное бельё — белые футболки, белые носки, белые трусы. Ганнибал на мгновение задумался — он бы мог взять футболку и надеть её под костюм, и никто, даже сам Уилл, не догадался бы. Он бы мог разыскать ту майку, в которой Уилл спал, которая пропиталась его потом и запахом, и забрать себе. Он бы мог забрать любую из ужасных уилловых рубашек, и тот вряд ли спохватился бы. Но вместо этого Ганнибал подозвал самого крупного из псов, и, наклонившись, снял с него ошейник. Собака благодарно гавкнула, замотала хвостом и попыталась было залезть лапами на брюки, но Ганнибал с брезгливостью отодвинул её. Ошейник он положил в карман, ещё раз осмотрелся и вышел, заперев за собой дверь.

***

— Доктор Лектер, спасибо вам за то, что покормили моих собак. — Не стоит благодарности, Уилл, мне приятно помочь вам. — А ещё Тоби потерял где-то ошейник. — Уилл смущённо улыбнулся, как будто такие мелочи были недостойны внимания его доктора. — Не находили? Ганнибал сочувственно приподнял бровь и не торопясь закинул ногу на ногу. Прикрытый брюками, под его правым коленом кожу стягивал в два оборота тот самый ошейник, который он вчера снял с этого Тоби. Ошейник пришлось долго чистить, чтобы избавиться от запаха. Сначала Ганнибал хотел надеть его на шею, но воротничок рубашки не прикрывал его, потом — на руку, но при движении он был слишком заметен. — Нет, к сожалению. Будете покупать ему новый? Уилл бросил взгляд на идеально вычищенные туфли Ганнибала. — Наверное. — В следующий раз выбирайте что-то более качественное.

***

Ошейник, безусловно, был отличным выбором, но через несколько дней радость от обладания им притупилась. Ганнибал задумался над тем, что же он ещё может украсть так, чтобы не вызвать у Уилла особого подозрения. Ему, безусловно, хотелось бы взять телефон Уилла и вычистить оттуда все контакты, исключая себя, парикмахера и стоматолога. Он не отказался бы забрать с кухни ту чашку, из которой Уилл пьёт по утрам свой кофе, и сначала долго пить из неё самому, а потом выбросить, чтобы поить его из севрского фарфора. Ганнибалу хотелось снять с запястья Уилла его часы и носить вместо своих, стоящих на три порядка дороже. Но всё вышло даже лучше, чем он ожидал. Ганнибал всегда осуждал эту американскую привычку таскать вещи в задних карманах джинсов. Он, впрочем, осуждал и джинсы, но сейчас они сослужили ему хорошую службу. Из заднего кармана джинсов Уилла наполовину торчал сложенный ножик — недорогой, но крепкий, из тех, которые постоянно таскают электромонтёры. Он торчал так нахально, так бросал вызов самообладанию Ганнибала, что невозможно было не подойти и одним движением не вытащить его. Брайан Зеллер при вскрытии следующей жертвы Чесапикского Потрошителя отметил, что она убита при помощи ножа с коротким нешироким лезвием, не очень острым, скорее всего складным. Уилл кивал, стоя над телом и неосознанно потирая ладонью задний карман, а Ганнибал поглаживал в кармане гладкую тёплую рукоятку.

***

Но самым большим искушением для Ганнибала стали очки Уилла — безобразные, дурацкие, надеваемые исключительно для того, чтобы не смотреть в глаза людям. К счастью, Уилл почти не носил их, когда был с Ганнибалом, но тот всё равно видел их — когда заходил в аудиторию, когда шёл к Кроуфорду, когда присутствовал при осмотрах тел. Они вызывали совершенно противоположные чувства — с одной стороны, Ганнибалу хотелось их немедленно разбить, с другой — каждый раз при виде них в груди и животе рождалось тягучее чувство, похожее на голод. Уилл был так мил в своих попытках защититься от мира, что хотелось лишний раз увидеть его в них, лишь бы ощутить пьянящее чувство собственной силы. В общем, очки Уилла были Ганнибалу просто необходимы. И вот наконец-то судьба ему улыбнулась. Уилл вышел на секунду куда-то из кабинета Джека вместе с ним, небрежно бросив сумку и очки на кресло и оставив своего доктора одного. Ганнибал молниеносно скользнул вбок, схватил очки и спрятал их во внутренний карман. Он успел вовремя — почти тут же вошла Алана, и было бы очень неловко, если бы она застала его за кражей чужих вещей. А так он безмятежно улыбался, глядя ей в глаза, и думал о небольшом кусочке пластика и стекла, лежащим возле его сердца.

***

Уилл Грэм опирался на край стола в кабинете Ганнибала, и тому хотелось одновременно согнать его и прижать своим телом к гладкой поверхности. — Я становлюсь рассеянным, доктор Лектер. — С чего вы взяли? — Вещи теряю. — Уилл вздохнул, потёр переносицу. — Пропали мои очки. Ганнибал встал с кресла, подошёл ближе. Уилл посмотрел на него с лёгкой тревогой, но не отодвинулся, без страха впуская Ганнибала в своё личное пространство. Ганнибала накрыло ярким, невыносимым желанием — сократить это пространство ещё на несколько сантиметров, уничтожить его полностью, коснуться наконец-то чуть загоревшей кожи. Но вместо этого он не спеша извлёк из кармана очки и показал их Уиллу. — Эти? — Да! — тот улыбнулся и протянул руку, но Ганнибал мягко отвёл её, задержал ладонь в своей. — В чём дело?.. Придвинувшись ещё ближе, Ганнибал взялся за дужки и осторожно надел на Уилла очки. Поправил их, отвёл от уха завиток и мягко коснулся губами щеки, кончика носа, уголка рта. Уилл ошеломлённо моргнул, так что ресницы мазнули по стёклам, и сам притянул Ганнибала к себе, целуя в губы. — Уилл, — проговорил Ганнибал, разрывая поцелуй, — я бы хотел подарить тебе новые очки. — Отлично, доктор Лектер. А начать можете с того ошейника, который вы у меня украли. Ганнибал замер на мгновение, ошеломлённый, а потом от души рассмеялся. Уилл Грэм оказался ещё более восхитительным, чем он ожидал.