BURNITUP!

Дождь лил как из ведра, погода будто плакала по ушедшему лету и теплым денькам, вспоминая, что впереди неминуемые холода и зимняя спячка. Когда-то светло-голубое небо затянули серые тучи, которые стелились ровной и непроглядной грядой, давя своей темнотой на некогда сияющую землю. В такие моменты ничего не радовало, хотелось побыть одному, посмотреть издали на немного унылый город, взгрустнуть и, может, даже поплакать. Так и наш герой шел, погруженный в себя, не обращая никакого внимания на капли, что ударяли сверху и разносили мурашки по телу. Этого паренька с волосами цвета густой карамели волновала лишь музыка, что сейчас волнами проникала в него, отдаваясь импульсами и битами внутри. Он шел и представлял, как его тело изгибается под этими звуками, как руки пытаются поймать воображаемые нити, а ноги чувствовали каждый бит, будто сами играли это произведение. Музыка была жизнью этого молодого человека, именно она дарила покой и уносила далеко от всех проблем, невзгод, насмешек. Именно эти мелодии поддерживали шатенчика в трудные минуты, были мостом между миром жестоким и реальным и миром, где правит вечное счастье. Под эти звуки парень будто вдыхал жизнь своей кожей, а перед глазами проносились все воспоминания и мечты о будущем. И именно в такие минуты не существовало никого и ничего. Лишь он и музыка внутри его души. Но вот ноги привели к родной калитке, а за ней знакомая с детства тропинка и дом с бежевой дверью, потрескавшейся от времени и от того, что отец когда-то метал в нее ножи. За двадцать лет жизни парня ничего не менялось, лишь время неумолимо старило вещи и взрослило обитателей этого тихого уголка. В чудесных глазах цвета морской волны отразилась одному юноше понятная грусть – шатен не хотел прощаться с детскими мечтами и строить свою жизнь по уже известному для всех сценарию. Парень тяжело вздохнул и вошел внутрь, прощаясь с миром грез, счастья и музыки. - Луи, ты уже пришел с занятий, - из кухни выглянула русоволосая женщина и ласково улыбнулась, - проходи, будешь с нами кушать. - Спасибо, мамуль, - шатен улыбнулся, снял свою изумрудную толстовку и старенькие вансы и прошел в помещение. - Как прошел день? – женщина крутилась у плиты, а парню это напоминало движение игрушечных леди в его детской музыкальной шкатулке, будто его мама танцевала вальс посреди этой маленькой кухоньки. И она была так прекрасна в своих движениях. Да, в этом и был весь Луи – вся жизнь, весь быт для него заключался в тонкой связи музыки, танца и мира. - Как обычно, ты же знаешь, - парень грустно улыбнулся и сел за стол, - привет, Лотти! Младшая сестра шатена листала какой-то модный журнал, ее пепельно-блондинистые волосы были убраны в высокий хвост. Девушка даже не взглянула на брата, а только качнула головой и продолжила изучать печатную продукцию. - Мам, можно я пойду сегодня вечером погулять с Эль? – Луи почему-то Шарлотта напоминала танцовщиц модного клубного направления Go – Go. И музыку она слушала подходящую, и одевалась также, вот только внутри после такого танца ничего не оставалось, никакого послевкусия. - Я волнуюсь, все-таки у нас сейчас неспокойно в городе, - женщина вытерла полотенцем руки и стала накрывать на стол. - А мы с ее старшим братом пойдем. В отличие от моего, Джек боксом профессионально занимается, - на последних словах Лотти ехидно взглянула на сидящего напротив шатена. - Хорошо, но все равно не долго, - для Луи слова матери отдались каким-то эхом. На первое место вылезла боль, что последние лет пять ежедневно напоминает о себе, давя на юношу и загоняя его самооценку под самый плинтус. - Мамуль, я, наверное, есть не буду, пойду к себе, - только шатен встал со своего места, как в кухню вошел глава семьи Томлинсонов. Марк был суровым мужчиной, который не понимал и не признавал никакого проявления искусства. По его глубочайшему убеждению парень мог интересоваться только тремя вещами: спортом, рыбалкой и охотой. Этому мужчине было очень тяжело принять тот факт, что его собственный сын выбрал нетрадиционный путь – стал геем. Но как только Джей, мама Луи и Лотти, сказала, что шатен поступил в Университет Искусств на факультет Эстрадного танца и Современной хореографии, то Марка будто подменили – некогда любимого ребенка он стал презирать, унижать и всевозможными способами подкалывать. - Здравствуй, семья. Кормите добытчика, - и мужчина, не разуваясь, плюхнулся на стул. - Сейчас, дорогой, сейчас, - Джей безумно любила своего мужа и пыталась сделать все, чтобы тот был доволен, - Луи, может, все-таки поешь с нами? - Мамуль, правда, аппетита нет, - соврал шатен. Ему безумно хотелось есть, но внутренний голос гнал его из этого прекрасного места. - А я твою любимую пасту сделала, - продолжала уговаривать Джей, параллельно ухаживая за мужем. - Спасибо, но нет, - Луи грустно улыбнулся. Ему было больно смотреть на самую дорогую в мире женщину – она похоронила свой талант художницы ради семьи, так теперь еще страдает за то, что отец не мог принять выбор парня. - Что ты ему все предлагаешь? Пусть не ест! И так слишком жирный – ты только посмотри на него! А ты его все пичкаешь и пичкаешь, - огрызнулся Марк, включая телевизор на любимом спортивном канале, где шел очередной бойцовский поединок. Луи не выдержал и убежал в свою комнату. Парень знал, что останься он еще на пару минут на кухне, отца бы поддержала Лотти, и тогда было бы два выхода: либо шатен накричал бы на всех, либо разрыдался. И все чаще наружу просилось именно второе. Почему-то в его семье никто не понимал, что такие унижения не закаляют его молодой характер, а лишь сильнее втаптывают в грязь. Однажды кто-то сказал: «Мне так часто говорили, что я урод, что я и сам стал в это верить». Вот и Луи начинает верить. Еще с детства все вокруг твердили, что он полный ребенок, что ему надо худеть, а чем взрослее парень становился – тем обиднее эти слова звучали, особенно от родных людей. И Луи не думал, что он слишком толстый, нет, у него был небольшой животик и все. Но слова ранят сильнее, чем действия. Поэтому эти душевные шрамы никогда не заживали, а лишь кровоточили с каждым днем все сильнее и сильнее. Проблемы начали прибавляться, когда Луи понял, что ему нравятся мальчики и что он хотел бы встречаться с восходящей на тот момент танцевальной звездой. Так к ориентации прибавилось еще и увлечение танцами. На самом деле шатен занимался ими всю свою жизнь, находясь в постоянном поиске себя, своего стиля и направления. От классических бальных танцев до современной хореографии и андеграундных движений. Но Луи всегда было мало. Парень забрасывал учебы, смотрел видео со своими кумирами и танцевальные шоу, что проходили по всему миру. Следил за всеми мастер-классами, что проходили в их маленьком городке, копил деньги, лишь бы попасть туда и приобрести новый опыт. А потом часами отрабатывал полученные знания у себя в комнате. Музыка не прекращала звучать в этом уголке его родного дома ни днем, ни ночью. Быстрые, медленные, плавные, с ярко выраженным ритмом – в его плейлисте были треки на любой вкус и цвет. Луи растворялся в этих звуках. Его тело само вело своего хозяина, будто шатена постоянно обволакивали миллионы невидимых лучей, которые дергали за ниточки, заставляя парня подчиняться им. Мысли улетали далеко за пределы космоса, и в этот момент в этой жизни существовали только он и его история, что он повествует через движения и музыку. Окончив школу, для парня не стоял вопрос, где он хотел бы учиться – пусть и в этом маленьком городе, Луи посвятит свою жизнь искусству и танцу. Однако в семье его не просто не поддержали, а выставили на смех. Все. Кроме мамы. Только она поняла творческую натуру сына, только выразить свою поддержку не могла – слишком боялась своего властного мужа. Лотти каждый день издевалась, кричала, что стесняется старшего брата, и лучше бы он по клубам шастал да с местными парнями по подворотням тусил. Отец же просто унижал и игнорировал своего сына, считая, что тот его предал, потому что Марк мечтал, что его родная кровь в дальнейшем продолжит его славное дело в цеху, на производстве деталей для автомобилей, а не станет в обтягивающих трико танцевать на сцене. Луи кричал и возмущался по началу, что те не понимают и извращают само понятие танца, но был слишком слаб, чтобы противостоять этой машине, которая давила на его комплексы, заставляя с каждым днем быть все более неуверенным в себе. Шатен думал, что все измениться в Университете. Парень так ждал этого дня, что бежал на первое занятие быстрее ветра. Вот только в мире искусства все еще сложнее, чем в семье. Профессор, а по совместительству балетмейстер местного театра, мадам Грингвурт сказала, что у Луи нет таланта, а его стиль танца настолько самобытен и неординарен, что он скорее смешон, чем достоин похвалы, а уж тем более восхищения. Ее метод был прост – унижай всех, кроме своих любимчиков. И Луи в эти любимчики уж точно не мог попасть. И вот так светлое желание быть танцором омрачилось страшными учебными днями, когда парню каждый раз говорили, что он бездарность и никогда ничего не добьется. Но Луи оказался мальчиком с очень крепкой силой воли и нерушимой верой в свою мечту, несмотря на все издевательства и унижения. Он четко верил, что однажды сможет сказать о себе. Его кумиром всегда был Гарри Стайлс, танцор, режиссер-постановщик самых известных шоу и мюзиклов. В свои двадцать семь этот кудрявый мужчина прошел огромный путь и добился всех поставленных целей. А еще его ярко-изумрудные глаза и ямочки на щеках умиляли шатена. Сказать, что Луи был по уши влюблен в звезду танцевального мира – ничего не сказать. И именно эта любовь и вера заставляли парня каждый день вновь и вновь просматривать миллионы танцевальных видео-уроков и мастер-классов, слушать новые и новые музыкальные произведения и искать свой собственный путь в этой стезе. Луи тратил на тренировки больше восьми часов в день, закаляя свой характер и веру в собственные мечты. Но только с каждым днем это становилось делать все труднее и труднее. И шатену казалось, что скоро настанет та точка, когда он опустит руки, придет к отцу на завод, пойдет с Лотти в клуб, а потом на дворовые разборки и заживет так же несчастно, как и его мама, которая навсегда похоронила свой талант под грудой посуды и желанием быть идеальной домохозяйкой для своего мужа. Луи включил свой компьютер и набрал в поисковике уже знакомые имена всех знаменитых хореографов. Через эти видео и свой танец он будто говорил с ними, особенно с Гарри, рассказывая свою боль и свою историю. И от этого становилось немного легче. Па, фуэте*, гранд – батман**. Три, четыре. Музыка, ритм, такт – все слилось воедино. Вдруг, в комнату постучали. - Луи, я войду? – Джей приоткрыла дверь в комнату сына. - Да, мамуль, что-то случилось? – шатен откинул назад свои карамельные пряди и выключил музыку. - Я хотела с тобой поговорить, - робко начала русоволосая женщина, глядя в прекрасные глаза юноши. - Я тебя слушаю, ты садись, мам, - парень пригласил ее сесть на свой старенький, но уютный диван. - Сынок, я знаю, что тебе нелегко здесь: и дома, и на учебе. Прости, что я не заступаюсь за тебя, ты и сам все понимаешь, - Джей тяжело вздохнула и на миг прервала свою речь, но по этой паузе Луи понял все, что хотела до него донести мама. - Все хорошо, не переживай, я справлюсь, - шатен не привык показывать свою боль, даже самой близкой женщине на земле – он не хотел, чтобы кто-либо знал, что творится внутри него. - Я тут подумала, ты должен получить шанс и показать себя. Сынок, я вижу, у тебя талант, ты рожден, чтобы творить высшее искусство. Да, здесь это вряд ли кто поймет и оценит, но ты должен ехать в Лондон и там заявить о себе! - Мамуль, ты думаешь, что в этом мегаполисе меня ждут все с распростертыми объятиями? - Луи недоверчиво фыркнул. - Я за тебя подала заявку на шоу, в тайне, и теперь они прислали письмо – тебя хотят видеть на кастинге послезавтра, - Джей протянула сыну конверт, что все это время прятала в кармане платья. «Уважаемый мистер Томлинсон. Рады сообщить Вам, что мы хотим видеть Вас на кастинге в шоу «Танцы», который пройдет в Лондоне 15 сентября этого года. По прибытии вы получите свой порядковый номер в связи с заполненной анкетой. При себе иметь документы, подтверждающие вашу личность, костюм, грим и фонограмму. Наш менеджер свяжется с Вами в ближайшее время. С уважением, продюсеры шоу» - Мам, это не сон? – шатен в шоке смотрел на самую родную женщину в мире, у которой из глаз текли слезы. - Нет, мальчик мой, не сон, ты должен показать и доказать всем, что ты – талант! Я знаю это, - Джей крепко обняла Луи, который тоже зашелся рыданиями от нахлынувшего шока, страха, волнения и радости. - Сколько у меня есть времени? - Ночь. Собери все, что нужно. Завтра, как только отец уйдет на работу, а Лотти в школу, я посажу тебя на поезд до Лондона. Несколько часов, и твоя жизнь изменится, - женщина улыбалась, смотря в глаза сыну и стирая большими пальцами слезы с его мягких и нежных щек. - А деньги? Ведь там надо жить на что-то. - Я тут заначку свою нашла, здесь хватит на первое время, - Джей пихнула Луи довольно толстый конверт в руки. - Я не смогу взять, мам, нет, - только шатен стал отнекиваться, как его перебили. - Следуй за своей мечтой! Не повтори моих ошибок! Ты пройдешь и победишь – я в тебя верю! – русоволосая женщина крепко обняла сына и вышла из комнаты. А Луи так и остался сидеть с конвертом в одной руке и письмом в другой, не веря в то, что он наконец-то действительно сможет воплотить свою мечту в жизнь.