Свет факела

Алхимик не помнил, чтобы говорил кому-то из окружающих свое имя. Разрушитель и Завоевательница, похоже, это даже не обсуждали. И тем удивительнее было однажды услышать свое имя из уст профессора Васмана. Шарлатана Васмана? Исследователя Васмана? Кем он был на деле, в общем-то, не было так важно. Важно то, что он знал Алхимика и даже разделял его увлечения. Если вечер выдавался спокойным, или они находили новый вид эмбера, что происходило довольно часто, Алхимик шел к Васману, и вместе с ним ставил опыты над новым материалом. Васман измерял и записывал, раскалывал и объединял минералы, и в глазах его горели не отблески эмбера, а огонь любопытства, пожирающий самого Алхимика. Было страшно, интересно и немного завидно. Васман обладал связями, которые Алхимик разорвал, поспешно отправившись на зов эмбера. Он не присылал отчеты и его покровители таяли с каждым днем, пока в последний, перед отправкой в Сумеречный, вечер к нему не пришло письмо с последним отказом сотрудничать и прохладным пожеланием удачи во всех начинаниях. Похоже они были убеждены, что Алхимик забросил свои взыскания ради легкой наживы. Алхимику это играло на руку. Если бы сейчас хоть кто-то из Империи прибыл в этот шахтерский городок, он бы прославил Алхимика на весь мир. Те открытия, что легли в основу его искусства, сейчас казались незначительными песчинками в масштабах вселенной. Те открытия, что постигали Васман и Алхимик сейчас, лягут в основу нового мироздания. И если отказ от всех материальных благ и наград стоил этих древних знаний о мире, Алхимик готов принести эту жертву.