Прятки

Кто бы знал, что в огромной библиотеке Хогвартса есть такие узкие проходы между стеллажами в дальнем конце зала. Могла ли Ирка предположить, что будет блуждать в глубинах этой библиотеки в поисках книг про анимагию и оборотней? Да, наверное. Что она в это время будет одна? Вполне возможно: у Таньки в это время были предсказания, у Богдана — тренировка по квиддичу. Скоро полуфинал, а у хаффлпаффцев в этом году сильная команда, так что львам будет нелегко. Что в такую даль забредет еще кто-то кроме нее, одинокой гриффиндорки? Маловероятно. Что это будет Айт? «О Мерлин, только не это». — Что это ты здесь ищешь, ведьма? Опять это его «ведьма» невыносимо смеющимся голосом; опять эти глаза, чуть прищуренные. — Не твоё дело, гад. — А где же твои друзья? Я думал, вы всегда вместе, — он приблизился на шаг. — А где же твои друзья? А, вспомнила — их нет. Никто не может выдержать твой змеиный характер. Ирка вдруг почувствовала укол вины. Зачем она так? Откуда столько жестокости? Глаза Айта потемнели, взгляд стал холоднее, но легкая улыбка лицо не покинула. Еще шаг. — Дразнишь меня, Ирка? Всё играешься? — Совсем близко. Хортица запоздало начала отступать назад и ощутила лопатками корешки книг. Он припер ее к стенке. — Что, бежать некуда? — Я и не собираюсь от тебя бегать, тоже мне, нашёлся, — девчонка упрямо насупилась, стараясь поверить в свою ложь. Она бегала, именно что бегала от него по всему замку целый месяц после Святочного Бала. Да, там был танец. Да, был поцелуй. Да, она видела Жалтиса в своих снах так часто, что уже начала побаиваться, не легилимент ли он (про такой вид магии ей рассказала Танька во время обеда в Большом Зале). Да, в последнее время Ирка просыпалась вся красная и взвинченная. Да-да-да, только он об этом знать не должен. — Не «нашелся», а нашел. Тебя, как ты не пряталась. Меня еще никогда так старательно девчонки не избегали. — Привыкай, — буркнула гриффиндорка, мысленно проклиная свои горящие от смущения щеки. — А ты привыкай к этому. Он снова поцеловал ее, да. У Ирки было такое ощущение, будто в голове шарахнули Бомбардой, начисто лишая рассудка. Палочка, которую девушка пыталась достать из кармана мантии, выскользнула из пальцев и со стуком упала на пол. Его ладонь на ее щеке. Его рука на ее спине. Его губы на ее губах. Дыхание. Айт отстранился медленно, пропустил вьющуюся прядь сквозь пальцы, убрал ладонь от лица. Ирка все еще стояла, крепко зажмурившись. — Посмотри на меня. Ведьма замотала головой из стороны в сторону. — Тогда я снова тебя поцелую. — Я закричу, — Хортица хотела сказать это угрожающе, но угроза прозвучала слишком жалко. Рука слизеринца крепче прижалась к ее талии. — Мы же в библиотеке, забыла? Хочешь разозлить мадам Пинс? — Вот его голос, естественно, был уверенным и насмешливым. Чертов Слизерин. Чертов змей. Черт-черт-черт. Ирка резко открыла глаза. К ее удивлению, физиономия Айтвараса не выглядела надменной; парень даже не улыбался, а пронзительная синева смотрела, кажется, прямо в душу. Девчонка не выдержала. — Ну чего ты от меня хочешь, а? Поиздеваться? Да что я тебе сделала? — Ты мне спать не даёшь, — тихо произнес Айт. — И как же? — Снишься. Третий поцелуй был совершенно не похож на предыдущие — более глубокий, страстный, захватывающий. Пугающий. Ирка не могла не ответить, да и руки свои удержать от объятия не получилось. И как-то все страхи разом из головы кудрявой выветрились: и «я не могла ему понравиться», и «я на четвертом курсе, а он выпускается в этом году», и даже «я целоваться не умею совсем». Пусть это не закончится. Пусть это повторится. Она готова была и грубить ему, и бегать за ним, а не от него — только не лишайте ее этих горячих губ, холодных рук, нежных прикосновений. «Пожалуйста-только-не-уходи». — Я уже подумал, что ты меня боишься, — усмехнулся он ей в губы. Опять этот смех. Опять она себе напридумывала невозможного, идиотка. — Отойди от меня немедленно, — дрожащим от ярости голосом сказала Хортица, стараясь придушить подступающую истерику. — Шути так над кем-нибудь другим, гаденыш. Он снова заглянул ей в глаза — в душу — и Ирка внезапно увидела что-то ослепительно больное в его взгляде. — Каким же монстром ты меня считаешь, если это для тебя лишь злая шутка? Неужели в твою голову даже не приходила мысль о том, что я еще никогда не был таким искренним? — Могу я верить тебе? — А хочешь? Согласный кивок. Айт улыбнулся — просто и потрясающе, без тени издевки, — потянулся наверх и вытащил с полки толстую и пыльную книженцию. На форзаце потускневшей от времени позолотой было вытиснено «Анимагия: особенности и формы». Вручив фолиант враз повеселевшей Ирке, слизеринец отпустил девчонку и ушел с коротким: «Еще увидимся». Гриффиндорка медленно спозла по стенке на пол, снеся пару книг локтями. Краснючие щёки растягивала сумасшедше счастливая улыбка.