Навсегда

      Когда все это началось? Когда я так начал смотреть на него? Он вновь мне улыбался, а я как дурак, ему в ответ. Неловкое движение по его руке и я ухожу на другую сторону сцены, чтобы спеть свою партию. Он проводил меня своим щенячьим взглядом, я это заметил… После очередного концерта, мы остались одни, в закрытой комнате… Лидер решил нас тут закрыть ради прикола, а я и не против. Смотреть на его прекрасное лицо, на его попытки развеселить меня и на его улыбку, я готов вечно. Он что-то шепчет мне в ухо, будто кто-то может услышать, но мы одни. Он неловко дотрагивается своими пальцами до моей руки и улыбается. Я готов послать все к чертям и дотронуться до такого желанного тела, впиться в эти алые губы и сделать его — своим! Но мы друзья, не более и я не хочу рушить между нами, такую хрупкую связь.       Мы заснули в этой комнатушке, точнее уснул он, а я притворялся. Я наблюдал за ним. Он положил свою голову мне на грудь и тихо сопел. Его ресницы подрагивали, губы были приоткрыты, а его руки обвивали мою талию. Я тихо провел рукой по его спине, он выгнулся. Это его эрогенная зона. О ней узнал случайно, когда дурачась я провел по его спине, а он тут же поперхнулся воздухом и тихо простонал. Закинул на меня свою ногу, я напрягся. Со стороны мы бы смотрелись как парочка, а если бы это увидели и фанаты, то точно бы придумали какой-нибудь пошлый рассказ и делились им бы в интернете. Плевать. Он спал, пока его не разбудил я. Протерев рукой свои глаза, размазав на лице макияж, он пробурчал что-то невнятное и лег обратно. Я тогда сморозил какую-то чепуху, а он рассмеялся. Я люблю его необычный смех.       После того случая нас больше не закрывали вместе, нам даже не удавалось поговорить, как друзьям. Вечные тренировки, репетиции, концерты. После нескольких тяжелых дней мы решили выпить. Тогда то все и началось. Он был сильно пьян и еле держал свое тело на ногах. Я тогда тащил его домой на своей спине. В общаге давно все спали, я пытался не шуметь, а вот он… Он тихо смеялся и говорил: — Ты такой сильный~ — Без тебя знаю, — огрызнулся я и положил его на кровать, что была завалена нашими с ним вещами. Я снял с него кепку, куртку и футболку, он в этот момент смеялся и хмельно улыбался. — Ты такой красивый, — он сел на кровати и снял с меня куртку, я не сопротивлялся. Мне нравилось. — Ты тоже. — Я знаю. Он упал назад, раскинул руки и не отводил свои глаза с моего лица. Я медленно приблизился к нему. Мне захотелось его поцеловать, что я и сделал. Мои губы коснулись его щеки. — Ты как мамочка. — насмешливо сообщил он, и я отстранился от него. — Еще! — Что? — я был в шоке от его требований. Хотя не удивительно, он очень сильно скучает по своей семье и не раз говорил мне об этом. — Поцелуй. Я вновь коснулся его щеки, потом опять и опять. Он меня будто дразнит. Коснувшись щеки пятый раз, я уже хотел отпрянуть, но он сильно схватил меня за голову и поцеловал. Его губы горячие и мягкие, таких нет ни у кого. Несколько мгновений я в оцепенении, в следующие секунды я уже вжимаю его в кровать. Мы задыхались, мяли губы, кусались. Он тихо простонал, когда мои пальцы начали обследовать его тело. Не останавливаясь, я скользнул губами по его шее, а он что-то прохрипел. Мой язык оставил дорожку на его груди, а он в моей памяти, оставил свое дрожащие тело и тихий хрип, смешанный со стоном. Я долго кусал его тело, целовал и облизывал. Ему нравилось. Остановился я только тогда, когда добрался до его паха. Он тогда на меня посмотрел с ужасом, а может мне показалось. Я быстро встал и вышел из комнаты. На душе было противно. Я сидел в общей комнате и смотрел какой-то дурацкий фильм. Впервые мне захотелось курить. Губы чесались, руки кололо. Слишком четкие воспоминания. Я не спал всю ночь, пытался заснуть, но перед глазами всплывали кадры, которые произошли в нашей комнате. Утром он ничего не помнил или делал вид. Мы как всегда веселились, вроде все было хорошо, но внутри меня все сжималось и просилось наружу, а я забивал это еще глубже.       Я умею ревновать. Даже сейчас. Я тупо улыбался фанатке, а сам мельком поглядывал на него и Джуниора, что обнимал его за талию. Бесит! Я помню, что тогда хотел еще подойти и врезать нашей мамке, но сдержался, сломав в руке карандаш. Я стал раздражительным. Срывался по пустякам и пытался меньше разговаривать с Ним, а он еще больше прилипал и пытался узнать, что со мной не так. Не мог же я сказать ему, что это из-за него! Из-за его улыбочек, нежных взглядов и такого сладкого голоса! Не мог сказать о той ночи. О том, что я не могу уже несколько дней нормально спать из-за воспоминаний, которые всплывают передо мной, стоит закрыть глаза. Не мог! Я посылал его, он обижался, но не оставлял меня в покое. Через три дня я слег с температурой. Доктор сказал, что у меня переутомление и недосып. Да ладно?! За мной тогда приглядывали все мемберы, заставляли спать, а если не засыпал сам, то давали снотворное. Придя в норму, я стал прежним, но внутри все кипело. Стоило мне остаться с ним наедине, как я начинал заводится и думать о пошлых вещах. Тогда, я просто уходил, игнорируя его. Я думал, мне сегодня тоже повезет. Но, кажется, он решил поговорить со мной всерьез. Выпроводил всех мемберов на прогулку, пока я спал. Когда понял, что мы одни, хотел уйти в комнату и закрыться, но он увязался за мной. Не дав мне захлопнуть дверь, он ее открыл и зашел в нашу комнату. Я уселся на его кровать и поднял на него свой взгляд. Он был зол. Впервые вижу его таким. Мне нравится. — Что за дела? — прокричал он, закрывая дверь на защелку, думал я сбегу. — Не понимаю, о чем ты. — соврал я и улегся на его кровати, раскинув руки по обе стороны. — Не ври! — его голос с нотками стали, злой взгляд и руки, сжатые в кулаки, меня это заводит. Я перевел взгляд от него в потолок. Мы молчали. Он сдался первым, подошел и поднял меня за ворот футболки. От него пахло одеколоном, мой любимый запах. — Отвечай! — На что? — косил я под дурочка, схватился за его запястья и впился в них пальцами. — Не смеши меня! Что за ерунда происходит?! — истерил он. — Ты сам не свой, игнорируешь меня, посылаешь, даже перестал мне уделять свое внимание. — А мне оно нужно? — от моих слов он застыл на месте, — Ты мне надоел, вот и все. — Не ври. — его голос дрожал, мне хотелось его обнять, прижать к себе и успокоить, но я только начал… — Я и не вру. — я отшвырнул его руки и спихнул на пол. — Надоело. Вечно липнешь, несешь какую-то чушь и смеешься из-за ерунды. Бесишь. — Ты врешь! — он тогда посмотрел на меня снизу вверх, его глаза были влажными. Тогда я почувствовал, что мое сердце пронзило ножом, нет иглами. — Можешь не верить, но это так. — я почувствовал как мой пульс участился, глухой звук эхом раздавался в висках, а глаза начинало жечь. — Но… тогда… — он встал и попытался открыть двери, его пальцы дрожали, он все не мог повернуть эту щеколду, будто его покинули все силы. Он сдался и повернулся ко мне. В тот момент я захотел умереть. На его щеках были слезы, они градом падали вниз и разбивались о пол, мелкими каплями разлетаясь в сторону. Я и раньше видел его слезы, но впервые вижу, что бы он плакал из-за меня. — Ты полный идиот! Чтобы ты сдох! Ненавижу тебя! Сука! — он ударил дверь кулаком и зарыдал в голос, скатившись на пол по стене, он прижал к себе коленки и уткнулся в них лицом. Он был беззащитным, одиноким и покинутым. Я встал, он поднял свою голову, я медленно открыл двери и сам вышел из комнаты. На улице было холодно. Я в одной футболке шел по улице и, кажется, плакал, а может это был дождь, что шел на улице. Не помню, шел ли вообще дождь? Вроде шел, потому что вся моя одежда промокла. В тот день я больше не возвращался в обежите. Последующие три дня я провел в каком-то задрипанном пабе, там мне разрешили остаться, дав одну койку на верхних этажах. Вернулся я только тогда, когда увидел новости о себе. Тогда по телевизору говорили: «Пропал мужчина, 22 года, каштановые волосы, из известной группы GOT7, имя Джексон Ван…» Я в то же утро подорвался и поспешил в JYP. Меня там отчитали и послали на тренировку. Когда я вошел в танцевальный зал, то парни встретили меня с радостными лицами, спрашивали что да как, кроме Марка… Он был подавленным, но пытался вести себя как все. Я заметил его небольшие мешки под глазами и дрожащие губы. Меня будто облили холодной водой, но я оставался самим собой. Последний месяц, мы пытались создавать видимость теплых отношений, но это выходило плохо. Парни сразу поняли, что мы поругались и всеми силами пытались восстановить наши былые отношения, но у них получалось плохо… — Я сдаюсь. — сказал Джебом и встал с кресла. — Вы оба, давно бы уже разобрались в своих чувствах сами, но нет же… Тошнит уже от вас! Лидер впервые был зол, но мы оба понимали почему… — Он прав, вам стоит уже поговорить с друг другом и решить все проблемы! Если фанаты узнают о том, что происходит у нас в группе, они огорчатся. — БэмБэм хмурил брови и бил пальцами по своей руке, закончив свой монолог, он вышел за лидером. Ёндже и Джуниор ничего не сказали, посмотрели на нас с укором и вышли. Югём, наш мелкий макне, уселся напротив нас и тихо вздохнул. — Знаете, вы для меня пример для подражания. — это повергло нас в шок, этот мелкий засранец, говорит такое. Три раза ха. — Вы такие дружные, всегда поддерживаете друг друга и пытаетесь всегда быть вместе в трудное время… Я всегда думал, что вы красивая пара, не только в смысле дружбы, но и в другом… Вы так на друг друга смотрите, с такой нежностью и лаской, будто любовники. Он усмехнулся, его улыбка была горькой, глаза печальные, он говорил с запинками, долго обдумывал свои слова. Он был серьезен. — Видеть вас такими, какие вы сейчас, это не только утомительно, но и больно… Хёны, я впервые вас прошу о подобном, но пожалуйста, станьте теми, кем я восхищался. — он говорил это тихо, но я расслышал. С этими словами он встал, криво улыбнулся и ушел. В комнате повисла тишина. Мы не знали что сказать, просто обдумывали сказанные нам слова и даже придумывали в голове диалог. — Знаешь, — мы сказали это вместе. Повисла еще одна мучительная тишина. — Джексон, я… — он взялся за край футболки, никогда не видел, что бы он нервничал так сильно. — Я все знаю… — О чем? — не понял я и перевел свой взгляд на его лицо. Он смотрел на меня в упор, с таким взглядом, будто что-то разгадывал, но на моем лице было лишь удивление. — Я о том поцелуе… — на его щеках появился еле заметный румянец, я же чуть не задохнулся воздухом. — Когда ты… — Я вспомнил это совсем недавно… — он помолчал, явно обдумывая, что сказать. — Четыре дня назад, помнишь, я пришел пьяным? — Да. — Тогда я сидел в баре и выпивал, — он глотнул воздуха — собирался с мыслями. — Я тогда поцеловался с каким-то парнем… Я напрягся, руки сжались в ноги, а сердце сделало громкий кульбит. Его рука накрыла мою, я сразу же расслабился, почувствовал легкость и даже некую свободу. — Зачем ты мне это говоришь? — тут же поинтересовался я, не убирая его руки. — Потому что в тот момент, когда он меня поцеловал, я тут же понял, что губы не те. — он тихо усмехнулся и положил свою голову мне на плечо. — Я его тут же послал и ушел гулять, пока гулял вспомнил о той ночи… — его губ коснулась улыбка. — Подумал, что это мне приснилось, но как не старался, с каждым днем понимал, что все было по-настоящему. Он замолчал, убрал свою руку с моей и повернул мое лицо к себе. — Я тебе нравлюсь? — серьезно спросил Марк и медленно провел своими пальцами по моей шее. — Да. — прошептал я так, чтобы он услышал. Его лицо просветлело, губы изогнулись в улыбке, а глаза стали мокрыми. Я тут же убрал слезу, что медленно катилась по его щеке. — Почему же ты плачешь? — Я люблю тебя. — хрипло признался он и накрыл своими губами мои. Уже второй раз он берет инициативу целовать меня, на себя. Я тихо ответил на поцелуй, он тут же начал углублять его, после моих не поспешных действий. Он был не против. Я тут же начал отвечать ему на поцелуй, но уже с жадностью и страстью. Посадил его себе на колени и начал рыскать по его телу руками. Марк не отставал от меня, даже опережал. Я не заметил, как оказался без футболки, как его тонкие пальцы скользят по моей груди, плечам и спине. Мы целовались так долго, пока не кончится кислород, потом вновь вдыхали воздуха и целовались. Если бы не нужда в кислороде, мы бы ни за что не прерывали такой сладкий и жадный поцелуй. Не знаю сколько прошло времени, но отстранились мы друг от друга только тогда, когда вспомнили о мемберах за стеной. Натянув футболки и попытавшись привести себя в более подобающий вид, мы рассмеялись. Я давно не смеялся так облегчено и по-настоящему. Это невообразимое чувство. Мы смеялись долго, говорили какие мы идиоты и карали друг друга. Этот вечер, был самым запоминающемся в моей жизни. Хотя нет, вру, были и другие… Например…       Это была ночь, когда мы пошли на очередное не запланированное свидание. — Ууу, хочу на этот аттракцион! — завопил я и потащил Марка к колесу обозрения. — Нет, только не колесо. — отдернул он руку и отвернулся. Я надул губы, сгорбился и все — мир тлен. Он быстро сдался, взял меня за руку и купил нам билеты. Вот мы сидим в кабинке и смотрим друг на друга. Вот, мы уже обнимаемся и шепчем друг другу комплименты. Вот я зарываюсь рукой ему в волосы и кусаю в шею, а он тихо стонет. Вот мы целуемся и сжимаем друг друга в объятиях. Я провожу по его небу языком, кусаю за губу, а он улыбается. Его глаза полуприкрыты, как и мои, волосы торчат в разные стороны, а на щеках румянец. Его руки гладят мое тело и спускаются все ниже. Пальцами он касается моего члена и усмехается. — Тебе придется потерпеть. — нагло говорит он и сжимает мою плоть, от чего я напрягаюсь и пытаюсь потереться об его руку. — Не дразнись… — сквозь зубы проговариваю я и запускаю свою руку под его штаны. Он был возбужден, как и я. Он хотел меня я — его. После колеса обозрения мы пошли в отель. Взяли номер и быстро поспешили к нему. В комнате пахло лавандой и гибискусом, огромная кровать стояла посередине комнаты, приглушенный свет и он. Самое главное тут только он! Марк стоял уже в одной футболке и вызывающе смотрел на меня, таким его мог видеть только я. Я прижал его к себе, и мы вновь утопали в поцелуях. Я уложил его на кровать, стянул ненужные вещи и начал рассматривать его красивое, худое тело. Он уже не краснел от моего взгляда, ему это даже нравилось. Я поднял одну его ногу и укусил кожу возле щиколотки. Он наблюдал, наслаждался и ждал. Я медленно провел языком по его ноге, положил ее себе на плечо и поцеловал его в пупок. Ему было щекотно, от чего он не сдержал смех. — Ты решил перейти сразу к делу? — нагло спросил он, на что я промолчал и провел дорожку к его органу. Он набух и ждал разрядки. Я коснулся его головки губами, нежно провел кончиком языка по венками и взял в рот. Темп я выбирал сам, поначалу, но в самом конце, он впивался своими пальцами мне в волосы и задавал свой ритм. Он был бешеным, поначалу меня тошнило, но сейчас я привык. Когда он излился мне в рот с протяжным стоном, то я тут же все проглотил. Привстал на руки и нашел в тумбочке смазку и презервативы. Он медленно приходил в себя, восстановил дыхание и вновь смотрел на меня вызывающе. — Раздвинь ноги пошире. — прохрипел я, он послушно раздвинул их, но тут же сдвинул обратно. — Что-то не так? — Не разрабатывай меня, просто войди. — прошептал он мне и я удивленно посмотрел на его хитрую лисью мордашку. Стянув с себя штаны, я надел презерватив, смазал его и резко вошел в это податливое тело. Он охнул, прошипел что-то матерное и впился ногтями мне в спину. Я не дожидаясь, когда он привыкнет, начал безжалостно долбиться в него. Он кусался, царапался и извивался подо мной, истомно стонал и тихо просил «Ещё». Я с радостью выполнял его просьбу, входя в него еще быстрее, кусая его за губы и сжимая его тело в своих руках. Я кончил первым, было слишком хорошо. Развалившись на кровати, я решил помочь ему рукой, но он меня остановил. Убрал мою руку в сторону и уместился между моих ног. — Я сегодня тоже хочу поиметь тебя, — прошептал он мне в ухо и облизнул ушную раковину. Я томно выдохнул и улыбнулся. Он был потный, волосы липли ко лбу, дыхание неровное, но ему было мало. Он прошелся по моей груди языком, оставил влажную дорожку из поцелуев и, прикусив мой сосок, вошел в меня сразу двумя пальцами. Я сжался, но тут же расслабился. Растягивал он меня недолго. Подложил под мой зад подушку и раздвинул ноги до упора. Смазал свой член и медленно вошел. Я закрыл глаза, было неприятно, но это чувство было мимолетным. Он вошел глубже и медленно вышел, вновь вошел до конца и вышел, будто ждал, когда я сдамся и начну умолять его. — Не издевайся, — прохрипел я и сам насадился на его член. Он мило улыбнулся и начал быстрее двигаться во мне. Руками он раздвинул мои ноги еще сильнее, от чего процесс был намного приятнее. Я застонал. Тихо послал все свое мужество к чертям и сам начал двигаться на его органе. Он хрипел, говорил о том, какой я сексуальный, и кусал меня в плечо, где явно появится синяк. Резко остановившись, он вышел, а я разочарованно выдохнул. Он перевернул меня на живот, поставил раком и прислонился к моей спине. — Сядь на шпагат! — приказной тон, как же я его люблю. Я не смел его ослушаться и, раздвинув ноги, оказался на подобие шпагата. Он сжал мои ягодицы, и резко вошел, и быстро начал двигаться. Я захлебывался воздухом и выгибался от такого наслаждения. Он целовал меня в спину и сжимал мои бедра до предела. Мой член терся о простынь, что прилипала к моему влажному телу, и содрогался от каждого нового толчка. Я впился ногтями в руку Марка, что была возле меня, и кончил. Марк сделал еще пару глубоких и медленных движений и улегся рядом. — Джексон, ты восхитительный, — прохрипел он и поцеловал меня в губы. — Что с верху, что с низу. Я улыбнулся, притянул его к себе и укрыл нас одеялом. Пофиг на душ, нужно немного передохнуть, а уж тогда мы точно там повеселимся…

***

— Джекс, смотри! — радостно прокричал Марк и показал мне два браслета, что уже давно ждал посылкой от родителей. Он их тут же нацепил на нас двоих и радостно чмокнул меня в нос. — Это вместо колец? — в шутку спросил я и улыбнулся своему чуду, тот кивнул и встал передо мной на колени. — Выходи за меня, щеночек Ван! — серьезно проговорил он, а потом рассмеялся. Видимо мое лицо выражало огромную гамму эмоций, от удивления, до радости, от смеха до «какого хрена». — Я тебе не щеночек... — пробубнил я и уселся на диван. — Ну прости, — извинился тот и поцеловал меня в оголенное колено, пора прекращать носить шорты, — Просто, я так рад… — Я тоже, — согласился я и поцеловал Марка, что тут же расплылся в улыбке. — Вместе навсегда? — он протянул мне свой мизинец, который я тут же обхватил своим мизинчиком. — Навсегда.