Глава 1. Начало
9 мая 2016 г., 11:31
Бывает такое, что в один день происходит много событий. Слишком много. Кажется, этот день длится вечность. И не одну. Ты думаешь, что уже конец, но тут наваливаются новые события — все труднее и невероятней предыдущих…
Правда, слово «нереально» как-то больше подходит под описание того, какой «нежданчик» ожидал меня сегодня за поворотом. Кхм, фигурально выражаясь.
А ведь день, начавшийся вполне себе обыденно, уже подходил к концу…
— Мадемуазель Дюпре, долго ли вы изволите себя ждать? — преувеличено-серьезно произносит моя подруга, когда я впопыхах пытаюсь зашнуровать второй кроссовок, параллельно держа телефон у уха и ища ключи.
— Сколько потребуется, моя дорогая мадам Наварр, — в том же тоне отвечаю я, стараясь допрыгать на одной ноге до двери и не запнуться об ножку кровати, что так «удачно» появляется на моем пути к выходу.
Наконец завязав шнурок, я закидываю на плечо небольшой полупустой рюкзак, и, не обращая внимания на возмущения подруги по поводу обращения к ней на «мадам», выхожу из комнаты. И, естественно, скатываюсь кувырком по лестнице, чуть не расшиб голову, — ведь никто же не отменял шнурок на втором кроссовке.
— Эй, Вивьен, ты там жива? — спрашивает Стефани, после выразительной череды моих болезненных стонов в трубку.
— Все нормально, просто забыла завязать второй шнурок, и всего-то, — кряхтя, произношу я, отряхивая джинсы и обратно надевая на плечо упавший рюкзак.
Опрометью перескочив оставшиеся ступеньки, пересекаю гостиную с коридором и выбегаю из дома, напоследок крикнув маме, что иду гулять со Стеф. Пробежав пару метров газона и выскочив за калитку, сразу натыкаюсь на угрюмый взгляд подруги, который одариваю извиняющейся за задержку улыбкой.
— Что, опять всю ночь пересматривала свой дурацкий мультик? — с недовольным видом бурчит Наварр, складывая руки на груди.
— Никакой он не дурацкий! Да это целое произведение искусства, как ты не можешь понять? — бурно реагирую на обидную реплику подруги, думая закатить очередную балладу о невероятной Ледибаг и несравнимом Нуаре. Но, видя ее скептическое выражение лица, лишь обиженно надуваю губы, бурча под нос нечто похожее на «ничего ты не смыслишь в тонкой магии аниме».
— Серьезно, Вивьен, тебе пятнадцать, а до сих пор смотришь какую-то детскую бредятину. Твой вкус становится все сквернее и сквернее…
Девушка останавливается, видя нотки жажды крови и времен Инквизиции на моем лице, когда я преспокойно выдаю:
— Сказал мой друг… Бывший друг… Мертвый бывший друг.
— Ой, да ладно тебе, Дюпре. Ты что, обиделась? — Стеф с улыбкой оглядывается на меня и вдруг неожиданно вытягивает руку в предупреждающем жесте.
— Не-ет, что ты. Я просто хочу ударить тебя кирпич… — но мне не удается договорить своей несбыточной мечты, ибо фонарные столбы нынче ставят куда ни попадя. Потирая ушибленный лоб и принимая руку подруги, я обреченно хнычу, поднимаясь на ноги: — Как считаешь, Стефи, черная полоса в моей жизни когда-нибудь закончится?
Внимательно оглядев меня, она выдает тоном буддийского монаха:
— Разумеется, Дюпре, жизнь же не вечная.
***
— И как тебе не надоело каждый раз туда ходить? — где-то в десятый раз уныло спрашивает Наварр, только и успевая следовать за мной по пятам, когда я вновь целенаправленно направляюсь к карте города, выбирая новую достопримечательность Парижа, которую непременно хочу посетить… еще раз. — Шутишь? Да как мне может надоесть Нотр-Дам? С его отголосками романского стиля Нормандии, новаторскими архитектурными достижениями готического стиля, которые придают зданию легкость и создают… Эй! Да ты меня вообще слушаешь? — возмущаюсь я, когда подруга открыто зевает и что-то просматривает в своем телефоне. — Конечно, — невозмутимо отвечает она. — И что же я только что сказала? — С его отголосками романского стиля Нормандии, новаторскими архитектурными достижениями готического стиля, которые придают зданию легкость и создают впечатление простоты вертикальной конструкции, — монотонно произносит Стефани, даже не отнимая глаз от экрана. Но, словно почувствовав мой удивленный взгляд, поясняет: — Краткую историю каждого интересного сооружения в Париже ты рассказываешь мне всякий раз, как мы выбираемся гулять. А это, знаешь ли, происходит довольно-таки часто. — Почти каждый день? — улыбаюсь я, не обращая внимания на унылый вид подруги. — Как ты догадалась, — даже не стараясь скрыть сарказма, произносит Наварр, убирая телефон в карман и переводя свое внимание на меня. — Ну? — Что? — И куда теперь? — А… я… тут подумала… — делая невинный вид, скромно кручу носочком кроссовка. — Не мямли. — Может, сходим к Эйфелевой башне? — спрашиваю с надеждой. — О… ты хотела сказать «съездим»… на другой конец города? — устало и уже немного раздраженно сопит Наварр. — Да не так уж это далеко и… — Нет, — отрезала подруга. — Ну, Стефи, пожалуйста! Это ведь!.. — И тут я останавливаюсь. Если скажу, что это долг любого парижанина, любящего Чудесных, то Наварр из меня отбивную сделает. Но говорить ничего не пришлось — подруга сама прекрасно догадалась. Что же… родственные души, чтоб вас! — Это все из-за твоего дурацкого мультика? — Вовсе он не дурацкий… — попыталась я вяло протестовать на слова Стефани, во все глаза глядя на нее умоляющим взглядом. Но… как же там говорится? «Прозвища остаются за нами на всю жизнь»? Так? Значит, не зря, Наварр прозвали Снежной Королевой в шестом классе коллежа, и совершенно к месту это прозвище утвердилось за ней и до третьего класса. — Я не собираюсь тащиться на другой конец города из-за твоего ребячества, Вивьен. Если так хочешь, сама вот и езжай, — отрезала подруга, развернувшись ко мне спиной и направившись к автобусной остановке. А мне оставалось лишь печально глядеть ей в след. Конечно, я, по всем законам дружбы, должна пойти сейчас за ней, извиниться и прочее. Но… такой шанс пропустить! Раз есть возможность, то почему бы не поехать? Все равно завтра выходной… А как же тогда Стеф?.. Делаю шаг вперед и застываю… Но ведь это мой любимый мультфильм… И сейчас есть возможность побывать в месте, где в параллельной реальности происходила битва Ледибаг и Кота против Стоунхарда!.. Разве… Да разве я могу закрыть на такое глаза? — Стефи, я позвоню тебе сразу, как только приеду! Не скучай без меня! — кричу я подруге, махая рукой ее спине. Девушка поворачивается и одаривает меня хмурым взглядом, но после смеется и качает головой, махнув ладонью в знак прощания…***
Да, долго же я добиралась и взбиралась… зато сейчас на самом верху Эйфелевой башни. А какой прекрасный вид открывается на ночной Париж! До чего чудесно Марсовое поле, Йенский мост, набережная Бранли и даже река Сена, а все эти ухоженные улочки с прелестными домами и заведениями! Просто взгляда не оторвать! Так бы и простояла здесь вечность, опираясь локтями о перила и подпирая подбородок ладонями… Но счастье не может длиться долго, домой пора… Кинув последний взгляд на ночной вид сверху, пошла к винтовой лестнице, ведущей вниз. Да уж, и народу-то сколько: дети, родители, бабушки, дедушки. А ведь уже почти десять часов! Неловко протискиваюсь мимо людей, стараясь никого не задеть и чтобы меня не задели. Мало ли чего… Лестница ведь узкая, и падать высоковато. А я же прямо вылитая Маринетт. Разве что не веду двойной жизни и не превращаюсь раз за разом в грациозную супергероиню. Так что если упаду — супер-прочное и длинное йо-йо в кармане не найду. И стоило только об этом подумать, как мимо пробегают два мальчика, чуть не столкнув за перила. Хвала небесам, мне удается в самый последний момент ухватиться за какую-то железку. Вот же негодники! Но тут сзади вдруг послышались крики: что-то загромыхало по лестнице вниз. Я оглянулась назад и увидела, что все кидались в сторону, спасаясь от огромного куска фанеры, не весь откуда взявшегося. Чисто инстинктивно, руки ухватились за первое попавшееся, чем вновь оказалась злополучная железка. Но, опасаясь быть вдавленной в перила, я подпрыгнула. Правда, получилось совсем не то, на что рассчитывала: фанера пролетела в метре подо мной, и в голове уж было возникла мысль, что пронесло. Да не тут-то было: железка оказалась не железной вовсе, а всего лишь толстым кабелем, что начал качаться из стороны в сторону, стоило лишь ухватиться. А когда же подпрыгнула — то и вовсе, по инерции сначала резко вниз опустился, потом вверх. Да все бы ничего, если бы только в тот момент я не висела на этом кабеле! Думаю, мой крик был слышен и для тех, кто находился у подножия башни, и для тех, кто на самой вершине, — до того он был громок и истеричен, преисполнен страха, отчаяния и ужаса. Я же такая молодая, мне еще рано умирать! Хотя… это, наверное, не самая худшая смерть: повисеть пару мгновений, держась за злополучный кабель, на высоте трехсот метров над землей, а потом лететь с быстротой боеголовки вниз. Из-за всех сил стараться за что-нибудь, хоть что-нибудь, зацепиться, но прекрасно знать конструкцию и понимать, что ничто не способно тебя спасти. Просто лететь с невероятной скоростью вниз, от полного бессилия и крайней степени безнадежности барахтаясь в пустом пространстве. И, поняв, что все это бессмысленно, просто закрыть глаза и отдаться на растерзание судьбе. Авось повезет… В следующую секунду я ощущаю жесткое столкновение с твердой поверхностью и чувствую, как что-то валится на меня. Недовольно бурчу и откатываюсь в сторону, переворачиваясь на спину. Медленно открываю глаза. Потолок. Серьезно. Обычный белый по-то-лок. И я сейчас начну уже не истерично кричать, а смеяться. Перевожу довольно спокойный взгляд вбок и вижу что именно на меня упало: по полу раскидано бессчетное количество всевозможных средств для уборки. Похоже, я свалилась в чью-то подсобку и навела там бардак. А кто-то, наверное, старался, за порядком следил… Закрываю лицо руками и начинаю тихо истерично смеяться. Я, небось, умерла, и вот он — мой личный ад… или рай. А сейчас придет смотритель — какой-нибудь ангелочек… или, может, сам дьявол. — Мадемуазель Дюпре, что это вы здесь делаете? Школьное имущество портите? — раздался чей-то громкий возглас, отчего я резко подскочила и чисто на автомате принялась что-то мямлить в свое оправдание, склонив голову. — Хорошо-хорошо. Я вам верю. А теперь живо в класс, скоро урок начнется! — Д-да, мэм… То есть… И что это я делаю? Поднимаю голову и, нахмурившись, гляжу на женщину перед собой: темно-фиолетовые волосы, а-ля «расческа не в моде», пронзительные зелено-голубые глаза, треугольной формы лицо, очки в тонкой темной оправе, лабораторный халат… Кого-то мне это дамочка напоминает… С крохотной долей надежды я оглядываюсь по сторонам: место очень похоже на коридор, как у меня в коллеже. По правую сторону тянутся двери, по левую — окна, выходящие на большое пространство внизу, куда ведут две лестницы. Вновь смотрю на женщину впереди себя и замечаю позади нее двух девушек: одна высокая, с длинными темными волосами и фиолетовыми прядями в них; другая — маленькая и светловолосая. И обе они опять же прямо-таки до боли кого-то напоминают! — Мисс Дюпре, мне долго ждать? — вновь спрашивает женщина, и я не успеваю спохватиться, как она хватает меня за руку и тащит к раскрытой двери. — Нет-нет… Постойте! Здесь явно какая-то ошибка… Я не… Мы заходим в класс, и мне становится ясно как Божий день, что больше нет никаких сомнений в собственных нелепых догадках, — за передней партой сидит немного удивленный зеленоглазый блондин, а позади него — брюнетка с удивительными васильковыми глазами… И в этот момент я произношу самую умную и важную мысль, что сейчас вертится в голове и не дает сознанию впасть в летаргический сон: — Ох-ре-неть… А какая сейчас серия?
